Читаем Колибри (СИ) онлайн бесплатно

Колибри

Автор: Росса

Беты (редакторы): flash of rock

Фэндом: Ориджиналы

Персонажи: Люсьен/Алекс, Женька/Леон и т.д.

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Романтика, Флафф, Детектив, POV

Предупреждения: Нецензурная лексика, Underage

Посвящение:

Всем моим читателям!

Пролог

Как всегда, небольшое начало. Надеюсь, что понравится.

Алекс.

Завтра мне исполняется шестнадцать.

- Уже шестнадцать, - тихо вздыхают мама с папой.

- Ещё только шестнадцать, - с сожалением говорю я.

- Не торопись вырасти, сын, - папа с улыбкой ерошит мои волосы. - Детство – это прекрасно. Никаких забот и хлопот. Кстати, как ты думаешь его отмечать?

- Да, как всегда, у деда. Бабуля опять что-нибудь придумает. Её хлебом не корми, дай организовать шоу.

- Что тебе подарить? – мама смотрит на меня с нежной и немного робкой улыбкой. Её только недавно выпустили из заключения, и она ужасно боится, что мы будем её ненавидеть. Глупо. Что бы там ни было, но она наша мама. И если её простил Женька, то почему мы должны сердиться?

- Да мне всё равно, - пожимаю плечами, - пусть будет сюрприз.

Ну не говорить же мне им, что подарок, который я хочу получить, попросту невозможен. Это мечта, загнанная далеко на задворки моей души. Недосягаемая мечта.

- Хорошо, - папа смеётся, - сюрприз, так сюрприз.

Предки покидают мою комнату, тихонечко прикрывая за собой дверь. А я встаю около большого зеркала и начинаю себя внимательно рассматривать. Вот почему природа ко мне так несправедлива? Если ей хотелось отдохнуть, то почему обязательно на мне? Из всей семьи я самый маленький. Брату, Серёге, всего четырнадцать, а он на полголовы выше меня, даже двенадцатилетняя Алиска того и гляди меня догонит. А ещё я какой-то весь серый. Волосы пепельные, глаза серые, смахиваю на воробья–задохлика, который в детстве много болел, поэтому не смог стать орлом. Вон, Серёга яркий: русые волосы, голубые глаза. На папу похож невероятно, а я ни на кого.

- Сам на себя похож, - Женька всегда смеётся над моими причитаниями. – И поверь, ребёнок, это здорово быть похожим на самого себя.

Я ещё раз внимательно осматриваю себя в зеркале, но, к сожалению, за прошедшую минуту ничего не изменилось. Если честно, я до колик завидую Олегу. Создавая его, природа явно замыслила шедевр и сотворила совершенство. Когда я начинаю петь оду нашей ванильке, Люсьен, который частенько бывает у Женьки с Леоном, всегда морщится:

- Меня лично совершенство пугает. С ним очень тяжело жить, это только Родьке и под силу. Я бы за семь лет это его совершенство пришиб раз двести.

- Так его вроде не за что? – Женька усмехается. – Тихий домашний мальчик.

- Было бы за что, пришиб четыреста раз, - тут же взвивается Люсьен.

- Кровожадный ты, Люська, - Женька качает головой и переводит взгляд на меня. - А ты не нуди. Ты несовершенен, зато очарователен. Мне нравишься, - и эти его слова, как бальзам на душу, а загнанная на задворки мечта робко поднимает голову. А вдруг?

К деду я приехал с утра пораньше, это была уже маленькая традиция. Он встретил меня на пороге и, ласково обняв, поцеловал в макушку.

- С днём рождения, Алекс. У меня для тебя подарок.

- Я надеюсь, это не золотой унитаз? – я насмешливо смотрю на деда, с него станется подарить что-то подобное.

- Нет, а что хочешь себе такой? Могу пригласить мастера, облицуем твой.

- Да ну тебя, дед. Вечно ты прикалываешься. Так что за подарок? - ловлю себя на том, что мне любопытно. Блин! Ну, никак с детством не расстанусь. Интересно, оно в моей попе ещё долго играть будет?

- Держи, - дед кидает мне ключи.

- Мотоцикл, машина? – я чувствую, как от радости всё начинает петь.

- Ха, - дед улыбается, и от этого на его лице появляются новые морщинки, лучиками разбегающиеся от лукавых голубых глаз. – Квартира.

