Читаем Кокон для души онлайн бесплатно

Я видела сон.

По крайней мере, то, что я видела, казалось сном. А что это еще может быть? В круглом помещении с темными стенами, полом и расположенным посередине большим серым камнем явно проходил какой-то обряд. Закорючки, которыми был исчерчен пол и отчасти стены, излучали неяркий белый свет. Поскольку количество загогулин увеличивалось от стен к центру комнаты, в свете такой иллюминации особенно хорошо было видно возвышение, на котором лежало тело. В потолке неведомый архитектор проделал дыру. Ну, судя по тому, что отверстие величиной с арбуз имело загнутые книзу края и находилось ровно посередине потолка, я предположила, что это странный архитектурный изыск, а не недогляд местной управляющей компании.

Из дыры в потолке на лежащее на алтаре тело падал голубоватый неяркий свет. В этом свете хорошо было заметно, что на камне лежит голый зеленый гуманоид с длинными конечностями. Наверное, инопланетянин… ан нет, ошибочка вышла, инопланетянка, высокая, совершенно плоская, с маленькими глазами и тонкими губами. Видимо, при жизни инопланетянка сильно болела, потому что кожа её была пористая, как губка, бугристая и неровная, хотя, может, у них на Тау Кита (или откуда она там?) все такие.

Ближе к стенам, по кругу, центром которого был алтарь с телом, стояли другие гуманоиды. Трое из них были одеты в серые халаты с капюшонами, а остальные — кто как. У одного из серохалатных из капюшона торчала длинная борода с проседью, и, похоже, этот бородач был главный в обряде, по крайней мере, нес он какую-то тарабарщину с особым пафосом и почти постоянно. Изредка ему отвечали другие серохалатные.

Я смотрела на происходящее, находясь немного сбоку и сверху, своего тела не видела и не ощущала, но зато слышала рычаще-мяукающие звуки незнакомого языка. Что-то долго сон продолжается, но ничего не происходит.

От нечего делать я стала приглядываться к остальным участникам ритуала. Их было семеро: шесть мужчин и одна высокая девушка с рыжей косой и причудливо вплетёнными в прическу украшениями. В следующую секунду я поняла, что ошиблась с половой принадлежностью: рыжая «девушка» вдруг запела приятным баритоном.

Двигаться я не могла, да и освещение ближе к стенам оставляло желать лучшего, так что оценить лицо рыжеволосого не получалось. Слева от рыжика стоял невысокий черноволосый крепыш с короткой бородкой, дальше двое в халатах, потом огромный лысый детина, с двумя костяными дугами над висками, за ним, судя по совершенно седой шевелюре, высокий старик. Замыкал круг главный бородач, который что-то мяукнул, и на этот раз запел крепыш. Голос у него был погрубее, чем у рыжика, но пел он тоже неплохо, похлопала, если бы могла.

После партии крепыша, снова мяукнул главный и на этот раз запел лысый бугай. Ого, вот это голосище! Любители тяжелого рока, наверное, пришли бы в экстаз от такого голоса и порвали кумира на тряпочки. Да и сам бугай был одет так, что хоть сейчас на сцену: короткая коричневая безрукавка сразу на голое тело, штаны из какой-то грубой ткани, кожаные браслеты на руках и, главное, из-за спины выглядывала рукоять меча! Еще бы цепи на безрукавку и гитару вместо меча и готовая рок-звезда!

Конан-варвар и рок-звезда в одном флаконе закончил свою арию, снова вякнул бородач, и следом запел старик. Голос у него оказался совсем не старческий и весьма приятный, правда, прическа очень странная: челка была подстрижена ниже глаз. Может, мода такая?

Кстати, о моде: одеты ребята были несовременно. Будто на исторический фестиваль собрались, да еще и одежду нацепили то ли разных стран, то ли разных эпох. Рыжий щеголял в серой рубахе с кучей завязочек на рукавах. Невысокий крепыш был одет в приталенную куртку, а седой носил что-то среднее между пальтишком и пиджаком.

