Читаем Кольцо с секретом онлайн бесплатно

Вообще-то ничего страшного не произошло.

Просто дело в том, что на дворе глубокая осень, настроение паршивое, мой любимый кофе из друга превращается во врага.

И что снится имя. Ничего, кроме имени, кроме этих пяти букв.

Роман.

Слава богу, никогда не страдала таким недугом, как хождение затылком вперед, оно же – хроническое ностальгирование. Предпочитаю жить настоящим, будет день – будет пища.

Вот потому-то все эти годы стараюсь понять, что случилось, как произошло, что эти пять букв так влияют на мое драгоценное самочувствие, по сути единственное, что меня беспокоит.

Стареть я не собираюсь. Со здоровьем все лучше некуда. С мозгами… ну, это всем известно и в доказательствах не нуждается.

Одиночество? К черту рефлексию, мне с собой никогда не одиноко. А уж тем более с Татьяной, которая выспалась. С таковой и в одном теле обитать приятно.

Однако почему-то именно осенью иной раз становится мерзко на душе, и опять – спустя столетие! – вновь и вновь всплывают эти пять букв, и снова хочется, как и тогда, тихо, чтобы никто не видел, порыдать в подушку.

И ведь это притом что у нас ничего не было. Никогда и ничего.

Просто мы были соседями по лестничной клетке. Они откуда-то переехали всей семьей – серьезные, тихие, молчаливые, неизменно вежливые и в целом вполне приятные люди: мама, папа и сын.

Недели не прошло, как этот последний – смешной, долговязый, руки и ноги как на шарнирах – заступился за меня в дворовой драке, немало удивив: буквально всем в округе было известно, что это излишне. Возможно, по незнанию или просто принял меня за кого-то. Потери были и с той, и с другой стороны, но, утерев кровавую юшку, он сбегал к колонке вымыться, а затем представился, протягивая исключительно чистую руку со сбитыми костяшками:

– Роман, – почему-то упирая на «о».

Я только фыркнула, но руку пожала.

Он на несколько лет меня старше и все-таки воспринимался мною как мелкий, по-своему придурочный лопоух, шатающийся в наши времена со шпагой.

Ситуация прояснилась, когда вдруг по телику сообщили, что житель Тарасова Роман Дубовицкий (и снова почему-то ударение на «о», аж два раза) взял «золото» на турнире пятиборцев-юниоров, а потом «золото» еще где-то, еще и еще.

«Ах как скучно, – с досадой и невольным разочарованием думала я, – еще один тупица со стальными мышцами и крохотным мозгом. Спортсмены – это так неинтересно».

Вы же понимаете, я принципиально встречаюсь исключительно с опасными интеллектуалами. Ну а он, как выяснилось, предпочитает новейшие модели различных направлений (фото-, кино-, мисс и прочее). Что они в нем находят – совершенно непонятно!

Однако это так, ремарки. Мы пребывали неизменно на самой дружеской ноге. Хотя иной раз за это ласковое утреннее: «Как цси, соседушка?» – почему-то хотелось его убить. Удерживало лишь наличие какой-нибудь особо длинноногой (и, как правило, невыспавшейся) свидетельницы.

Он некрасив, хотя фигура и мускулатура просто восхитительны. Все-таки пятиборье – это не шутки. Улыбка – о да, она просто лучезарна (хотя два передних зуба можно было бы уже вставить). Красивые волосы – пусть и светлые, но густые, волнистые. Голос приятный, глухой, говорит как будто в себя. Да, и он интересно двигался – мне, как спецу по единоборствам, это особенно кололо глаз. Пластично, ловко, но как будто готовится к броску.

В остальном же – вообще не герой с обложки. Длинный, свернутый набок нос с подвижными, как у пса, и вечно раздутыми ноздрями – то ли принюхивается, то ли бесится, – глубоко посаженные глаза-треугольнички, с искоркой, но недобрые, с постоянным прицелом в них. Нарочито криво заштопанный шрам – через скулу по губам.

