Читаем Коллекционер (СИ) онлайн бесплатно

Виктор Буркон

КОЛЛЕКЦИОНЕР

Кен просыпался тяжело, липкая, серая дрёма никак не желала отпускать его из своих цепких объятий. Всё ещё плохо соображая со сна, он приподнялся над своим ложем, заработав при этом противный приступ головокружения, вызванный не столько шевелением, сколько приторным ароматом местных благовоний. Его замутило. Наверно, так давал о себе знать кальян с тем крепким, забористым зельем, что он курил накануне. Усилием воли подавив накатившую тошноту, Кен разлепил глаза и раздражённо уставился на разбудивших его людей.

- Тысяча извинений высокочтимый господин! - виновато бубнила напомаженная старуха, в который Кен признал хозяйку одного из местных домов свиданий. - Безмерно скоблю, что прерываю ваш сон, но вас, господин, ожидают во дворце! Сам Гашибей-хан послал за вами! - с придыханием сообщила она, не забыв отвесить подобострастный поклон.

Похоже, не так-то часто наместник приглашал на аудиенцию её клиентов, вот старуха и расчувствовалась, лебезя больше обычного и беспрестанно кланяясь.

- Сагиб надо идти! Гашибей-хан не любит ждать, сагиб! - настойчиво добавил темнокожий человек, стоящий у самой двери.

Кен хорошо знал, что этот старый, проверенный воин, преданный телохранитель и ближайший советник, говорит всегда по существу. Похоже, ситуация, и вправду не терпела отлагательств.

"Но что это за дело, которое не может подождать до утра? - удивился Кен. - Неужто войска Кулай-хана приближаются к городу? Да нет, это вряд ли. После давешней битвы Кулай-хан едва ли наскребёт больше двух тысяч нукеров, с таким жалким войском он не посмеет высовываться. Значит тут что-то другое".

Продолжая размышлять о причинах внезапного переполоха, Кен поднялся с постели и принялся медленно натягивать одежду на своё голое, липкое от пота тело. Только сейчас он заметил рядом с собой девушку, стыдливо прикрывшую наготу шёлковой простыней. Кажется, её звали Орхидея или Хризантема, а может быть Лилия. Он постоянно путал "танцовщиц" из местных домов свиданий и эти их "цветочные" имена.

- Слышь, Тальвар, - отвернувшись от девушки, спросил Кен. - Как думаешь, что там случилось? Чего это Гашибей-хану не спится посреди ночи?

- Не знаю, сагиб, - покачал головой телохранитель. - Но я на всякий случай поднял наших людей. Пусть будут во всеоружии.

Кен одобрительно кивнул, подобная предосторожность была совсем не лишней. Здесь, в постоянно грызущихся меж собой южных феодах, срочный вызов к правителю мог означать всё что угодно, от внезапного военного похода до немилости и плахи. И в том и в другом случае помощь дружины Кену может понадобиться.

Умывшись и пригладив на скорую руку взлохмаченные волосы, Кен шагнул к двери.

- Господин, а деньги? - не выдержала хозяйка борделя.

Не останавливаясь, Кен зачерпнул в кошеле горсть монет и небрежно швырнул их старухе.

- Тысяча благодарностей, высокочтимый господин! - загнусавила та и поползла по ковру, торопливо собирая рассыпавшееся серебро.

Тем временем, Кен вышел во двор и с удовольствием вдохнул тёплый ночной воздух, свободный от запаха приевшихся благовоний. Оглядевшись, он заметил неподалёку от входа свой паланкин, окружённый дюжиной мускулистых носильщиков. Там же стояли стражники из его личной охраны. При виде начальника они вытянулись по струнке.

- Доброго вам, капитан! - прогавкал крепыш сержант, выделявшийся среди остальных громадным размером и всклокоченной чёрной бородой.

Этого великана звали Гиперион Гепрузоро, но Кен для удобства и хохмы ради сократил его имя до клички Гипгеп. Прозвище прилипло к сержанту, и теперь Гипгепом его величали все сто пятьдесят наёмников Кеновой дружины.

- Здорово Гипгеп, вижу, ты бодрячком, - кивнул крепышу Кен и, не тратя попусту время, уселся в носилки. Место напротив занял Тальвар.

Носильщики крякнули, поплевали на руки, и взвалили паланкин себе на плечи. Воины окружили их по периметру, и вся процессия медленно потянулась к дворцу наместника.

***

Малый придворный совет, составленный из ближайших к Гашибей-хану людей, собрался в третьем дальнем дворе дворца правителя. Тут в прохладном шелесте фонтана, среди апельсиновых деревьев и роскошных цветников, располагалась мраморная беседка, выбранная наместником для подобных целей.

