Читаем Коллекционеры душ онлайн бесплатно

Глава 1

Я чуть замедлила шаг, чтобы было проще сосредоточиться, и остановила время.

Элихана всегда морщилась, когда я так говорила: остановить время. Потому что времени, дескать, никакого нет. В мире происходит всё и сразу. Мы вертимся в огромном колесе, все наши фигуры в каждый момент жизни, а я просто вставляю в это колесо палку.

Но я точно знаю: время есть. Я его чувствую, когда колдую. Когда вижу поток, который проходит через всё и всех; мир замирает, люди застывают, беспомощные и странно красивые — как бабочки в чердачных паутинах. А поток течёт — вокруг них и сквозь них. Двигаться через него так же тяжело, как пересекать вброд полноводную реку. Но мне, как правило, много двигаться и не нужно. Что-то переставить с места на место, что-то выбросить.

Или сбежать, как сейчас.

Несколько шагов в вязком воздухе, подёрнутом лёгкой подвижной рябью — таким предстаёт предо мной замедляющийся поток времени — и меня уже не догонишь. Там, где обычный горожанин увидит старую железную дверь с массивным навесным замком, я увижу лазейку на свободу, потому что с одного беглого взгляда способна отличить замок-обманку. Спины играющих в чехарду детей складываются для меня в легко преодолимый барьер и заодно в препятствие для преследователя, а собачья будка и узенький карниз — в лестницу на крышу.

Трабастан — мой город. Город моих лишений и удач, моих страхов и надежд, моих унижений и триумфов. Мы с ним отлично чувствуем друг друга, и я знаю, что всегда могу рассчитывать на его помощь. Элихана говорила, что единственный магический дар, который во мне можно развить — это дар управления временем. Но она ошибалась, поскольку то, что происходит между мной и Трабастаном — тоже в некоторым роде магия, и я не сомневаюсь, что преуспела бы в ней, если бы задалась такой целью. Вот сейчас, например: этот район изменился почти до неузнаваемости за последние годы, а я бегу словно по нитке, бесстрашно ныряя в незнакомую подворотню, где должно быть хотя бы одно разбитое или (вдруг?) распахнутое окно. Хотя бы одно… ну же, город, не подведи!

И город не подводит. Ветхая пристройка, где прислуга местных богатеев хранит разнообразный инвентарь, ждёт меня с одной распростёртой створкой. Мне этого вполне достаточно. Тело, несмотря на шестилетний перерыв, работает безотказно; пустая бочка из-под смолы падает только тогда, когда я отталкиваюсь ступнёй от её края, взлетая к подоконнику. Один нелёгкий, но всё-таки успешный рывок — и вот я уже спрыгиваю в пыльную полутьму сарая, на тот застигнутый полосой света кусочек пола, где не лежит никаких инструментов. Повезло!

Преисполненная ликованием, я шепчу главную молитву всех беспризорников: «Благодарю тебя за то, что хранишь меня, святой Трабастан. Храни меня и впредь». После уроков Элиханы я знаю, что святого Трабастана никогда не существовало ни в одной религии, не говоря уже о реальной истории, но хуже молитва от этого не стала.

Я достаю из-за пазухи заветную шкатулку, поглаживаю медовые пластинки янтаря, разделённые стальными перемычками. Шкатулка пустая; она ценна сама по себе. По словам Развежа, заказчик обещал отвалить кругленькую сумму даже за шкатулку без янтаря, и двойную цену — если все пластинки будут целы. Значит, его интересует то, что под пластинками. Я слышала о таких штуках: знающий человек может найти под ними информацию об огромном наследстве или кладе. Но это уже не моя история. Шкатулка — не более чем дань моему босоногому прошлому, а заодно Развежу, который однажды спас мне жизнь. И я не забуду этого, пока не сойдёт ошейник шрама с моей шеи. А он никогда не сойдёт.

Я сую шкатулку обратно за пазуху, застёгиваю пуговицы куртки и поправляю шарф. В этом году весна выдалась на удивление тёплая, её уже вполне можно назвать летом, несмотря на календарь — но куртка и шарф сегодня нужны мне для маскировки. Снимаю приметную тёмно-зелёную кепку, пытаюсь пригладить волосы. Обычно я их собираю и перевязываю какими-нибудь лоскутками в разных местах, чтобы не мешали, но распустить иногда тоже бывает полезно. Чтобы, если что, запомнили волосы — а не меня. Вообще волосы всегда были практически единственной моей драгоценностью: доходящие до пояса пряди цвета медной проволоки. В детстве я гордо носила немудрёную кличку Рыжик. Правда, тогда и стрижка у меня была покороче. Развеж не должен был меня узнать; но с другой стороны, хорошо, что узнал. У меня появилась возможность отдать долг. Не весь, конечно, частично. Весь я отдам только когда спасу Развежа от смерти, и то не факт.

