Читаем Кольцо Огня онлайн бесплатно

П. Д. Баккаларио

Кольцо Огня

Century – 1

П. Д. Баккаларио

«Кольцо Огня»

НАЧАЛО

ЛОВУШКА

ПЫЛЬ

ЧЕТВЕРО

СОВПАДЕНИЯ

ЗВОНОК

ТЕМНОТА

МОСТ

ПЕРВЫЙ СТАСИМ

ГАЗЕТА

ЧЕМОДАН

«ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЕ КАФЕ»

БИБЛИОТЕКА

ТЕТРАДЬ

НОВИНКИ

ВТОРОЙ СТАСИМ

КВАРТИРА

ТЕЛЕФОН

ПОЛ

ВЕСТНИК

КАРТА

РАЙОН

ТРЕТИЙ СТАСИМ

УЛИЦЫ

ПОДВАЛ

РЕКА

БУКВЫ

ЧЕТВЕРТЫЙ СТАСИМ

ПРИЮТ

ВОДА

КАМЕНЬ

КОЛЬЦО

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

ВЗРЫВЫ

НОВЫЙ ГОД

ЗВЕЗДЫ

БЛАГОДАРНОСТЬ

ПЬЕРДОМЕНИКО БАККАЛАРИО

ЯКОПО БРУНО

П. Д. Баккаларио

Кольцо Огня

Century – 1

П. Д. Баккаларио

«Кольцо Огня»

Эта книга посвящается моей бабушке, которая видит звезды вблизи

Я знаю, что я смертен. Но когда я слежу за круговым движением звезд, которые так близки друг к другу, мои ноги больше не касаются земли, и я сижу рядом с Зевсом и пью амброзию, как боги.

Птолемей, астроном

Природа любит скрываться.

Гераклит, философ, прозванный «темным»

Четверо ребят - Электра, Шенг, Харви, Мистраль - и инженер Гермес снова встречаются, на этот раз в Нью-Йорке, чтобы найти еще один волчок и узнать о его предназначении. Но слуги дьявола Геремита добираются до него раньше. Хватит ли друзьям смелости и знаний, чтобы вернуть волчок, а также выполнить новое задание - разгадать тайну Каменной Звезды? Единственная подсказка, которая у них есть, это старая фотография профессора Альфреда ван дер Бергера, на которой написаны загадочные числа...

НАЧАЛО

Звезды Большой Медведицы неподвижны в небе.

Но и для них пришло время.

В убежище, затерянном во льдах, слышно, как кто-то нервно барабанит пальцами по столу.

Потом вопрос, надолго повисающий в прокуренном воздухе:

— Думаете, она придет?

Ответа нет. Алюминиевые рамы окон обледенели. Снаружи идет снег. Ледник переливается голубыми сполохами.

— Кажется, я слышу волков… — бурчит один из мужчин, почесывая бороду. — А вы нет?

— Начнем, — предлагает другой, седой и высохший, как дерево после пожара. — У нас мало времени.

Женщина перестает барабанить по столу, смотрит на часы и кивает:

— И правда, начнем.

Двое мужчин достают блокноты и начинают их перелистывать.

— Как там ребята? — спрашивает бородатый.

— Растут, — отвечает она. — Скоро нужно будет выбрать.

У нее с собой штук двадцать фотографий. Она показывает их мужчинам. Фотографии мелькают в руках.

— Сколько им лет? — спрашивает высохший.

— Восемь.

Мужчина с бородой заметно нервничает: он резко вскакивает из-за стола, подходит к окну и прижимается к стеклу, как будто пытаясь что-то разглядеть в снежной буре:

— Я снова их слышу. В смысле, волков.

Высохший мужчина громко хохочет:

— Вокруг нас на тридцать километров нет ничего, кроме льда. Каких волков здесь можно услышать?

Бородатый мужчина продолжает вглядываться в снег, прижавшись к стеклу, потом возвращается за стол и в который раз смотрит на часы.

— Надо было встретиться в более доступном месте. В саду, как в тот раз.

— Она бы все равно не пришла. Ты ее знаешь. И потом… — Высохший мужчина показывает фотографию. — Эта не подходит, как нам сказали.

Женщина водит пальцем по краю чашки, затем приподнимает бровь. Больше ничто не выдает ее чувств.

— Я передумала, — говорит она, отпивая чай.

