Читаем Кольцо миров (СИ) онлайн бесплатно

========== О ласточках, змеях и убийцах. ==========

1. О ласточках, змеях и убийцах.

Ведьмачка Цирилла Фиона Эллен Рианнон наслаждалась свободой.

Ей было непривычно знать, что годы бесконечного страха и погони закончились: по-настоящему, окончательно и бесповоротно. Шлем Эредина Бреакка Гласа, предводителя Дикой Охоты, покрывался ржавчиной на дне дикого побережья ледяного моря Скеллиге. Тела солдат Эредина гнили среди жемчужных раковин и стаек рыб, а Цири до сих пор не могла поверить в то, что старый враг, ужас из ночных кошмаров, сгинул и больше не вернется.

Даже не так.

Поверить она могла. Не могла почувствовать. Мир крутился вокруг золотой каруселью, вставало и заходило солнце, а Цири продолжала грызть изнутри глухая ворчащая тревога. Все тянуло обернуться, сорваться куда-то, а по улице ходить только украдкой. За все годы она привыкла слушать, наблюдать, прятаться и не иметь вещей дороже своего меча. И теперь, когда необходимости ежесекундно быть начеку не стало, труднее всего оказалось привыкать… жить.

Перед этим маленьким словом она оказалась беспомощна, как когда-то перед своим магическим даром. Самое желанное на свете чувство свободы внезапно оказалось необъятно сложным. С чувством опасности Цири срослась, как со второй кожей, а вот жить не научилась совсем. Она завидовала простоте человеческих жизней, глядя на людей вокруг, и не могла обрести того же.

Йеннифэр заметила ее раздумья, как могла бы только мать, и взяла ситуацию в свои руки. В первый же вечер в Новиграде чародейка заявила, что завтра отправляется с Цири за покупками. Надолго, серьезно и основательно, и если Цири пожелает погулять с утра, то Йеннифэр будет ждать ее в полдень у колодца на площади Золотого Города. Именно там, где внутри Новиграда рассыпалось миниатюрное царство, полностью состоящее из лавок всех мастей, полных изящных вещиц и одежды.

И борделя, разумеется. Без обители роскошных шлюх Новиград обойтись не мог.

Геральт мрачно заметил, что отправляться за покупками в полдень – это как пить с завтрака, на что Йеннифэр едко поинтересовалась, не потому ли он именно этим и занимается, играя в гвинт с Золтаном.

Геральт с ответом не нашелся. Цири не могла удержаться от улыбки, вспоминая обреченное лицо ведьмака, но у нее становилось тепло на душе, когда единственным поводом для незначительной ссоры были только гвинт да Золтан. Это означало, что все наконец-то хорошо.

Наутро Цири проснулась рано, куда раньше полудня, и впрямь решила прогуляться по городу. Свобода от преследования Дикой Охотой красила в глазах Цири даже доки Новиграда. Внезапно обнаружилось, что солнце поутру высвечивает влажную от росы мостовую золотыми самородками бликов, льет на черепичные крыши густой кирпичный цвет, весело светит в лицо, а в воздухе разносится запах выпечки и тяжелый илистый дух каналов. Утром в городе, который еще не успел прокиснуть, пропитавшись дневной суетой, пахло совершенно иначе: рыбой, морем, водой, землей. Жизнью.

Кое-кто счел бы видение Цири излишне поэтическим, замечая валяющихся с вечера пьяных в заблеванных рубахах и мокрых портках, окоченевший труп без кошелька в подворотне, а еще – женщину, что шла с лиловым синяком под глазом и руками, изъеденными щелоком для стирки.

Но, в конце концов, даже это было частью все той же кипящей, обыкновенной и вечно текущей жизни.

Цири погладила и покормила рыбой худющую черно-белую кошку, приблудившуюся у «Хамелеона». Купила у пекаря ниже по улице булочку. И как же хорош был утром на прохладной улице теплый мякиш и хрустящая корочка! Смеясь, Цири побалансировала на высоком бордюре над пучками чахлых желто-розовых мальв, а на набережной с удовольствием подставила лицо ветру с моря. Он коротко целовал ее в обе щеки и играл пепельными прядями растрепанного пучка на макушке.