И, кроме того, при славянской внешности и относительно чистом, правильном говоре – разве что «щ» отсутствовала как класс, «ы» звучала как «и», а «т» звучало как «цс», – в нем ощущалось нечто иноземное.

Прибавить кольцо в правом ухе – тоже довольно уродливое, вроде бы кованое, оно придавало этой фигуре еще более экзотический вид.

Так что я совершенно не удивилась, когда он всплыл в сборной команде под флагом гордой морской державы Латвии уже в качестве Романса Озолиньша.

А вот и она, разгадка ударной «о» и постоянного прицела в глазах. Классический латышский стрелок, бессмысленный и беспощадный.

Для своей исторической родины он завоевал еще одно «золото», а потом она как-то очень быстро стала чужбиной. Романс-Рома не прижился. Еще одно «золото» он принес – а потом отовсюду вылетел с огромным скандалом. То ли пьянка, то ли мордобой, то ли политика, а то и все сразу.

Тогда он запросто, не чинясь, вернулся в родной Тарасов, и какое-то время мы снова пересекались на лестничной клетке.

И снова «Как цси, соседушка?» и вновь ничем не объяснимое желание отвесить пощечину.

Вскоре его мать умерла. Похоронив ее, уехал отец. Освободившаяся квартира привела к волнообразному росту разнообразных, но неизменно плохо выспавшихся дам и дамочек, которые выбирались по утрам из его обители.

Лишь однажды, именно слякотной осенью, между нами имело место нечто неуставное.

Вся в злых слезах и при полном параде – маленькое черное платье, бесконечные каблуки, алый рот и тому подобное – я возвращалась, сбежав с отвратного свидания. Дождь в этот вечер ну просто озверел, лило как под душем, и все, что хотелось, – это побыстрее добраться до горячей ванны.

Откуда появились эти отморозки – осталось для меня тайной, но проржавевшее ведро, набитое ими, лихо осадило подле. Двери распахнулись, оттуда полезли мохнатые щупальца, лапая, скручивая, запихивая в воняющую клоаку.

Я молча отбивалась.

Но тут взревел двигатель, оглушительно грохнуло – и в тыл «девятке» со всего маху влетел мокрый и блестящий «Мерседес». Несчастный отечественный автопром налетел на бордюр, крякнул и приказал долго жить, а его начинка, сквернословя, вывалилась на разборки.

Дверь «Мерседеса» шикарно распахнулась, оттуда дважды полыхнуло и грохнуло – этого оказалось достаточно, чтобы шакалья стая задала стрекача уже на собственных конечностях.

У меня в голове вертелась лишь одна, хотя и сверхглупая мысль: обычно «Запорожцы» въезжают в «Мерседесы», но наоборот?

В это время из благоухающего кожей салона вальяжно вылез прекрасно одетый длинноногий и длиннорукий мужик с бутылкой шампанского. Прежде чем я смогла разглядеть его, моего как бы спасителя – справилась бы и сама, – он сказал:

– Оп-па! Вот это сюрпрайз. Как цси, соседушка?

«Опять ты. Удачно», – порадовалась я, ощущая знакомый зуд в ладони.

– Смелая ты девочка, в таком виде, ночью да по улицам, – заметил он, набрасывая мне на плечи свитер, такой теплый, сухой, – глотнешь?

Зубы у меня и впрямь отплясывали тарантеллу, а шампанское было просто восторг. Разумеется, отказ от него я сочла невозможным.

Несмотря на то что до нашего с ним дома было недалеко, Роман не спешил, ехал еле-еле, так что поездка с шампанским растянулась на полчаса.

И снова я не возражала. Зачем? Тут так тепло, ароматно (если не считать, что от него густо несло спиртным и сигарами), упоительно блестят хромированные штуки, и почему-то так спокойно и уютно рядом с «соседушкой». Было в нем именно то, что тетушки на лавках называют «мужчинским».

За все тридцать минут Роман не произнес ни слова, а я все стеснялась спросить, зачем, имея ствол, разбивать морду собственной дорогой тачке. Задала лишь более нейтральный вопрос, который тоже занимал меня довольно давно. Осторожно притронувшись пальцем к серьге в его правом ухе – толстой, испещренной какими-то письменами, – я спросила, что это значит.