— Мне кажется, ты не можешь просто так передумать.

— Это моя обязанность.

— Но эта девочка… — Короткий костлявый палец указывает на лицо, обрамленное густыми черными волосами. — Она все-таки твоя племянница.

— Она говорит на двух языках лучше тебя. Что еще нужно, чтобы тебя убедить?

— Ты знаешь, чем мы рискуем.

— А ты знаешь зачем?

— В прошлый раз нам сказали «нет».

— Тогда она была грудным ребенком.

Долгая тишина, слышно только потрескивание поленьев в камине и завывание ветра в трубе. Мужчины мрачно смотрят на фотографии: восточные черты лица, миндалевидные глаза, светлые волосы, рыжие волосы, темная кожа, светлая кожа. Такие разные мальчики и девочки, которых что-то объединяет.

Скоро станет известно, что именно.

Стены дома трещат под толстым слоем снега. Высоко в ледяном ночном небе медленно движутся звезды.

— Не хотелось бы допустить ошибку, — снова вступает в разговор высохший мужчина.

— А ты никогда их не совершал?

— Я стараюсь. Тем более, ничего хорошего людям я не делаю. Ты знаешь.

Мужчина с бородой покашливает, намекая остальным, что не стоит ссориться. Потом говорит:

— Не надо слишком волноваться. Решать пока рано. Мне нужно знать, куда везти карту.

— А куда ты ее спрятал?

Он показывает остальным старый чемоданчик для документов.

— Этот не должны досматривать.

— Надеюсь. И даже если кто-то его заметит…

Неожиданно худой мужчина замолкает.

Снаружи слышен шум. Шаги по снегу. Сапоги. Скулят собаки. Дикий вой.

Волки.

Все трое вскакивают.

— Теперь вы мне верите? — кричит бородатый мужчина, подбегая к окну.

Он не успевает добежать: дверь дома сотрясается от удара. Входит человек. На подошвах сапог шипы, чтобы ходить по льду. Человек сбрасывает термомаску и перчатки, скидывает капюшон, обнажая густую гриву черных волос.

— Извините за опоздание… — говорит женщина с обезоруживающей улыбкой. — Мне нужно было узнать, где все начнется.

Она щелчком отстегивает шипы с подошв.

Захлопывает дверь, оставив снаружи упряжку, которую везли волки.

И говорит:

— Все начнется в Риме.

ЛОВУШКА

Электра находилась в ожидании.

Она уселась по-турецки, держа в руках веревку, приводящую ловушку в действие. Она замерла. Безмолвна, как окружающие ее старые шкафы в тени, один темнее другого.

Дыхание Электры замедленно и еле слышно. Пыль оседала прямо на нее, но она не обращала на это никакого внимания.

«Выходи, выходи…» — призывала она, еле заметно шевеля губами.

Она ждала, сжимая веревку и вглядываясь в темноту. Где-то далеко гудели котлы, накачивая горячую воду в батареи гостиничных комнат. Счетчики медленно тикали, каждый в своем ритме. В подвале царила пыльная тишина.

Гостиница, город — все это казалось ужасно далеким.

Не холодно.

На календаре — двадцать девятое декабря.

Это было начало. Но Электра еще ничего не знала.

Раздался еле заметный шум: Электра поняла, что мышь приближается. Цок-цок, — донесся стук маленьких лап по полу где-то в темноте.

Электра чуть натянула веревку, довольно улыбаясь: «Непобедимый запах овечьего сыра».

«Еще никто не устоял перед овечьим сыром», — всегда говорила тетя Линда, когда заходишь на кухню.

Цок-цок. И тишина. Цок-цок. И опять тишина.

Мышь понюхала воздух, осторожно следуя за ароматом.

«Почти попала в ловушку», — подумала Электра, поставив большой палец на веревку. И задала немой вопрос: «Когда же ты попадешь туда, глупая мышь?»

Она сделала простую ловушку: кусок овечьего сыра и старая коробка из-под обуви, опирающаяся на старую ручку от зонтика. Стоит дернуть веревку, и коробка упадет на мышь. Единственная проблема — в темноте сложно определить, когда мышь доберется до сыра.

Нужно было довериться инстинкту. А инстинкт говорил, что еще рано.

Электра ждала.

И еще чуть-чуть.

Цок-цок. И снова тишина.