Хо-ро-шо.

Цири улыбнулась солнышку, прищурила изумрудно-зеленые глаза, слушая шум волн, и бодрым шагом отправилась в Золотой Город. Настроение у нее было озорное и слегка легкомысленное.

А потом впервые дало знать о себе то, что запустило безумную спираль событий, о которых Цири еще не подозревала. Она проходила мимо самого грязного и дешевого в городе борделя «Хромоножка Катарина». Повеяло перегаром и блевотиной, заставив ее сморщиться на минуту. Сонные потасканные шлюхи подпирали собой стены в щербатой штукатурке, перешагивали через глубокие лужи, оставленные колеями телег, одергивали засаленную и перештопанную цветастую одежду, ежились от утренней сырости и широко зевали. Какой-то кмет тащил за шею истерически гогочущего гуся.

И в тот момент, на мостике над каналом, Цири почувствовала холодок. Он родился не от страха или неведомого дурного предчувствия – это было легкое покалывание в затылке и пальцах, невесомый звон в кистях рук. Словно где-то близко открылся слишком мощный портал или действовало очень сложное заклинание.

Привычное чувство опасности зазвенело во всем теле.

«Что-то не так».

Цири разом забыла и про кошку у «Хамелеона», и про булочки с мальвами.

Йеннифэр заметила напряженное выражение ее лица, когда Цири вошла на площадь резким, отточенным шагом.

– Что случилось? – чародейка прищурилась, и на ее мягких розовых губах появилась слегка насмешливая улыбка. – Утренний Новиград разочаровал тебя?

– Нет, – отрезала Цири, уже не замечая ни солнца вокруг, ни пестрых клумб, ни струй фонтанов, ни людей в ярких одеждах. – Я почувствовала сильную магию. Очень сильную. Где-то рядом с доками. Нужно выяснить, что происходит.

Цири сама не знала, что заставило ее тогда послушать Йеннифэр, но она подчинилась словам чародейки так, как могла бы послушать только мать.

Она и сама успокоилась, когда увидела, как напряжение на лице Йеннифэр мелькнуло, словно набежавшая тучка, и исчезло. Женщина изящным жестом оправила тщательно уложенную копну смоляных волос, отливавших густым блеском павлиньего пера. Пахнуло духами Йеннифэр: сиренью и крыжовником.

– Я тоже это заметила, – она пожала бархатистыми белыми плечами, которые виднелись сквозь прорези в черной блузке, а затем взяла Цири под локоть, уводя в сторону ярких торговых лотков и лавок. – И об этом мы позаботимся потом. Геральт умирает со скуки, поэтому, когда мы вернемся, я вручу ему потестиквизитор, и пусть побегает, – голос Йеннифэр звучал в обычной надменной манере, когда никто, с ней незнакомый, не мог понять, в бешенстве находится чародейка или нет. Цири бы сказала, что Йеннифэр спокойна, а то и весела.

В фиалковых глазах мерцали озорные искорки, и это окончательно убедило Цири, что магическая аномалия может подождать. Особенно если за ней должен был отправиться Геральт с потестиквизитором – громоздкая штука определяла нестабильные участки в магическом поле.

Йеннифэр тихо фыркнула, и ее красивое лицо с бархатистой, как персик, кожей, озарила хитроватая улыбка:

– Между прочим, нас ждет портной. Твоя куртка истрепалась так, что в ней и ходить нельзя.

Геральт ушел на следующий день засветло и вернулся вечером, угрюмый, грязный и злой. От него несло тиной, мертвечиной и каналами под городом. То есть, обычными запахами ведьмачьего ремесла. Йеннифэр поморщилась, едва увидев ведьмака на пороге «Хамелеона», и тут же ткнула в сторону лестницы на второй этаж.

– В ванну! Сейчас же! Я с тобой и словом не перекинусь, пока не смоешь с себя вонь!

Геральт глубоко и обескураженно вздохнул, но обреченно поплелся отмываться. Цири даже не сомневалась, что он и сам мечтал о горячей ванне всей душой, но для вида состроил обиженную мину, и знание об этой намеренной демонстративности страшно ее развеселило.