- Зашибись, - это всё, что я могу произнести в данную минуту. – И мне можно туда переехать?

- А это ты у родителей спроси. Может и отпустят.

Я, наконец, отмираю и кидаюсь деду на шею. Всё-таки он у меня очень классный. Самый классный!

До прибытия гостей закрываюсь в бывшей папиной комнате, там удобно мечтать. Тихо, спокойно. Уваливаюсь на кровать, закрываю глаза и засыпаю.

- Ребёнок, ребёнок, - меня легко трясут за плечо, - хватит дрыхнуть, весь праздник проспишь.

- Пофиг, - отмахиваюсь я от Женьки, которого видимо, отправили меня будить.

- Прости, Лекси, - притворно вздыхает эта рыжая бестия (так его дедушка зовёт), - но ты сам напросился.

Через секунду я, взвизгнув, слетаю с кровати и бешенными глазами смотрю на Женьку и на розовую лейку в его руках.

- Я тебе не бабушкины цветы, чтобы меня поливать! всю футболку залил! В чём я буду праздновать?

- Знаешь, - Женька, прищурившись, смотрит на меня, - после того, как ты в ней поспал, вода ей уже не повредит. На, держи, - он снимает со стола пакет и кидает мне. – Дарю.

- Футболочка эксклюзивная? - я вытаскиваю из пакета серебристую ткань.

- Нет, на рынке покупал, специально ездил, – я натянул подаренную вещицу, и Женька, внимательно осмотрев меня, хмыкнул. – Ну, вроде ничего, с размером угадал, хотя продавщица мне долго доказывала, что для воробьёв у них одежды нет.

- Я не воробей, я – орёл! – гордо вскидываю голову.

- Как скажешь, орёл, так орёл, - покладисто соглашается Женька, - мелкая разновидность.

Нет, почему он такой? Последнее слово всегда остаётся за ним. С ним даже дед не рискует вступать в словесные перепалки. Только Олег, но тому тоже палец в рот не клади, откусит вместе с рукой.

- Футболка – это подарок Кирилла, так что не переживай, в единичном экземпляре, – я только киваю, есть у меня маленький заскок, не люблю ширпотреб.

- А что подаришь мне ты, Белочка? – я очень редко пользуюсь этим Женькиным прозвищем, он его не очень любит.

- А чтобы ты хотел получить? Только учти, свой мотоцикл я тебе не отдам. Он мне дорог.

- Жмот, - смеюсь я.

- Так всё-таки, что бы ты хотел получить?

Я закрываю глаза и кидаюсь в омут с головой.

- Тебя!

Глава 1

Алекс.

Я испугался собственной смелости. Вот зачем я ему это сказал? Два года молчал и любил на расстоянии, и питал пусть крохотную, но надежду на то, что когда-нибудь он ответит мне взаимностью. А сейчас я, скорей всего, лишусь и этого крохотного лучика надежды. От страха зажмурил глаза и вцепился в медальон, висящий у меня на груди. Эта серебряная вещица была у меня с рождения, и я всегда считал её моим талисманом. Носил не снимая. Металл приятно холодил пальцы и успокаивал.

- Я даже не знаю, как на это реагировать, - услышал я тихий Женькин голос и распахнул глаза.

Он смотрел на меня с немым изумлением и ... жалостью. А вот это он зря! Меня жалеть не надо. Человек сам выбирает свою судьбу и должен уметь отвечать за свои поступки. Мне всегда казалось, что я умею.

- Лекси... - продолжил Женька, но я подошёл к нему и решительно закрыл его рот рукой.

- Помолчи, дай сначала мне сказать.

Он кивнул и, убрав мою руку, отошёл к окну, опустившись на подоконник, приготовился слушать. Я нервно прошёлся по комнате и остановился напротив него.

- Жень, я не прошу у тебя многого, потому что всё понимаю. Ты любишь Леона. Но именно потому что любишь, должен меня понять. Чувствам нельзя приказать. Я не могу заставить себя отказаться от своей любви. Она сильнее меня. А от осознания, что, как бы сильно я тебя не любил, ты не ответишь мне взаимностью, становится только хуже. Я уже два года пытаюсь жить с тем, что сжигает меня изнутри. Я люблю Леона, но когда вижу, как он обнимает тебя, мне хочется его убить. Жень, - я поднял голову и посмотрел в его глаза, - у меня сегодня день рождения, и я прошу, пожалуйста, подари мне всего одну ночь... Всего одну...