Электра обожала такие моменты. В любом продуманном плане самое прекрасное — те минуты, когда ты ждешь триумфального завершения.

Она уже предчувствовала, с каким обожанием посмотрит на нее отец, когда выйдет из своего микроавтобуса. И как закричит от ужаса тетя Линда, когда увидит мышь, мертвую и одеревеневшую, на веревочке, как и положено мертвой и одеревеневшей мыши.

А другая тетя, Ирэн, просто сказала бы: «Ты не должна играть в подвале. Это очень опасный лабиринт». И добавила бы, хитро сверкнув глазами: «Никто не знает, куда ведет этот лабиринт».

Электра спустилась не для игр: у нее есть миссия — поймать мышь.

Это совсем не игра.

Снова слышно, как цокает мышь.

И вдруг…

Вдруг потолок подвала начал вибрировать от множества сильных ударов — в шкафах задребезжали бутылки.

«Это невозможно, — подумала Электра, глядя вверх. — Нет, не сейчас!»

Но вибрация не останавливалась. Начала вздыматься потревоженная пыль. Удары по потолку учащались, превращаясь в стук рассерженных шагов. Вместе с ними приближался звук громкого голоса.

Голос начал перерастать в настоящую сирену.

— ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЛЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕКТРАААААААААА!!! — завопила сирена, и при этом начала раздаваться барабанная дробь по двери подвала.

Луч света упал на ступеньки и заскользил по нагромождениям мебели, бутылкам вина, шкафам и статуям.

Электра посмотрела перед собой: серая мышь стояла на задних лапах в сантиметре от коробки из-под обуви.

— Не убегай! — умоляла девушка, дергая за веревку.

Коробка упала, но не на мышь.

— Не-е-ет! — закричала Электра.

На верхних ступеньках лестницы пальцы тети Линды на ощупь нашли клавиши выключателей и нажали их все сразу. Одновременно под потолком зажглись десятки ламп в круглых абажурах, сделанных из старых бутылок, и их свет залил все темные уголки.

— Электра! Ты сидела в темноте?

— Проклятие! — воскликнула Электра, вставая. — Она опять убежала!

— Кто от тебя убежал? — перебила тетя.

Электра угрожающе посмотрела на нее, держа старую ручку от зонтика.

— Чего ты сейчас хочешь, тетя?

Стоя на верхней ступеньке, тетя Линда оглядела подвал, как будто видела его впервые и вздохнула:

— Какой беспорядок! Когда-нибудь нам с твоим отцом надо тут прибраться. Нельзя, чтобы подвал был в таком состоянии.

«Она что, совсем забыла, зачем сюда пришла?» — думала Электра.

Глядя на нее, девушка начала злиться. Тетя провела рукой по волосам, поправляя седые пряди, даже не понимая, что она наделала. Бесполезная коробка из-под обуви валялась на полу, а где-то за камнями стен подвала пряталась совершенно здоровая мышь. Безжалостные лучи ламп осветили целый лабиринт коридоров и забитых всякой ерундой комнат.

— Тетя, чего ты хочешь? — закричала Электра во второй раз. Но та и не собиралась отвечать. — ТЕЕЕЕЕЕЕЕТЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!

Тетя взглянула на нее непонимающе.

— Электра, милая, — начала она спокойным тоном, — звонил твой папа из аэропорта. Он говорит, что с комнатами проблема. Ужасная проблема.

— Какая?

— Он мне не сказал.

А где он сейчас?

Тетя Линда улыбнулась:

— В аэропорту.

Фернандо Мелодия резко захлопнул телефон: механический голос автоответчика только что сообщил ему что на его счету недостаточно средств.

— Черт, — прошептал он сквозь аккуратно постриженные усы. — Ну и что мне делать?

Рядом с ним расположилась семья Миллер, американская пара с довольно-таки свирепого вида сыном. Они спокойно стояли у стойки терминала А, поглядывая на батарею огромных чемоданов.

Родители были меньше ростом, чем их сын, худой, нечесаный дылда, оглядывающийся с таким видом, будто его ведут на эшафот. Возможно, он стыдился своих родителей: отец в пиджаке в клеточку и с галстуком-бабочкой, похожий на выдру; на матери костюм цвета хурмы.

Вот они, Миллеры. Приехали и всем довольны.