Еще дольше Геральт ворчал, когда узнал, что чародейка считает его присутствие в каналах на месте активации магического поля бесполезным, но спорить не стал: толку-то было.

Да Геральт и сам знал, что изображать защитника можно было перед кем угодно, кроме Йеннифэр и Цири. Особенно когда сам вручил Цири второй меч, окованный серебром, – ведьмачий.

Но прямо сейчас Цири смешно не было.

Пару сотен метров она и Йеннифэр шли по щиколотку в вонючей жиже, потом ей пришлось прикончить трех утопцев, обгладывающих труп какого-то бедолаги, и спуститься по пологому стоку, скользкому и зеленому от тины.

Стены вокруг них, облепленные слизняками, влажно поблескивали в сиянии магического светлячка, призванного Йэннифэр. Где-то шебуршились крысы. Где-то капала вода. Воняло так, что Цири дышала через раз. Йеннифэр шла, прижав к лицу платок. Тонкий, деликатный аромат сирени и крыжовника смешался с вонью сточных каналов и стал отдавать тошнотворной сладостью.

– Ты уверена, что он прошел именно здесь? – обреченно спросила Цири у чародейки, когда они свернули в очередное ответвление канализации, и их встретили все те же влажные стены, тина и мусор, плавающий в вязкой жиже на полу – какие-то обломки, сгнившие мешки и прочая дрянь.

Она знала, что вопрос не имеет смысла, и все-таки…

– Мы идем точно по отметкам Геральта, – сдавленно произнесла Йеннифэр в платок и чертыхнулась, едва не упав. – Не заблудимся.

А потом они наткнулись на пролом в стене, явно сделанный воздушным ударом ведьмачьего знака Аард. Снизу тянуло воздухом сухим и холодным, и вглубь уходил землистый коридор, прогрызающий недра под сильным углом. Скользя на подошвах грязных сапог, ругаясь, обрушивая вниз потоки мелких камешков и хватаясь за чахлые корни неизвестных растений, торчащие из земли, Цири и Йеннифэр через полчаса наконец-то достигли дна.

Дно находилось в старых эльфских руинах. Они лежали глубоко под каналами, и в здешней темноте, которую разгонял лишь огонек над головой Йэннифэр, даже не чувствовалась затхлая вонь канализации. Пахло как в пещере, а воздух был душным и спертым, но Цири чувствовала, как у нее встают дыбом даже крошечные волоски на руках от витавшей в воздухе магической энергии. Она пронизывала здесь каждый уголок так сильно, что пространство звенело от нее. Как будто кругом натянули вибрирующие струны, и как ни повернись – все равно какую-нибудь да заденешь.

Цири не нравилось это место. Его явно не трогали мародеры. Здесь не водились чудовища. Утопцев не было даже в каналах рядом с руинами, но трупоеды, призраки – хоть кто-нибудь – должны были жить в таких местах, и их отсутствие означало что-то неправильное и опасное. Неправильным и опасным было то, что потестиквизитор в руках Геральта разнесло на мелкие кусочки, едва он спустился сюда.

Опасность в этих руинах была вовсе не физической и не имела ничего общего со стаей гнильцов или жирным риггером. Цири знала, что такой сильный источник магии мог привести к чему угодно: от массового рождения детей-уродов до того, что случайное заклятье, которым чародей зажигает свечу, превратится в пожар. Непредсказуемо, случайно и безо всяких видимых причин.

«Геральту сильно повезло, что Аард сработал как надо».

Цири не нравилось это место и по другой причине: обычно все руины были обветшалыми и потрепанными, как изъеденная молью одежда. Но при взгляде на подземелья, которые она видела сейчас, Цирилле приходило на ум нехорошее сравнение с высшим вампиром: мертвым, но нетронутым гниением. Обитатели этих руин словно оставили подземный город лишь вчера: гладкий до зеркального блеска пол блестел, шаги гулко разносились в тишине длинной стрельчатой анфилады. Острые арки из бело-зеленого мрамора, украшенные плавными изгибами прихотливых орнаментов, устремлялись высоко в потолок.

