Читаем Колодец миров онлайн бесплатно

© Перевод на русский язык И. Замориной, 1992

Через окно гостиницы Клиффорд Сойер видел, как светятся в тусклых сумерках полярного дня огни Фортуны — маленького шахтёрского городка на севере Канады. Огни были разные: белые вдоль дощатых уличных настилов, приглушённо-синие в окнах больницы и ярко-жёлтые в окнах бараков и контор. Сама шахта была отсюда не видна, хотя её присутствие явно ощущалось. Глухие, монотонные, почти неслышимые звуки «бам-бам-бам» не прекращались здесь ни днём, ни ночью вот уже семнадцать лет — с тех пор, как в 1953 г. шахта начала работать. Слишком многим была нужна урановая руда, в том числе и правительству, заинтересованному в своей доле. Спрятанные глубоко в промёрзшей земле под снежной шапкой мира сложные механизмы работали беспрерывно.

Сойер видел в оконном стекле отражение девушки за своей спиной. Он повернулся и поймал себя на мысли, что никогда не видел глаз такой формы и цвета, как у Клай Форд. Весь её облик был настолько необычным, что в памяти невольно всплывали строки из отчёта Королевской комиссии по атомной энергии, прочитанного им в Торонто, в котором сообщалось о весьма таинственном происхождении девушки, оказавшейся несколько месяцев назад наследницей половины здешних рудников.

У неё были прямые, гладкие волосы цвета жжёного сахара, тонкие брови и округлые доверчивые бездонно-синие глаза. Сойеру нравились её зубы, видневшиеся из-под немного короткой верхней губы так, что она напоминала ему бедняжку Лизу Болконскую из «Войны и мира». Скулы и разрез глаз Клай были восхитительны. Никогда ещё не доводилось ему встречать подобный тип лица, а повидал он немало.

Сойер улыбнулся. На его загорелом лице ярко выделялись белые зубы, а глаза и волосы были светлее кожи. В нем чувствовалась спокойная уверенность, которую излучает человек, сумевший достичь кое-каких успехов в жизни и убеждённый, что подобные удачи ещё ждут его.

— Я постараюсь сделать всё, что смогу, — сказал он, пытаясь разгадать звучавший в голосе девушки странный акцент. — Хотя оружия у меня нет. Наша группа полагается на вычислительные машины, а не на пистолеты. А теперь расскажите мне об этом деле подробнее. Моё начальство не послало бы меня сюда, если бы не было уверено, что я смогу решить эту задачу именно таким, на первый взгляд, менее эффективным способом, который в конечном счёте может оказаться не столь уж и плохим. Итак, вы сказали, привидения?

— Да, привидения, — ответила она всё с тем же странным акцентом. — Они уничтожают руду. На некоторых горизонтах стало просто невозможно работать. Рабочие, занятые обогащением руды в южной части шахты, говорят, что содержание урана катастрофически падает. — Она прищёлкнула пальцами и с волнением посмотрела на него.

— В шахте поселились привидения. Я не сошла с ума, господин Сойер, хотя уверена, что мой компаньон постарается вас в этом убедить. Он хочет закрыть шахту. Я думаю… — она сцепила пальцы и умоляюще посмотрела на Сойера. — Знаю, что всё это выглядит по меньшей мере странно, — сказала она, — но я чувствую, что кто-то покушается на мою жизнь.

— Можете доказать? — мягко поинтересовался Сойер.

— Да.

— Отлично. Что же касается закрытия шахты, то председатель комиссии по атомной энергии вряд ли на это пойдёт, так что можете не беспокоиться.

— У него не окажется другого выхода, если уран и дальше будет исчезать из руды, — прервала его девушка. — В конце концов правительство осуществляет лишь надзор за рудниками, а не управляет ими. Зато Олпер...

Она замолчала, глубоко вздохнула и прямо взглянула в лицо Сойера.