Они забронировали последнюю свободную комнату в гостинице, чтобы встретить Новый год в Риме. Профессора ждали на приеме в научном обществе, занимающемся климатом. Жена, очевидно, мечтала о шопинге. А у сына такой вид, как будто его сюда затащили силой.

Фернандо вздохнул.

Чтобы показать, как называется гостиница, он взял с собой папку, на которой написано:

ОТЕЛЬ

ДОМУС КВИНТИЛИА

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Это была идея Электры. Отличная идея, хотя в глубине души Фернандо чувствовал, что он смутно проклинает себя за то, что взял эту папку с собой. Стоило ему поднять надпись, как Миллеры приблизились к нему с улыбкой. По крайней мере, муж и жена.

Обменялись рукопожатиями.

— Вы так любезны, что приехали за нами, — поблагодарил его синьор Миллер, на секунду оставив свою тележку.

Фернандо ответил ему неопределенной улыбкой, и с этого момента он ни на минуту не прекращал улыбаться все той же нейтральной улыбкой. Улыбкой, в которой были похоронены все его чувства и мысли.

Дело в том, что Фернандо приехал в аэропорт Фьюмичино, чтобы встретить двух человек. Не трех. Двух француженок по фамилии Бланшар, а не трех американцев по фамилии Миллер. Он ждал мать и дочь, которые должны были прилететь рейсом 808 в терминал В из аэропорта Шарль де Голль в Париже. Молодая женщина Сесиль Бланшар, стилист, и ее дочь Мистраль. Он собирался встретить их, посадить в гостиничный микроавтобус, дать ключи от комнаты номер четыре, окрашенной в цвет лаванды, с ванной, душем и очень красивой плиткой на потолке.

Это была последняя свободная комната в гостинице.

Не было другой, еще одной свободной комнаты для трех американцев. А они были абсолютно веселы и спокойны, как будто точно знали, что комната есть.

Фернандо совершил ошибку при бронировании комнат.

Проблема серьезная, а решений не так уж и много.

Он сжал в кармане телефон, на счету которого кончились деньги, и понадеялся, что Электра сама ему позвонит.

— Какие-то проблемы? — спросил американский профессор, поправляя галстук-бабочку привычным, еле заметным движением.

— Нет, все в порядке, — заверил его Фернандо, пытаясь судорожно найти решение проблемы и стараясь не думать о том, что в конце года Рим битком набит туристами. — Мы просто должны встретить еще одну пару гостей. — Он указал на табло, где было написано, что рейс из Парижа уже приземлился. — Они вот-вот будут.

Фернандо отошел в угол, чтобы не стоять на пути у людей с тележками, и попытался успокоиться. «Мы все решим», — подумал он. С тех пор как умерла его жена, он не первый раз ошибается с бронированием комнат. Но еще ни разу не случалось такого, чтобы весь отель был полон. Ему казалось, что весь город тоже набит битком.

Он подумал об Интернете. Как только появилась возможность бронировать комнаты онлайн, все усложнилось. Раньше можно было договориться по телефону. Теперь нужно включать компьютер, проверять почту, отмечать забронированные комнаты, записывать имена, время пребывания и вбивать 16 цифр номера кредитной карточки.

Весь этот процесс превратился в настоящую бухгалтерию.

Толпа, человек в двадцать, появилась у выхода с международных рейсов — знак того, что рейс из Парижа приземлился. Фернандо вздохнул и обреченно поднял папку над головой.

А вдруг парижанки опоздали на самолет? Или, может, они передумали? Или вдруг есть еще одна свободная комната, а он об этом не помнит. Правда, это маловероятно — в отеле всего четыре комнаты.

Он бросил сочувствующий взгляд на американского парня, который казался еще более мрачным, чем сам Фернандо.

Телефон упорно продолжал молчать. Когда же Электра перезвонит?

— Это вы из гостиницы «Домус Квинтилиа»? — неожиданно спросил его мужской голос.

Фернандо посмотрел сверху вниз на двух маленьких китайцев: мужчина, одетый в сверкающий шелк, и веселый мальчишка с голубыми глазами и стрижкой «под горшок». Чтобы еще больше показать всем свою беззаботность, мальчик улыбался, демонстрируя ряд безупречных зубов и совершенно здоровых десен.

— Что вы сказали, простите? — механически ответил Фернандо. Он почувствовал, как страх перед неизвестностью пополз холодной змеей по его позвоночнику.