Согласно местным обычаям, собравшиеся расселись прямо на полу, покрытом в несколько слоёв дорогими коврами. Председательствовал, как водится, сам Гашибей-хан, изнеженный толстяк лет сорока-пятидесяти. Не смотря на простодушное лицо и женственные манеры, этот самовластный чиновник отличался повышенной жестокостью, и Кен всегда рядом с ним держал ухо востро. Сегодня это могло стать особенно актуальным, так как наместник выглядел встревоженным, хотя и не подавал вида. Небрежно развалившись на целой груде шёлковых подушек, толстяк посасывал мундштук кальяна, выпуская время от времени клубы ароматного дыма.

Остальные участники совета тоже были хорошо знакомы Кену. По левую руку от наместника расположились придворные чародеи Абдал Джамаль и Раби Цуян, место справа заняли заслуженные старики-генералы Мурза-паша, Ага-паша и Ходзин-паша. Наёмников, составлявших едва ли не половину армии наместника, представляли капитаны Рекс Курт и, собственно, Кен Абара.

Лишь трое присутствующих не являлись постоянными участниками этого сборища. Они сидели отдельно, прямо напротив Гашибей-хана, и в своих бархатных камзолах сильно выделялись на фоне "местной" публики, обряженной в шёлковые халаты и разноцветные шапочки.

- Мы собрали вас здесь, чтобы заслушать послание нашего суверена, - важно объявил Гашибей-хан, когда с приветственными церемониями было покончено и все наконец-то расселись. - Ибо солнцеподобный правитель империи Акан, луноликий покровитель Южных феодов, император Леопольд-второй изъявил нам свою милость, направив сюда своих уважаемых послов.

Тут взгляды придворных обратились на троих человек, прибывших из столицы Акан и доставивших письмо императора. Кен тоже рассмотрел их повнимательней. Старшему из послов было слегка за пятьдесят, в его бородке, постриженной модным клинышком, уже проглядывала седина, а на лице появились первые морщины. Двоим другим Кен бы не дал больше тридцати. Оба выглядели опытными воинами и, судя по богатству одежды, так же как их старший товарищ представляли высшую имперскую знать, никак не ниже барона.

- Сейчас уважаемый Абдал Джамаль зачитает нам послание императора, - продолжил тем временем Гашибей-хан и, повернувшись к советнику, махнул рукой: - Давай уже, начинай.

Джамаль встал, раболепно поклонился наместнику, бережно взял в руки письмо Леопольда второго, трижды приложил его ко лбу, бормоча молитвы, снова поклонился, но теперь уже письму и, наконец-то покончив с церемониями, сломал сургучную печать. Прочистив горло вежливым покашливанием, он торжественно прочитал:

"Гашибей-хану наместнику трона в Хараджане.

Мы император Леопольд II изъявляем вам свое большое благоволение. В эти смутные, нелёгкие для нашей династии годы, когда множество наших старинных вассалов проявляет преступное неблагоразумие и потворствует гнусному мятежу, затеянному изменником Д'Аржи (да будет его имя проклято в веках!), вы остаётесь верным слугой и опорой императорского трона. Сиё благородство, сия алмазная твёрдость и сия преданность заслуживают самой достойной награды!

Настоящим посланием официально извещаем, что в благодарность за ваши заслуги перед троном вы получаете титул герцога Киджо. Вам и вашим законным наследникам передаются в вечное владение города Соба и Киджо с прилегающими землями на восемьдесят вёрст в округе. Согласно уставам и традициям империи Акан, вам, как властителю вверенных территорий, передаётся право распоряжаться жизнью и душой людей простого сословия, доверяется вершить суд и собирать налоги от имени императорской короны.

По получению сего послания вам надлежит немедленно принять указанные владения под своё начало. Вам должно в кратчайший срок обеспечить соблюдение законов и порядков империи на вверенных вам территориях.

И помните: мы всегда благосклонны к нашим верным слугам, но к ослушникам и изменникам мы всегда беспощадны.

Леопольд II, Император"

Когда отзвучало последнее слово, в беседке повисла гробовая тишина. Наместник и его приближённые молча осмысливали услышанное.

"Да уж, старина Леопольд подложил наместнику знатную свинью, - усмехнулся про себя Кен. - Чего только стоит это сомнительное назначение. Подумать только: герцог Киджо!"

Всё дело в том, что города Киджо и Соба уже больше года находились на контролируемой мятежниками территории. Так что невинная с виду фраза "принять указанные владения под своё начало" по сути подразумевала, что новоиспечённому герцогу предлагается взять их силой. А учитывая, что партия Д'Аржи была сейчас не менее, а может быть даже и более могущественна, чем партия короны, с жалкой армией Гашибей-хана нечего было и думать о завоевании этих земель.