Женька отвернулся к окну и напряжённо стал вглядываться в глубину сада, он молчал. А я впервые почувствовал, что время осязаемо. Оно тянулось медленно-медленно, как густой сироп.

- Жень, - тихо позвал я, обняв его и уткнувшись лбом ему между лопаток, - Женечка...

Он резко повернулся, и я отшатнулся. В его глазах плескалась такая мешанина чувств: злость и жалость, нежность и какое-то глухое отчаянье. И боль...

- Сядь, - он кивнул на кровать, - сядь и послушай, что я тебе скажу, ребенок.

Я послушно опустился на кровать, и, прислонился спиной к стене, подтянув к себе коленки.

- Я мог бы пойти против себя и сказать тебе "да". Подумаешь, всего одна ночь. Мизер. Но ответь-ка мне, как бы мы жили дальше? – он смотрел на меня очень серьёзно и внимательно.

- Всё бы осталось по-старому. А мне бы было достаточно воспоминаний. Я бы их нежил и лелеял... - тихо пролепетал я.

- Чёрта с два! – Женька нагнулся ко мне и, схватив за плечо, тряхнул. - Чёрта с два бы всё осталось по-старому. Не надо себя обманывать. О да, сначала бы ты успокоился и на какое-то время отстал от меня, но потом... Мысль о том, что ты смог получить меня один раз, так почему не сможешь второй, третий стала бы тебя преследовать, переходя в разряд навязчивых. Робкое: а почему нет? С каждым разом набирало бы силу. Ничем хорошим это бы не закончилось.

- Откуда ты знаешь? – взвился я. – Ты вообще обо мне ничего не знаешь.

- Ты прав, тебя я не знаю, но я хорошо знаю себя, - Женька снова отошёл к окну. – Я не люблю врать. Умею, но не люблю. Ложь всегда выплывает наружу и причиняет боль, а самое главное, она разрушает доверие между людьми. А тут... Мне бы пришлось лгать человеку, которого я люблю больше жизни. Ты не понимаешь, Лекси... - Женька устало и как-то обреченно провёл рукой по лбу. – Мне неприятно причинять тебе боль. Я люблю тебя, как младшего брата, но я не могу ничего тебе дать. Если уступлю, причиню боль человеку, который мне дороже всего на свете. Я не могу...

- А мне ты, значит, причинить боль можешь? – произнося это, я прекрасно понимал, что использую запрещённый приём, но остановиться уже не мог.

- Ты уверен, что хочешь услышать ответ, Лекси? – Женька тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

- Хочу, - упрямо проговорил я.

- Могу, тебе могу. Всем могу, кроме него. И сделать с этим ничего уже нельзя. Прости, - он с жалостью посмотрел на меня и стремительно вышел из комнаты.

- А ты чего хотел, дурак? – обратился я к своему отражению в стекле, висящей напротив книжной полки. – Ведь прекрасно знал, что так будет.

Я уткнулся головой в колени, чувствуя, как горячие слёзы бегут по моим щекам. Я совершил большую глупость и теперь лишил себя даже призрачной надежды.

- Лекси, а ты что это сидишь один? Тебя там гости ждут, – с порога послышался весёлый голос.

- Сейчас иду, - буркнул я.

- Ты что, плачешь? – Люсьен, а это был именно он, стремительно подлетел ко мне и, подняв мою голову, заглянул в глаза. – Плачешь, глупый ребёнок. Что ты натворил? Хотя, не отвечай. Судя по тому, в каком состоянии отсюда вылетел Женька, ты сглупил и признался ему в любви.

- Откуда знаешь? – я потрясённо посмотрел на Люську.

- Ой, тоже мне секрет Полишинеля. Да о том, что ты в него влюблён, все догадались, кроме него. Впервые наш проницательный Женька не заметил того, что другим видно невооружённым глазом.

Люсьен вынул из кармана платок и начал вытирать мне слёзы.

- Значит, все знали и в душе смеялись надо мной. Как же, глупый Алекс. Разве меня можно полюбить? Кто я? Серая птичка, воробей. Кому такой нужен... - от жалости к самому себе я снова заплакал.

- Глупый, - в голосе Люсьена звенела щемящая нежность, а может, мне это только показалось, - ты не серый, ты сам не знаешь насколько яркий. Не воробей, а...