— Я боюсь его, — сказала она. — Он странный старик, думаю, не вполне нормальный. Он способен на непредсказуемые поступки. Олпер что-то нашёл в шахте. Скорее даже кого-то, — она резко остановилась и неловко засмеялась. — Всё это звучит довольно бессмысленно, но ведь киноплёнка отражает реальность. То, что на ней запечатлено, снималось в шахте и может считаться вещественным доказательством, не так ли? Поэтому я и послала за вами, господин Сойер. Мне бы хотелось положить этому конец, пока мы оба — я и Олпер — не сошли с ума. В шахте на восьмом горизонте находится какая-то женщина или что-то, похожее на женщину. Понимаю, как всё это звучит. Но я могу вам всё это продемонстрировать.

— Привидение? — удивился Сойер. Он с любопытством наблюдал за собеседницей и внимательно слушал или стремился сделать вид, что слушает. Было ещё рано делать какие-то выводы.

— Нет. Они похожи на… — Она остановилась, подумала, а затем сказала: —Пшеничные колосья. Они похожи на языки пламени.

— Языки пламени, — задумчиво повторил Сойер. — Понятно. — Он замолчал. Потом спросил:

— Что касается этой женщины, вы думаете, что Олпер встречается в шахте с кем-то из городка?

— Нет, нет. Я знаю всех женщин в Фортуне. К тому же это не обычная женщина. Сейчас вы поймёте, что я имею в виду. Олпер запретил мне спускаться на восьмой горизонт, и шахтёры там тоже не работают. Он один ходит туда и разговаривает с этой... тенью, а когда возвращается, бывает просто страшен. Я боюсь ходить одна. Когда я иду проверять камеры, установленные на восьмом горизонте, я беру с собой двух мужчин. Казалось бы, глупо бояться такого старика, как Олпер, который ходит, опираясь на палку, но...

— Вовсе не глупо, — возразил Сойер. — Вы абсолютно правы относительно Уильяма Олпера. Он очень опасный человек. У нас собран о нем большой материал. Раньше его и близко не подпускали к шахте, хотя он её владелец. К счастью, сейчас, кроме этого месторождения, имеется много других источников урановой руды, и поэтому мы можем позволить владельцам шахт вести себя так, как им хочется. До определённых пределов, разумеется. Олпер всё это время оставался в нашем списке потенциально опасных людей. Во-первых, он очень богат, во-вторых, — необычайно способный изобретатель и, в-третьих, — им владеет навязчивая идея омоложения.

— Я знаю, — кивнула девушка, — очень странный человек. Мне кажется, он за всю свою жизнь ни разу никому и ни в чем не проиграл. Он всегда уверен в своей правоте. Решил закрыть рудник и бесится потому, что я против. Его вторая идея-фикс — власть. Он так привык навязывать людям своё мнение, что считает его чуть ли не божьей волей.

— Стареет, — заметил Сойер, — потому и паникует. Большинство людей с возрастом привыкает идти на компромиссы, но Олпер не принадлежит к их числу.

— На самом деле он не так уж и стар, — сказала Клай Форд. — Просто он всю жизнь изнурял работой как себя, так и других. Теперь пришёл черёд за это платить, а ему не хочется. Думаю, он способен на всё, чтобы вернуть молодость. Сейчас ему кажется, что он нашёл способ это сделать. Та женщина, вернее та тень, с которой он встречается в руднике, играет на его слабости. Она способна уговорить его совершить всё, что угодно. Подозреваю, что она хочет избавиться от меня.

Сойер окинул девушку долгим взглядом.

— Эта женщина в руднике, — начал он, — навела меня на мысль о вас, мисс Форд. Мне кажется, она имеет к вам некоторое отношение. Незнакомка, взявшаяся невесть откуда, появляется в шахте. Я вас правильно понял?

— Боже мой, — упавшим голосом сказала Клай.

— Я пытался понять, откуда у вас такой акцент, — неумолимо продолжал Сойер. — Не потрудитесь ли сообщить мне, откуда вы родом?

Она резко вскочила, оставив на стуле сброшенную шубку. Дважды пройдя по комнате туда и обратно, она повернулась к нему.

