Читаем Колыбель мечты онлайн бесплатно

Колыбель мечты

«Желая возвыситься к небесам, однажды человечество создаст монстра, что уничтожит весь мир»

***

Приглушённый скрип и покачивание из стороны в сторону пробудили его ото сна. Небольшая деревянная комнатушка, которая почему-то ходила волнами, располагала в себе лишь гамак, в котором он проснулся, а также большую бочку, стоявшую у двери, над коей висело зеркало. Привстав, мужчина посмотрел на руки, пытаясь свыкнуться с мыслью, что они его. Мысли словно в тумане, и все попытки хоть что-нибудь вспомнить безуспешны. Он встал с кровати, слегка пошатнувшись от непривычки, подошёл к зеркалу. Вцепившись руками в деревянную бочку и стараясь держать равновесие, мужчина посмотрел на отражение неизвестного ему лица. Худые впалые щёки бледного оттенка вкупе с чернющими волосами создавали отталкивающую картину. Карие глаза походили на орлиные,столь же устремлённые куда-то вдаль. Поднеся тонкие, длинные пальцы к лицу, мужчина осторожно его потрогал. Да, всё же оно его собственное, хоть и воспоминания об оном исчезли. Закончив осмотр, он вышел из комнатки в большое помещение, оказавшееся трюмом. Заваленное множеством бочек и пушек, с первого взгляда оно казалось безлюдным, но где-то слева от выхода слышалось какое-то постукивание и приглушённый голосок. Следуя за шумом, мужчина пробрался сквозь проход, заваленный хламом, и обнаружил играющего мальчика лет семи. Тот играл в некое подобие войнушки. В его руке находилась какая-то небольшая деревянная то ли палка, то ли оторванный от чего-то кусок, словом, предмет, выполнявший для него роль меча. Воевал же мальчишка с поломанным манекеном, припёртым к стене. Он столь сильно увлёкся, что даже не заметил мужчину.

— Мальчик, где мы? — Незнакомый голос перепугал ребёнка, что тот даже отскочил к другой стене и выставил наготове свой «меч».

— Я великий воин! Представься, незнакомец, или же отведаешь моего меча!

— Я… — Мужчина призадумался, но так и не нашёлся, что ответить. — Я не помню своего имени. Можешь сказать, где мы находимся?

— Не помнишь? — Мальчик с прищуром посмотрел на незнакомца, выдав затем с изумлением: — Наконец-то! Я думал, что этого не произойдёт! Наконец-то кто-то новый! Наконец-то мне будем с кем путешествовать! Но сначала тебе нужно поговорить со старшими. Пойдём, я тебя провожу. Меня, к слову, зовут Десятка.

Десятка, как мальчик себя назвал, вприпрыжку побежал вглубь трюма, крича мужчине, чтобы тот шёл за ним. Не имея других вариантов, мужчина следовал за ним, пока они наконец-то не выбрались из трюма. Первое, что «бросилось» в его ноздри — свежий бриз, хоть на горизонте и не виднелась суша. И, если уж говорить о горизонте, то со стороны носа корабля, в самой дали, виднелись темневшие облака и кромешная тьма. Наконец-то обратив внимание на Десятку, мужчина увидел стоявшего рядом с ним человека. Он был не стар и не молод, в чёрной мантии, прикрывавшей всё его тело. Это слегка отталкивало, но всё же пришлось к нему подойти.

— Не ожидал, что объявится кто-то ещё, — произнёс с улыбкой незнакомец. В его глазах светился какой-то огонёк, словно он узрел нечто столь необычное, столь желанное, что скрыть это ему просто не удавалось. Протянув руку новоприбывшему, он добавил: — Меня зовут Шестёрка.

— Я не знаю своего имени.

— Твоё имя Одиннадцатый. Теперь ты его знаешь. — После рукопожатия Шестёрка сразу же стал объяснять ему положение дел. — Не волнуйся, мы все не помним свои имена.

— Почему ты так уверен, что это моё имя? — Одиннадцатый смотрел с подозрением, ожидая какого-то подвоха.