И вот я в толпе куда-то спешащих трабастанцев. Уже не бегу, подстраиваюсь под их торопливый шаг. Стараюсь дышать ровнее, смотрю себе под ноги. Я знаю, что охранник магазина ни за что не поймает меня теперь. И не потому, что на эту работу берут одних дураков — боги знают, среди охранников попадаются непозволительно сметливые люди! Но разглядеть в муравейнике одного конкретного муравья невозможно. Даже если бы я была в кепке: таких тут хватает, в кепках. Трабастан — вообще город кепок. Лёгких, льняных — в тёплое время года, тёплых — в холодное. Но зелёных всё-таки мало: в основном, серые и коричневые, под цвет большинства домов.

Я уже представляю, как отдаю шкатулку Развежу и возвращаюсь мыслями к тому, что буду делать после этой встречи — но тут меня хватают за локоть. Крепко, бесцеремонно.

Я с удивлением смотрю на высокого щёголя с аккуратными усами цвета соломы. А тот смотрит на меня из-под серого цилиндра и тихо говорит:

— У вас за пазухой лежит вещь, очень ценная для того, кого вы не знаете.

Так он и сказал, клянусь! «Вещь, ценная для того, кого вы не знаете». Эта фраза так изумила меня, что я даже не успела придумать подходящий ответ, вроде «Я как раз ему несу, просили передать!». Просто стояла и смотрела на франта, выловившего меня из уютного трабастанского моря.

Надо сказать, что подобных людей редко встретишь расхаживающими по улицам. Особенно по таким многолюдным, как Левеева Перспектива. Они предпочитают прогуливаться в парках или по набережным каналов, а скопление горожан привыкли преодолевать в экипажах. Я знаю множество человек, у которых зачесались бы руки залезть этому типу в карман после одного только беглого взгляда. Костюм-тройка из дорогого сукна, цилиндр, который сто ит как дом, и тросточка в руке. Незнакомца хоть юношей и не назовёшь, однако он не настолько стар, чтобы ходить с тросточкой из-за проблем с ногами. Да и слишком тонкая она, чтобы всерьёз на неё опираться. А вот серебряный набалдашник в глаза бросается. Если такой отпилить и расплавить, можно выручить до десятка свернов…

Будь у меня в запасе пара секунд, я бы отмерла и громко предложила сунуть руку ко мне за пазуху. О, я хорошо умела скандалить! Такой навык, наверное, не вязался с той респектабельной жизнью, которую я собиралась вести по возращении в Трабастан, но эту жизнь начать можно и потом. В конце концов, мне всего восемнадцать, ещё успею.

Только вот пары секунд у меня не было.

— Идёмте за мной, дия.

И я, дура такая, покорно пошла. Подозреваю, что просто купилась на «дию» — меня так в жизни никто не называл. А пока шла, всё больше убеждалась в мысли, что скандалить в этом случае никак не следовало.

Во-первых, усатый незнакомец явно был магом. А значит, человеком упёртым — при отсутствии этого качества овладеть чарами невозможно, по себе знаю. И если он в прямом смысле схватил меня за руку (точнее сказать, за рукав), то скандал тут, скорее всего, не поможет. А во-вторых, у меня было время продумать стратегию, как вести себя дальше.

— А куда вы, собственно, меня ведёте, и на каком основании? — поинтересовалась я, постаравшись придать своему голосу лёгкий оттенок оскорблённого достоинства.

— В ваших интересах не обсуждать эту тему до тех пор, пока мы не придём, — отозвался незнакомец и, подумав, добавил: — В моих, впрочем, тоже.

— И о чём же мы будем разговаривать? О погоде?

— Можно и о погоде. А можно просто помолчать.

И я замолчала.

Подумать только, как же глупо всё закончилось. Закончилось, не успев начаться. Похоже, что новой жизни, шанс на которую у меня появился, суждено было остаться только в моих фантазиях. Элихана предупреждала: даже если сделаешь хоть маленький шажок вниз, можешь больше никогда не подняться. Именно это и случилось.

Я проклинала Развежа, хотя сама была виновата. И даже не в том, что согласилась (всё-таки долг платежом красен) — в том, что попалась.

Сейчас я не могла даже остановить время. Какая-нибудь особенно сильная эмоция иногда может помочь мне в магии, но это никогда не страх. Да и не так-то просто проделать мой излюбленный трюк дважды за четверть часа.

Усатый диу не очень крепко держал меня за рукав — как будто его главной целью было не потерять меня в толпе. Ему словно и в голову не приходило, что я могу броситься наутёк.

Или он точно знал, что далеко я не убегу.