Но вот седой закончил сольное выступление, бородач толкнул речь, и вся компания дружно запела что-то похожее на «Напилася я пьяна-а-а…» Ни одного знакомого слова, но мотив один в один.

Вспомнилось, как лет десять назад мама потащила всю нашу семью на юбилей двоюродной бабушки. Так вот, там собрались бабульки и деды весьма почтенного возраста и, дойдя до кондиции, решили попеть. Поскольку половина исполнителей народного фольклора из-за склероза не помнила слов, то просто подвывала. Другая половина изрядно приняла на грудь и мычала неразборчиво, выходило примерно настолько же понятно. То есть, мотив еще как-то угадывался, а слова — нет.

Но вот, хоровое пение, наконец, закончилось, и мужики, затаив дыхание, уставились на инопланетянку, но та не подавала признаков жизни.

— Шхыр! Третий раз уже пытаемся, и все впустую! — в сердцах сказал крепыш.

Фига себе! Оказывается, они могут говорить по-русски, только вот первое слово не поняла. Может, он высморкался?

— Не ругайся в храме, — устало выдохнул бородач.

А, это он ругался, оказывается.

— И что будем делать дальше? — пророкотал Конан-варвар.

— Нужно сделать еще одну попытку! — с уверенностью фанатика постановил бородач

— Может, прервемся ненадолго? А то у всех уже ноги затекли, — внес предложение рыжий

— У нас мало времени, мы должны…

Что они должны сделать, я так и не узнала, потому что из скрытого в темноте хода выбежал подросток, лет четырнадцати:

— На храм напали! — прокричал он. — Отряд удерживает их у входа в долину, но их во много раз больше!

— Кто напал? — рыкнул лысый детина.

— Белые!

— Быстро, к ущелью! — резко приказал седой и направился в коридор, из которого прибежал мальчик

— Но как же… — растерялся бородач

— Попробуем снова через пять лет, а пока будем рассчитывать только на свои силы, — спокойно и твердо заявил седой. Быстрым шагом он пересек комнату и нырнул в проход, трое мужчин без возражений двинулись за ним. В комнате остались только трое в серых халатах.

Ничего себе авторитет! Не угадала я с главным заводилой, оказывается, тут седой отдает приказы. К слову, он совсем не старик, вполне молодой мужчина, только волосы почему-то совсем седые, прическа странная, и глядит сквозь длинную челку.

Интересно, что еще за белые, с которыми товарищи воюют? Что-то это мне напоминает? Белые, красные. Седой в роли Василия Иваныча воскрешает инопланетянку Анку на алтаре, а Петька… а который из них Петька? Наверное, все же, невысокий крепыш. Не помню, чтобы Петька носил рыжую косу до пояса или меч-кладенец, так что остальные товарищи исключаются. Ну и сюр же мне снится! Что это за слет красноармейцев?

Пока я предавалась размышлениям, жрецы о чем-то тихо беседовали, но вдруг бородач повысил голос:

— … тогда мы не сможем хранить тело еще пять лет!

Оу! Так они хранили тело пять лет, неудивительно, что Анка позеленела! Видимо, заплесневела, бедная.

— Из-за того, что мы проводили ритуал три раза, в накопителях нет достаточно магии, чтобы ввести кокон Анотлии в состояние анабиоза, — пояснил второй жрец.

— Но я был уверен, что обряд в этот раз завершится удачно, мне сама Орния послала знак. Как же так? — в неверии прошептал бородач — Откуда эти белые отродья узнали о храме?! Мы должны были попробовать еще раз, и тогда все бы получилось.

— Думаю, сейчас надо убрать тут все, вытащить накопители, а что делать с коконом решим потом, — внес предложение второй жрец.

— Да-да, — покивал головой бородач — Илай, отсоедини накопители.