Он дернул штопаной губой, изобразив улыбку:

– Ничего. Чтобы видеть лучше.

Я прыснула про себя. Надо же, кто-то еще носится с этим пиратским суеверием.

– Кто это тебе сказал: капитан Флинт?

– А кто это?

Ну что тут сказать? Хотя нельзя не отметить, что серьга ему очень идет.

Мы притормозили у нашего подъезда.

Роман вышел из машины первым, открыл дверь, подал руку, а мне не пришло в голову не заметить ее. Впрочем, эта машина такая низкая.

По-хозяйски, как будто так и надо, обнял за плечи, довел до квартиры – и снова даже мысли не возникло возмутиться и вырваться.

Тогда я еще не была в курсе, что этот человек ни у кого ничего никогда не спрашивал, он делал так, как считал нужным, и никакого «с вашего позволения», «не против, если…», «а можно я…». Постоял, подождал, пока я открою дверь и войду, лишь после этого собрался вниз по лестнице.

– Ты что же, переехал? – зачем-то спросила я, просто чтобы сказать хотя бы что-то. Или еще раз услышать его голос.

– В целом нет, – ответил Роман. Все-таки забавно он «цсекает».

– А свитер, забыл?

– Тебе. На память, – подмигнул он и сбежал вниз по лестнице.

Я зашла в комнату, не зажигая свет, и непонятно зачем выглянула в окно.

Умостившись на разбитом капоте, Роман сидел в одной рубахе, попивал шампанское и, задирая голову, смотрел в мое окно.

С утра под дверью материализовался букет, а в нем листок, на котором четким, с сильным нажимом почерком было выведено:

С тех пор прошло… ну, лет сто. Больше я его не видела, ни лично, ни по телевизору, ни где-то еще.

Да и в целом глупо и незачем.

Просто – и это сугубо между нами – почему-то именно осенью мне иной раз снились эти пять букв: «Роман», становилось и неловко до поджимания пальцев, и одновременно и тепло, и грустно.

На самом деле все просто, и нечего усложнять.

Возможно, все дело в том, что надо сменить картинку.

Я огляделась – конечно! Ремонт надо сделать, причем немедленно, по всей квартире. Видеть не могу эти обои!

Идея отменная, но, чтобы провернуть все это разом, надо немерено финансов.

Тогда, как паллиатив: покидать в сумку то, без чего нельзя обойтись, и отправиться отдохнуть, вот и все.

На время взять паузу, съездить куда-нибудь!

Конечно, не за тридевять земель, мало ли что интересное подвернется. Хотя бы несколько дней никого не видеть, не слышать, читать старые детективы… или, может, Блока, «К прекрасной даме»?

Ну что за чушь в бессонную голову лезет! Наказание какое-то! Осенняя депрессия, не иначе.

«Так, хватит. В самом деле, хватит», – строго сказала я сама себе и себя же выгнала на кухню. Все, что сейчас тебе нужно – это чашечка «гватемалы» и выбрать, куда свалить.

Мое основное требование – все готовенькое, полный покой, тишина и хорошо бы еще плохо работающая связь, чтобы никому в голову не пришло требовать моих услуг «здесь и сейчас».

Выслушав мои требования, агент – сразу видно, девушка понятливая – немного загрустила.

– Вот, чтобы совсем никого и все готовое – такого точно нет, – сокрушенно признала она, – но, если хотите, имеется нестандартный, хотя эксклюзивный, вариант. Строго конфиденциально и только для вас.

Она сделала эффектную паузу, дабы подготовить мою нервную систему к экстазу, и завершила:

– Экопоселок «Дуб и липа».

«Сейчас я тебя разочарую с превеликим удовольствием», – кисло подумала я и наложила вето:

– Никаких. Никаких поселков, детей, собак, шашлыков.

А ведь каким крепким орешком оказалась девица!

– Так вы не спешите. Всего этого там и в помине нет.

– То есть как?