— Ну… Это, конечно же, не твоё имя, но по-другому не сложилось у нас. Когда я только появился на это корабле, как и ты, то не помнил своего настоящего имени. Так же произошло и с первыми пятью. Поэтому я предложил называть друг друга в номерном порядке, начиная с того, кто тут очутился первым и так далее. В итоге я Шестёрка, а этот малец - Десятка. Как видишь, всё просто. — Шестёрка с улыбкой потрепал юнца по макушке.

— Значит я последний… Но что это за место? — Взгляд Одиннадцатого скользнул по палубе, морской глади и остановился на тёмных тучах по пути корабля, расположившихся вдоль самого горизонта. — И что вон там?

— Мы на корабле, как видишь. И мы плывём. Как раз туда, судя по всему. — Лицо Шестёрки мгновенно напряглось, когда он отвернулся от Одиннадцатого и устремил свой взгляд на чёрные облака, и в этот момент Десятка перенял инициативу.

— Мы плывём сражаться с полчищем зла! — И радостно разразился детским смехом. — Нас точно ждёт что-то интересное там!

— Очень на то надеюсь, — резюмировал Шестёрка, затем обернулся назад к собеседнику. — Я проводил наблюдения, как и исследование нашего судна, но ничего так и не смог узнать. На корабле ни записей, ни карт, даже компаса нет. Руль тоже отсутствует. Он просто плывёт вперёд. И эти чёрные облака вдоль горизонта впереди… Они, если судить по словам Двойки, были ещё при его появлении.

— Двойка? А что говорит Первый?

— Первый? — Шестёрка взялся за подбородок и глубоко задумался. — Видишь вон того седого старика на носу судна? Это он. Только вот нас для него будто не существует. За всё это время Первый ни с кем так и не заговорил. Меня это, если честно, слегка будоражит. Вдруг он знает что-то, чего не знаем мы? Как же хочется узнать всё, что находится в его голове…

— Вот оно как… Тогда где мне найти Двойку? — Одиннадцатый снова осмотрел палубу, но кроме себя, Первого, Шестёрки и Десятки, играющего поодаль от них, никого не увидел. Покачивания судна вызывали у него лёгкую тошноту да сложности с равновесием. Судно то и дело поскрипывало, а волны, бьющиеся об борт, вызывали мигрень.

— А на кой он тебе? Хотя да, понимаю. Новые знания очень ценная вещь да и интересная. В общем, спустись в трюм и сразу поверни налево. Там иди прямо до упора. Увидишь смуглого мужчину с длинным заострённым носом. Такого точно не пропустишь. А ты, Десятка, иди поиграй где-нибудь в сторонке и не мешай мне, ясно?

— Ясно-ясно, — буркнул тот и ускакал куда-то вглубь корабля.

Встречный ветер неумолимо развевал ветхие паруса, словно предупреждая о чём-то приближающемся. Одиннадцатый приметил это, что уж говорить о Шестёрке, всё это время наблюдавшим за всем, что происходит в их путешествии. Что-то изменилось, в одно мгновенье, но поняли это не все… Спустившись по предоставленному маршруту в трюм, Одиннадцатый собрался было повернуть налево, но шум, донесшийся по правую руку, остановил его. Казалось, словно некто пытался разломать что-то, да столь интенсивны действия его, что проигнорировать их просто невозможно. В очередной раз идя на шум, в итоге он вышел к огромной деревянной двери, укреплённой железными вставками. Взглянув через небольшое окошко в ней, Одиннадцатый увидел огромного мужчину, ростом более двух метров. Своей лысой головой тот бился об стену, а небольшие щепки, разлетавшиеся от неё, оставляли небольшие порезы на голом торсе неизвестного.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Одиннадцатый. Незнакомец, недавно столь увлечённо бившийся об стену, неожиданно заорал и бросился на дверь, схватившись огромными руками за прутья в окошке. Пусть это и оказалось столь неожиданным, что любой другой тотчас отскочил бы, но Одиннадцатый даже не колыхнулся, продолжая пристально смотреть в пылающие гневом глаза пленника.