— Вы сами всё отлично знаете, — укоряюще произнесла она. — Зачем же вы причиняете мне боль?

Сойер улыбнулся и покачал головой.

— Знаю, но не очень в это верю, — ответил он. — Естественно, что в Комиссии потребовали расследования, когда узнали о вашем появлении, но...

— Повторю, я сама не знаю, кто я, — вышла из себя девушка. — Не знаю, откуда взялась. Ну что я могу поделать, если у меня такой акцент? Я ведь не нарочно так говорю. Интересно, как бы вы себя почувствовали, очнувшись однажды утром глубоко под землёй в абсолютно незнакомом месте, не помня кто вы и как вы сюда попали?

Скрестив на груди руки, она пыталась унять дрожь.

— Это ужасно, — произнесла наконец она. — Но что я могу поделать?

— Если не вы выбирали, где вам появиться... — начал Сойер.

— Ну, конечно, не я.

—...Тогда дело другое, — невозмутимо продолжал Сойер. — Жаль, что в своё время мы проработали лишь эту версию. Не остановись мы только на ней, можно было бы поискать другое объяснение. Сейчас же мы не знаем ровным счётом ничего. Интересно, а вы сами как это объясняете?

Она задумалась.

— Я помню, как очнулась на мокром полу шахты. И ещё своё имя — Клай. Старый Сэм Форд нашёл меня, взял к себе, а затем, когда стало ясно, что я круглая сирота, удочерил меня. — Её голос потеплел. — Сэм был очень хороший и добрый человек, господин Сойер. И страшно одинокий. Знаете, ведь это именно он организовал здесь забастовку в 1953 году. Олпер помогал финансами, но почти никогда не появлялся в Фортуне, во всяком случае, до смерти Сэма.

— Мисс Форд, — перешёл в наступление Сойер, — а вы не связываете своё появление в шахте с появлением этой странной женщины? Вам не кажется, что вы её соотечественница? Ещё одна женщина, похожая на вас, которая...

— Ничуть не похожа, — тут же перебила его Клай. — Она из айзиров, а эти боги...

Сойер вытаращил на неё глаза, в то время как девушка прикрыла рот обеими руками, судорожно вдохнула и удивлённо воскликнула:

— Почему я произнесла это слово? Откуда я его знаю? Мне показалось, будто я на секунду что-то вспомнила. Это странное слово — айзир. Что оно означает? Это английское слово?

— Я никогда его не слышал. Постарайтесь сосредоточиться и вспомнить.

— Не могу, — Клай покачала головой. — Всё исчезло. Я выучила английский, когда попала сюда. Впрочем, вы это знаете. Учила его во сне, с магнитофона, находясь под гипнозом. Но я абсолютно уверена, что это слово... нет, нет, оно точно не английское. Это слово пришло из моего подсознания. Я..., впрочем, нет, всё это вздор. Давайте вернёмся к фактам. Несмотря ни на что, у меня есть кое-какие доказательства.

Она закатала рукав своей блузки, под которым оказалась маленькая плоская коробочка, приклеенная к руке клейкой лентой. С гримаской отлепила ленту от руки, и в её ладонь упала крошечная кассета с микроплёнкой.

— Вы даже представить себе не можете, каких трудов мне всё это стоило, — сказала она. — На восьмом горизонте я спрятала несколько кинокамер, прикрыв их специальными экранами от сильного радиоактивного излучения. Но даже экраны не помогают, когда появляются духи. Кажется, они сами являются источниками радиации. Плёнка почти всегда оказывается засвеченной. Хотя... подождите-ка!

Она направилась к шкафу, открыла его и достала небольшой кинопроектор.