– А там и не будет никого, кроме вас. Вы, если хотите знать, там пионером будете. Помимо вас там еще ни души не было. Поселок новенький, как пятачок, незаселенный, а вам предлагается единственный подключенный к коммуникациям коттедж.

– Почему единственный? – с подозрением спросила я.

– Наверное, пока денег нет другие подключить. Дорого, надо полагать, – предположила она, – хотя, честно, не знаю. Слышала лишь, что в необозримом светлом будущем предполагается устроить полноценную экоусадьбу для избранных…

– Что сие значит?

Девушка пояснила открытым текстом:

– Резервацию для тех, что почище. Нечто вроде городской усадьбы. Не слыхали?

– Нет, не довелось.

– Это когда люди хотят приобщиться к сельскому хозяйству, но чтобы скотина была чистой и сдерживалась от естественных потребностей. Чтобы не самим коровам хвосты крутить, а как бы взять буренок напрокат. Ну там, корма закупают, оплачивают труд скотников, доярок, а сами пользуются экологически чистыми благами.

Подумав, я идею одобрила:

– Неплохо придумано. Навоз месить не надо, ничего запаривать-заливать – тоже, пальцы стирать-доить тоже – башляй себе деньги да получай результат.

– Хорошая задумка, – подтвердила она, – правда, этих, что почище, пока нет, зато коровки есть. И вот хозяева с неохотой, но все-таки идут на то, чтобы пока сдавать площади в аренду. Все хлеб. Коттедж рассчитан на гигантскую семью, но избыток площади вполне можно пережить.

Я хмыкнула. Грамотно излагает.

– К тому же в любом случае будут к столу и свежий творог, и молоко, и прочие экоштуки. А вокруг – ни-ко-го. Итак, как вам такой вариант?

«Врешь, так просто не возьмешь», – я поразмыслила, к чему бы еще придраться, и, разумеется, нашла:

– А скот далеко от коттеджа?

– Достаточно далеко, чтобы не пахнуть, и близко – молоко прокиснуть не успеет, – заверила ловкая девица, – на этот счет даже не волнуйтесь, все продумано до тонкостей.

– Минуточку, а доить-убираться кто будет?

– Совершенно незаметный персонал – комендант и его жена.

Я сдалась:

– Так и быть. Показывайте.

… – Итак, от города около тридцати километров, но вокруг прекрасная густая дубрава. Неподалеку имеется водоем… пусть по осени это не так актуально, но так, под развитие, – объясняла агентша, показывая весьма аппетитные фотографии моей будущей резиденции, – дорожки, ведущие к коттеджу, мощеные, так что никаких грязных туфель. Отличный гриль-домик. Теперь планировка: внизу – каминный зал, кухня-столовая и сауна. В нее вход непосредственно из прихожей. Наверху – зал со вторым камином и три спальни.

Она уточнила:

– Строилось не для отдыха, а для постоянного проживания большой семьи, потому он такой здоровенный.

– На сколько же он рассчитан?

– Человек на десять. А вас сколько будет?

– Это важно?

Девушка пожала плечами:

– Абсолютно нет. Не те сейчас времена, чтобы привередничать, даже толстосумам. Я к тому уточняю, что нужно постельное белье, посуда, дрова для сауны, все это подготовить надо.

Чтобы избежать лишних вопросов, я предложила исходить из классической цифры «четыре» и уточнила еще пару принципиальных моментов:

– Как далеко до ближайшего населенного пункта и как там со связью?

– До ближайшего пункта… минутку. Так, если говорить о бензозаправке, то порядка шести с половиной километров, если до ближайшего населенного пункта, то деревня Селевкино дальше на полтора километра. Правда, считать ли это пунктом – не знаю, там и сельпо-то нет.

Я порадовалась:

– Это замечательно. И все-таки еще раз: что насчет связи?

Честная барышня замялась:

– Ну, усилитель сигнала стоит.

– Но?

– Особо не усиливает.

– Очень хорошо, просто замечательно. Оформляем на три дня.

– На три? – уточнила девушка.

– Что, нельзя на три?