— Это Тройка. — Голос принадлежал небольшой хрупкой девушке, окутанной в серую вуаль, скрывавшую большую часть её тела. Её зашуганные глаза со страхом смотрели на незнакомую ей персону.

— И почему же он заперт? — Пройдясь по девушке оценивающим взглядом, Одиннадцатый вновь вернулся к интересовавшему его субъекту.

— Он не умеет себя контролировать… Из-за одного слова, которое ему не понравилось, он напал на Четвёрку. Поэтому было решено запереть его тут… Для блага других… — Её тихий голосок еле достигал ушей собеседника, но при всём этом он звучал так сладко, так успокоительно… Словно усыпляя любого, кто услышит его. — Я Пятёрка. А ты кто? Я тебя раньше тут не видела.

— Я… — Слегка призадумавшись, он повернулся к даме и сказал: — Одиннадцатый. Совсем недавно появился тут. Почему ты в трюме, а не на палубе?

— Не хочу, чтобы меня видели…

— Понятно. Ты помнишь что-нибудь до этого места? — Его орлиные тёмные глаза безотрывно смотрели на Пятёрку, от чего та даже слегка испугалась: ей показалось, что в них она увидела бездну.

— Н-нет…

— Ненавижу! — вдруг заорал Тройка. — Как же меня это бесит! Весь этот чёртов бред!

Одиннадцатый молча смотрел на бесновавшегося пленника, ходившего по камере и бившего по каждой из четырёх стен, пытавшегося сломать всё то, что он уже поломал. В итоге, слегка утихомирившись, тот снова приложился головой об стену и продолжил ритмично биться ею. Желая задать ещё один вопрос Пятерке, Одиннадцатый повернулся было к ней, но девушки и след простыл. Оставив Тройку, он направился к Двойке. Тот сидел за столом и что-то скрупулёзно пересчитывал. Заприметив незнакомца, он тут же сгрёб всё и затолкал во внутренний карман своего потрёпанного коричневого плаща. Залысина его слегка поблёскивала от бледно мерцающей горелки, стоящей напротив него. Двойка с подозрением взглянул на неизвестного ему мужчину, ожидая то ли беды, то ли возможности удрать. Слегка сморщив лицо в недовольной гримасе, всё же оценил ситуацию и уже спокойно, выпрямив спину, вальяжно уселся на табуретке без одной ножки, уперевшись ногой в стол, чтобы не упасть. Одиннадцатый оценочно поглядел на того, а затем серьёзным голосом спросил:

— Двойка?

— Нет! — молниеносно ответил тот. — А кто его спрашивает? И зачем?

— Меня зовут Одиннадцатый, я только что тут появился. И я хочу всего лишь задать пару вопросов.

— И каких же? Я хоть и не Двойка, но всё же могу ответить на интересующие тебя вопросы.

— Те чёрные облака были с самого начала, или они пришли потом? — Одиннадцатый прислонился к стене и сложил крест-накрест руки, внимательно смотря на своего собеседника. Глаза которого, к слову, бегали то туда, то сюда.

— Облака? Ааа, вспомнил! Они совсем недавно появились. Просыпаюсь я, значит, и тут вижу, как над головой огромные чёрные облака! Как же я удивился тогда! — Жестикуляция Двойки выглядела совсем неестественно, наигранно.

— Недавно? Ты ведь говорил Шестёрке, что они были ещё до тебя.

— Говорил?.. — Он на секунду растерялся, но быстро вернул самообладание. — Ах да, точно! Вот же я дурья башка! Да, конечно же, они были ещё до меня! И как я только мог забыть?

— Ты что-нибудь знаешь об этом месте? О своём прошлом?

— Нет, да и откуда мне всё это знать? Не моё это дело! Я сижу тут и никому не мешаю, так что не хочу, чтобы и мне мешали. Понятно?