— Переверните, пожалуйста, вон ту картину, — сказала она, кивая на противоположную стену. — Задняя сторона её сделана в виде экрана. Как видите, у меня всё готово. Я не выпускала эту плёнку из рук с тех пор, как извлекла её из кинокамеры. Я всё делала сама. Теперь у вас будет настоящее вещественное доказательство. К счастью, Олпер ничего об этом не знает. Я не хочу, чтобы он знал о нашем разговоре, во всяком случае, до тех пор, пока я не смогу представить достаточных доказательств своей правоты. — Она щёлкнула выключателем. Бледный луч пересёк комнату и осветил небольшой квадратик экрана. На экране возникли неясные очертания стен шахты, а жужжание проектора смешивалось с глухим уханьем огромных насосов, спрятанных глубоко в недрах Фортуны.

Как только на экране замерцали стены шахты, Клай неожиданно, с ноткой истеричности в голосе, воскликнула:

— Господин Сойер, вы до сих пор не спросили меня о привидениях.

— Действительно, не спросил, — согласился Сойер.

— Вы не спросили потому, что в них не верите. Но ведь они существуют. Они выходят прямо из стены. Поэтому их так редко видно. — Она говорила всё быстрее и быстрее, с растущим возбуждением. — То, что они показались именно здесь и люди их видели, — огромная удача, ведь в шахте много мест, где люди почти не бывают. Эти привидения похожи на бледные языки пламени...

Что-то, напоминающее бледный факел, действительно мелькнуло на экране. Девушка нервно рассмеялась.

— Это не привидение, — сказала она. — Просто блик света. Смотрите внимательнее. Сейчас начнётся.

Луч света от карманного фонарика скользил по скале, по острым мокрым выступам, оставленным бурильной машиной. Сквозь уханье насосов послышалось постукивание трости по камням и тяжёлые шаги. В поле зрения камеры попала сутулая, грузная, еле различимая фигура. Сойер даже присвистнул от изумления. Экран на стене вдруг перестал быть пятном света, а превратился в захватывающую реальность. Сойер услышал хорошо знакомый низкий голос Олпера, отчаянно кого-то зовущий.

— Нэсс, — кричал он, — Нэсс!

Стены вторили ему, и вскоре весь туннель заполнился звуками его голоса.

— Смотрите, — прошептала девушка. — Там слева, видите?

Это было похоже на бледное отражение на скале, хотя там не было источника света, да и отражать было нечего. Существо походило на женщину, неправдоподобно высокую и необычайно изящную, склонившуюся к едва различимому Олперу с неземной грациозностью и гибкостью. И тут послышалось журчанье воды или... нет, это засмеялась женщина. Смех её был серебристым и таким же холодным и нечеловеческим, как и она сама.

Раздался голос, но уже не Олпера. Голос напоминал звуки музыки. Женщина говорила на английском, но с каким-то странным акцентом. Неожиданно Сойер узнал этот акцент — так говорила Клай. Сойер покосился на неё, но она, затаив дыхание, смотрела на экран. Губы её слегка приоткрылись, обнажив красивые зубы.

Голос был неотчётлив. На него накладывались эхо и смех. Сама женщина была подобна тени. Она как бы мерцала, и голос её вибрировал в такт мерцанию.

Заговорил Олпер. Казалось, ему не хватает дыхания, и в его глухом голосе слышалась отчаянная мольба.

— Нэсс, — повторял он, — ты здесь?

И вновь послышался смех, чистый и журчащий, словно ручей.

— Нэсс, ты опоздала на три дня. Я выдохся. Сколько, по-твоему, я могу жить без энергии?

Сильный, приятный, мелодичный голос отвечал равнодушно:

— Меня это не интересует. Ты выполнил моё задание? Убил девчонку?

— Я не могу её убить, — раздражённо ответил Олпер. Луч карманного фонарика заплясал по скале. — Ты не в состоянии это понять. Если я это сделаю, у меня начнутся крупные неприятности, а кто тогда даст тебе руду? Если я её убью, у меня могут отобрать рудник. Послушай, у меня есть другое предложение. Я сейчас над ним работаю.

— Кого волнует смерть хома? — спросил мелодичный голос. — Она же — обычный хом, никчёмный, как и ты. Зачем я только трачу на вас время?