– Это здесь, – тихо сказала Цири, и густой воздух как будто съел эхо ее голоса.

Они медленно и опасливо продвигались по пустому залу, углы которого прятались в густых тенях. Она ничего не слышала и не чувствовала посторонних запахов, способных выдать чудовищ, но пустота вокруг настораживала Цири еще больше, чем могло насторожить хлюпанье и чавканье трупоедов в темноте.

– Ты чувствуешь это? – Йеннифэр мгновенно позабыла и изгвазданные дерьмом по колено сапоги, и вонь подземелий. Чародейка выглядела напряженной и очень сосредоточенной. – В Новиграде не было этого раньше, – решительно произнесла она и задумалась на мгновение, но голос выдал ее сомнение. – Может, эту… аномалию… пробудили события на Скеллиге.

Почему-то Цири такое объяснение показалось неубедительным.

– Это ведь случилось далеко, – очень тихо заметила она.

Ей хотелось думать, что ее самоубийственный поход в охваченный Белым Хладом мир был достаточно короток, а землетрясение, изменившее облик острова на Скеллиге, не затронуло ничего. На Ундвике дикая магия хлестала во все стороны, словно вода через прорванную плотину, вырывалась из прорехи между мирами, которые начали соприкасаться, будто два гигантских валуна во время горного обвала, и выбрасывала сюда диковинных тварей, мутантов, чудовищ, а иногда – предметы и вещи. Когда-то давным-давно, сотни лет назад, Сопряжение Сфер выбрасывало целые народы из одного мира в другой.

Йеннифэр покачала головой и между ее тонких черных бровей пролегла упрямая складка.

– Далеко, но там чуть не началось новое Сопряжение Сфер, – в странном воздухе голос чародейки слегка вибрировал и звучал глухо. – Если повезет, я смогу понять, что это, изучить его и нейтрализовать.

Они миновали несколько слепых остроконечных арок вдоль стен, и, наконец, наткнулись на единственное помещение в руинах, отходившее от анфилады. В полукруглом зале у стены стояло несколько статуй. Яркий лиловый свет ударил по глазам Цири болезненной резью и окрасил неестественным холодно-розоватым белый мрамор изваяний, изображавших эльфов в длинных одеждах.

Цири ругнулась и прищурилась.

Посреди помещения в изящной арке покачивался на серебристых цепочках ярко-фиолетовый кристалл, похожий на каплю. Кристалл пульсировал глубоким живым светом, его лучи слепяще отражались на бриллиантовой бархотке на шее Йеннифэр. Глаза чародейки в этом сиянии превратились из фиалковых в ярко-лиловые.

Женщина нахмурилась и взмахнула руками, затянутыми в изящные черные перчатки:

– An elaine verganos! – голос Йеннифэр обрел звучное призрачное эхо, и их накрыл полупрозрачным голубым куполом магический щит, текучий и мерцающий, как вода. – An ellar gratas!

Случилось то, чего Цири не ожидала: послышался громкий хлопок, ослепительно полыхнуло ярко-зеленым, ударило по глазам, Йеннифэр вскрикнула, защитный купол схлопнулся со стеклянным звоном, а Цири подхватила пошатнувшуюся чародейку, которая оглушенно озиралась по сторонам.

В ее широко раскрытых глазах Цири увидела неподдельный ужас. Она чувствовала: магия взбесилась так, что становилось физически больно, словно в тело вдавливались иглы, а в виски – тупые шипы. Отрешенный взгляд Йеннифэр говорил Цири, что чародейка из последних сил пыталась удержаться в сознании.

– Мама! – испуганно вскрикнула она, встряхивая ее. А потом поняла, что крик потонул в глухом вибрирующем гуле, которым наполнился воздух. Этот гул набирал силу где-то в глубине земли за стенами руин и приближался, нарастая с каждой секундой.

«Черт!»

Земля под ними вздрогнула, словно норовистая лошадь. Глубокая вибрация прокатилась под ногами, отозвалась дрожью в полу, и на секунду стало очень тихо.