Одиннадцатый молча развернулся и пошёл прочь от Двойки, вновь высыпавшего на стол что-то блестящее. Никто не помнил прошлого, никто не знал это место. Проходя мимо камеры, он всё так же слышал стук, как от метронома. Ровный и одинаковый. Тройка, судя по всему, продолжал биться своей головой об стену. Редкий лучик света в трюме осветил часть лица неизвестной личности, стоявшей рядом с пушечным портом и выглядывавшей через него наружу. На этом лице отчётливо вырисовывалась раздражительность. Чёрный фрак явно говорил, что это либо необычная особа, либо же пытавшийся на оную походить. Неизвестный, как только заметил Одиннадцатого, сразу же резвым шагом направился тому на встречу. Его обозлённое лицо намекало на, как минимум, неприятный разговор.

— Сколько мне ещё ждать, ты, челядь?! — сходу завопил он. — Я уже чёрт знает сколько жду, когда мне принесут чаю! Этот мелкий крысёныш ещё посмел смотреть на меня. МЕНЯ! Словно он мне ровня! Ну я и пнул его да приказал принести мне чашку чая, а он!.. Вот гадёныш! Вот только пусть попадётся мне на глаза, вмиг поймёт, как нужно вести себя с величественной особой! Ну, а ты чего разинул глаза свои?! Быстро принёс мне чаю, холоп! Долго стоять будешь?

— А вы кто, собственно говоря? — От этого вопроса незнакомец аж покраснел от распиравшей его злости, но каким-то чудом ему удалось сдержаться и как «истинный» джентльмен, выпрямившись и подняв свой подбородок, представился:

— Величать меня Девяткою. И я, без ложной скромности скажу, самая достойная персона на данном судне, единственная относящаяся к дворянскому роду.

— Не очень-то подходящее имя, для дворянской особы, — отрезал Одиннадцатый, смотря на того, как на дурачка. — Да и что это за род-то такой?

— Ты… Да как ты смеешь так разговаривать с более достойным, чем ты?! — Девятка рвал и метал, со всей силы ударив по балке рядом с собой, он мгновенно схватился за руку и, сдерживая подступавшие слёзы, сквозь зубы добавил. — Сгинь с глаз моих. Только попадись вновь… Познаешь силу моего удара вместо этой деревяшки.(как насчёт такой перефразировки?)

Достигнув своей цели, Одиннадцатый прошёл мимо разгневанного Девятки, слегка сгорбившегося и державшегося за разбухшую от удара руку. Картина становилась всё понятнее, осталось лишь три элемента, кои нужно определить. И ведь времени в запасе, быть может, не так много. Говоря о времени… Это место было лишено его. Оно просто шло, но не вперёд и не назад. Можно подумать, что оно стоит, но и это не правда. И раз уж его в этом месте нет, как бы то парадоксально не звучало, Одиннадцатый направился туда, откуда он вышел. Небольшой коридорчик, как и трюм, освещался узкими просветами в корпусе потрёпанного судна. Встав прямо напротив двери, он просто молча стоял и смотрел на неё. В этот момент Десятка пробегал мимо него, как обычно размахивая своим импровизированным мечом, и он не мог не остановиться и не поговорить с новым другом, коим он считал Одиннадцатого. Весёлый мальчишка, широко улыбаясь, весело подскакал к своему «другу», но вот его друг этого даже и не заметил. Десятка с интересом смотрел на задумавшегося Одиннадцатого, глядевшего на что-то перед собой.

— Чего это ты уставился на стену? — поинтересовался пацанёнок, переводя взгляд то на своего «друга», то на стену перед ним.

— Я… Просто… Не бери в голову, малец. Ты чего тут вообще забыл?

— Я сражаюсь с великим злом, осевшим в нашем доме! Нельзя позволить ему выбраться и разрушить мир! — Мальчишка улыбнулся во все восемнадцать зубов, гордо подняв над головой меч. — Я герой, что оберегает этот мир!

— Осевшим, говоришь?.. — Одиннадцатый посмотрел на Десятку словно орлиными глазами, тем самым слегка испугав ребёнка.

— Д-да. Будешь со мной защищать этот мир от зла?

— Не сегодня, Десятка. Иди погуляй, мне нужно побыть наедине с собой. — На его лице возникла еле заметная ухмылка.