"К тому же этот тон послания? Прям не письмо, а приказ какой-то! - продолжал поражаться Кен. - Конечно город Хараджан, где Гашибей-хан числится наместником, официально считается составной частью империи. Однако, я думал, всем давно известно, что и Хараджан и остальные южные феоды живут самостоятельно. Плевать они хотели на желания и приказы столичной власти!"

Да, с этой точки зрения письмо императора можно было расценить как прямое оскорбление местного владыки.

"Но хуже всего звучит последняя фраза: "беспощадны к ослушникам". Что это вообще такое? Император угрожает нам?" - удивился Кен.

Похоже, остальные участники совета мыслили примерно также, и первым не выдержал Ходзин-паша:

- Какая-то чушь! - брызгая слюной, прорычал он. - О чём только думает этот пустоголовый император? Как может господин Гашибей-хан уйти из Хараджана в Киджо? На кого он оставит свои земли? Стоит увести войска и этот шакал, Кулай-хан, сразу займёт город!

- Это неслыханно! - закивали головами оба других генерала. - Господин Гашибей-хан не станет совершать подобную глупость.

"Поосторожней старичьё! Не забывайте, что этот пустоголовый император всё ещё наш суверен, и у него всё ещё есть половина империи в подчинении", - холодно подумал Кен, но вслух произнести остерёгся.

А вот послам, вернее одному, старшему из них, хватило-таки храбрости сказать нечто подобное вслух:

- Таков ваш официальный ответ? - с ледяной улыбкой поинтересовался он. - Тогда я буду вынужден сообщить императору, что Гашибей-хан считает Хараджан своими землями! Не кажется ли вам, что это равносильно измене?

Своими смелыми словами посол вмиг охладил пыл генералов, попутно заработав уважение Кена.

"Какой же силой воли надо обладать, чтобы в подобной ситуации вести себя так спокойно? - восхищённо подумал Абара. - Будь я проклят, этот человек недаром ест свой хлеб! Но теперь у наместника осталось лишь три варианта. Первый: втихую устранить послов и попытаться замять всё произошедшее. Второй: открыто воспротивиться императорской власти, тем самым, присоединившись к мятежу. Ну и третий последний: принять новое назначение и постараться потянуть время. Так что же выберет Гашибей-хан?"

Практически все придворные быстро пришли к тем же выводам и, ожидая ответа на свой вопрос, уставились на толстяка-наместника. Тот же продолжал молчать, помрачнев, словно грозовая туча. Тяжёлая внутренняя борьба отразилась на его лице. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он, наконец, заговорил:

- Нижайше прошу прощения за грубость моих невежественных подчинённых! Я обязуюсь наказать их со всей строгостью! - пообещал наместник и театрально погрозил кулаком своим присмиревшим генералам. - Нет слов, чтобы достойно описать великую благодарность, испытываемую мной к нашему господину за столь высокое назначение. Однако горькая печаль разрывает мне сердце при мысли о том, сколько понадобится времени для исполнения его священной воли. Нужно раздобыть денег, собрать войска, подготовить порох и провиант, - голос Гашибей-хана обретал силу по мере того, как он продолжал говорить. - А вас, уважаемые послы, я попрошу заверить императора в моей вечной преданности. Завтра же я напишу ответ и подготовлю дары...

"Ага, значит, он выбрал последний вариант, - саркастически усмехнулся Кен. - Трусливо, но может быть и правильно. Кто знает..."

Больше на совете не произошло ничего значительного. Завершив все положенные по такому случаю церемонии, наместник проводил послов и распустил придворных, задержав при себе лишь нескольких, самых близких людей. Кен, не входивший в этот узкий круг, направился к воротам дворца, где ранее оставил свой паланкин и свою охрану. Теперь он собирался поехать домой и наконец-то выспаться, но судьба распорядилась по-другому. В нижнем зале дворца неподалёку от выхода, он столкнулся с послами императора, которые, похоже, кого-то ждали. Кен кивнул и собирался пройти мимо, однако старший из послов неожиданно остановил его.

- Позвольте поинтересоваться, не вы ли тот самый Кен Абара, владелец амулета силы знаменитого хольда Асарада? - вежливо спросил он.

Давненько Кен не слышал этого имени, но амулет силы, являвшийся источником нынешней власти и могущества Кена, и правда раньше принадлежал хольду Асараду. Однако это было давно, пора бы уже прекратить вспоминать это имя!

- Я хольд Кен Абара, владелец амулета силы знаменитого хольда Кена Абары, - холодно ответил Кен, но, вспомнив хорошее впечатление, произведённое ранее послом, слегка оттаял и добавил: - У вас ко мне какое-то дело?