Чинно, под ручку, мы миновали невидимую для простых горожан границу между районами и дошли до улицы Прискорбной. Называлась она так потому, что пересекалась с улицей Скорбной, где на первых этажах узеньких домов находились погребальные конторы. Скорбная, как нетрудно догадаться, вела к кладбищу, и после похорон какого-нибудь денежного мешка здесь можно было найти на дороге мелкие монетки: их рассыпали перед процессией дабы обозначить покойнику «сияющую тропу в небытие». Однако для беспризорников не бывает слишком мелких монет, как и для жителей улицы Скорбной (сюда селились обычно те, кто не мог позволить себе лучшее соседство), поэтому следовало проявлять ловкость и хорошо знать окрестности, чтобы убежать в том случае, если наткнёшься на местных, которые считают, будто монетки здесь рассыпают исключительно для них. В общем, улица Прискорбная была мне хорошо знакома, и я приободрилась: в случае чего, я знала, как отсюда быстро сбежать и где спрятаться. И врать не придётся.

Но сбегать нужды пока не было: я не чувствовала опасности от этого человека, а если бы он хотел на меня донести, то сделал бы это гораздо раньше: полицейских на улицах Трабастана хватало.

К тому же я любопытна. Глупо было бы исчезать в тот момент, когда непонятная ситуация вот-вот перестанет быть непонятной.

Мы остановились у песочно-жёлтого дома шириной в одно окно и высотой в три этажа, если не считать чердак. На бурой островерхой крыше примостилась большая ржавая труба.

Понятия не имею, почему этот домик сразу мне приглянулся. Прежде я засматривалась совсем на другие дома: приземистые, с большими окнами и блестящей черепицей. Мечтала, как однажды, при каком-нибудь невероятном стечении обстоятельств, один из таких домов станет моим. Может, не полностью моим: может, я просто буду там жить. Пусть даже в качестве прислуги. Беспризорнице далеко до служанки солидного особняка — но почему бы не помечтать?

А на домик, к которому меня привёл мой провожатый, я посмотрела и сразу почувствовала: моё. Может, меня умилили ставни на втором и третьем этаже, может, труба эта ржавая, может, общая несуразность. А может, это святой Трабастан подсказывал, что именно здесь у меня начнётся новая жизнь?

Тем не менее я не чувствовала желания посещать незнакомые дома в компании незнакомых мужчин.

— Где мы? — холодно поинтересовалась я.

— Добро пожаловать в агентство «Находка».

Хм, надо же… Так дом даже и не жилой?

— Здесь занимаются поиском вещей? — спросила я.

— Поиском важных вещей, — уточнил усач.

Ну что ж, важных так важных.

— А почему вывески нет?

— Не успели сделать. Дольн, мой помощник, обещал заняться этим на днях, но всё никак руки не дойдут. Несмотря на то, что наше агентство не просуществовало и десяти дней, первое же дело вынудило нас задействовать все силы… Сейчас мы пройдём в мой кабинет и немного поговорим. Прошу.

Он распахнул передо мной тёмно-зелёную дверь с бронзовой ручкой, и я нерешительно переступила порог.

Небольшой зал освещался единственным окном по правую руку от двери. Немного пахло свежей краской и совсем чуть-чуть — землистой теплотой, как в бесплатной оранжерее у Забытого Дворца. Источником последнего запаха служили четыре растения в больших горшках, поставленных вдоль светлых стен: высокие и ветвистые, похожие на деревья. А может, это и были деревья, привезённые с каких-то далёких земель? От этой мысли у меня потеплело на душе.

Хранительница этого душистого великолепия примостилась за небольшим письменным столом напротив входа. Розовая, кругленькая, как яблочко с карликовой яблони. Златокудрая. Улыбчивая.

— Добрый день! — весело поздоровалась женщина и привстала. — Диу Сатар, вы привели к нам новую клиентку?

— Нет, это по другому вопросу, — ответил диу Сатар. Он снял цилиндр, под которым обнаружилась неожиданно курчавая шевелюра, и водрузил его на специальную тумбочку у двери. — Я позже объясню. Мы будем у меня в кабинете. Если придёт Легарн, пригласите его, но остальные пусть ждут.

И мы с ним прошли в кабинет. Я тут же встала, как вкопанная, а диу Сатар прикрыл дверь и проследовал к стоявшему у окна столу. Окно выходило на чью-то стену, в узенький зазор между домами, поэтому свет давали, в основном, газовые рожки.

— Присаживайтесь.

Я в панике огляделась в поисках стульев.

Они тут были, конечно. Целых три штуки: один для Сатара, два для посетителей. Вернее, не стулья, а кресла с жёсткой спинкой. Имелась также пара стеллажей и небольшой шкаф. Обстановку кабинета вполне можно было бы назвать аскетичной, если бы не огромное количество самых разных предметов, расставленных по всем возможным поверхностям. И не только расставленных: даже стены все были сплошь чем-то увешаны. Картин, как ни странно, не обнаружилось: только небольшая гравюра с простеньким пейзажем. Зато здесь висели связки камней, вроде амулетов, какие-то узорчатые плитки, колокольчики, пучки перьев, плетёные салфетки… был даже карандаш на верёвочке и крошечная засушенная голова с серьгой в носу!