- Хватит, - я решительно прервал его и вскочил с кровати. – Я не позволю тебе жалеть меня. Мне не нужна ничья жалость, ясно?

- Лекси...

- Не смей меня так называть. Меня зовут Алекс!

- Прости, - голос Люсьена вдруг стал злым, - это же Женькин эксклюзив. Как я мог забыть, что так тебя называет только он. Знаешь... Хотя, что я тут буду распинаться, ты сейчас никого слушать не будешь. Так что, приведи себя в порядок и иди к гостям. Они не виноваты в том, что ты страдаешь глупостью и не видишь дальше собственного носа.

Люська выскочил из комнаты и громко хлопнул дверью, а я потрясённо посмотрел ему вслед. Это что сейчас было? Он что, ревнует? Я тряхнул головой, отгоняя бред, лезущий в голову. В одном Люська прав, мои гости не виноваты...

Приведя себя в порядок, я отправился в холл, но по дороге увидел приоткрытую дверь дедова кабинета. Захотелось поговорить с ним, он умел успокаивать, как никто другой. Я уже взялся за ручку, когда услышал папин голос:

- Не представляю, что делать?

Я осторожно заглянул в щель, папа стоял посреди дедушкиного кабинета с большим белым конвертом в руках.

- Ты должен отдать это Алексу. Он вправе знать. Это, в конце концов, часть его наследия.

- Ты понимаешь, что нам придётся рассказать ему, что он не мой сын?

Папа, посмотрел на конверт таким взглядом, как будто держал в руках змею.

Я не слышал, что ответил дедушка, тихо сползая по стене.

«Не мой сын! Не мой сын!» - стучало у меня в голове.

- Алекс, - как сквозь вату я услышал испуганный вскрик Серёжки, поднял голову и понял, что он тоже это слышал. На его вскрик выбежали дед и папа. Хотя мог ли я теперь его так называть?

- Алекс... - отец протянул ко мне руки, но я, вскочив, отпихнул их.

- Скажите, что это неправда. Это шутка такая? – я с надеждой переводил взгляд от деда к отцу и назад. Они же только отводили глаза.

- Здорово, - горько рассмеялся я, - ненавижу свой день рождения.

- Алекс, - папа рванулся ко мне, но я, развернувшись, побежал к выходу, по дороге врезавшись в Люсьена. Видимо вид у меня был ещё тот, поскольку на лице Люськи отразился испуг.

- Малыш, что с тобой?

- Увези меня отсюда, - я крепко вцепился в парня. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Люсьен не стал ничего говорить, просто схватил меня в охапку и выволок из дома.

Глава 2

Люсьен.

Я всегда задумывался над тем, почему человек влюбляется? Нет, не так. Почему для любви выбирается именно этот человек, а ни какой-нибудь другой? С любовью с первого взгляда всё более-менее понятно. Увидел, получил поленом по голове в виртуальном смысле, искры из глаз посыпались, птички перед ними запорхали, сидишь, как дурак, пялишься и лыбишься во все тридцать два зуба. А как быть с любовью с двадцатого, тысячного или миллионного взгляда?

Был пацан, бегал перед носом, мельтешил и ничего, кроме раздражения, не вызывал. Лез с вопросами, причем всегда не вовремя, и очень хотелось схватить его и как следует отшлёпать, чтобы не встревал во взрослые разговоры. И казалось, что так будет всегда, но в один прекрасный момент я пришёл к другу в гости и застал там этого пацана. Он сидел на полу, по-турецки скрестив ноги и положив перед собой альбом, водил по нему карандашом. Солнце, заглядывающее в окно, путалось у него в волосах, а он, ничего не замечая вокруг, рисовал. Я, застыв на пороге, смотрел на открывшуюся передо мной картину и понимал, что прекраснее ничего в своей жизни не видел. Карандаш легко скользит по бумаге, ведомый рукой с изящными тонкими пальчиками, вторая рука потянулась к волосам и аккуратно заправила прядку за маленькое ушко, и от этого простого жеста у меня по телу побежали мурашки. Наконец, меня заметили и, подняв глаза, улыбнулись. В эту минуту я понял, что отдам всё на свете, лишь бы он улыбался так всегда.

- Привет, Люсьен! – проговорил Алекс, а улыбка стала ещё очаровательней. – А Женьки и Леона нет.