Третий жрец, который, видимо, и был Илаем, поклонился бородачу и ушел из комнаты. И тут меня кто-то толкнул, причем, так сильно, что я оказалась прямо над телом Анки. В этот момент я осознала, что чувствует металлическая бляшка, которая притягивается к огромному магниту: нет никакой возможности сопротивляться.

Резко вернулись все чувства: холодный и почему-то мокрый камень под спиной, воздух раздувающий легкие. Сквозняк, ощущение затекшего тела, пересохший рот, мутноватый серый потолок над головой. Потолок с дырой посередине. Что это? Я в теле этого … этой Анки? Как такое возможно? Попыталась пошевелить ногами или руками, но тело не слушалось. Губы слиплись. Сон или все же не сон?

Тем временем жрецы о чем-то говорили, может позвать их? С невероятным усилием я повернула голову и уставилась на спины в серых халатах. Бородач шагнул вперед, а второй жрец вдруг сделал какой-то жест рукой, прошипев абракадабру. В спину впереди идущего ударил белый шарик, размером примерно с теннисный мяч. Бородач только и успел подставить вперед руки и упасть не на лицо, а на бок:

— Почему? — сипло выдохнул он. На длинную бороду, пузырясь на губах, текла кровь,

— Кокон Анотлии не должна заполнить душа — это приказ белого господина.

— Это ты нарушил призыв, вот почему… — каждое слово давалось бородачу с трудом.

— Да, я перенастроил накопители.

— Ты не уйдешь отсюда…

— Это избранные не уйдут, а я уже собрался, прощай!

С последним словом второй жрец по-особому опустил ладонь и резко выдохнул гортанное слово. Бородач вздрогнул и обмяк. От ужаса я замерла и даже не пыталась встать с алтаря. Ни во сне, ни тем более в реальности, при мне никогда никто не умирал, и никого не убивали, тем более так близко.

— Учитель! — звонкий голос прозвучал за моей спиной, — Ах ты, мразь, ты убил его! Предатель! Подстилка белоголовых!

Жрец-убийца резко развернулся:

— А, Илай, я хотел уйти до того, как ты вернешься. Не хотелось бы тебя убивать, но теперь ничего не поделаешь…

Предатель взмахнул руками и выплюнул несколько коротких слов, сзади меня что-то грохнуло, все пространство вдруг озарила яркая вспышка. Ослепнув на секунду, я не увидела, куда исчез жрец, но судя по звукам, основная борьба шла уже за алтарем. С трудом удалось повернуть голову, и моим глазам предстала завершающая картина боя. Илай, неловко подвернув под себя руку, лежал возле стены, а убийца, потирая глаза и слегка покачиваясь, медленно повернулся ко мне.

— Теперь надо уничтожить кокон… — сам себе напомнил убийца.

Каким-то шестым чувством поняла, что кокон — это про меня, а значит, я — следующая. Надо бежать! Но какое там! Для того, чтобы повернуть голову нужно было прилагать чудовищные усилия, а уж бежать, так и вовсе не реально.

Жрец, наконец, протер глаза, и уставился на меня. Несколько секунд мы непонимающе глядели друг на друга. То есть, он-то глядел непонимающе, а я — как кролик на удава. Во взгляде убийцы отразилось крайнее удивление:

— Не может быть! Ты…

Внезапно жреца окутали маленькие разряды, он затрясся и начал заваливаться на алтарь. Да его же бьет током! Постаралась отодвинуться подальше, и на удивление мне это удалось: я рухнула с камня на пол. От падения из легких выбило воздух, но к счастью, тело начало меня хоть немного слушаться. Кое-как, опираясь на алтарь, удалось подняться на трясущиеся ноги. Илай и второй жрец лежали возле камня и не подавали признаков жизни. Значит, Илай что-то сделал с убийцей, и того закоротило. Воняло горелыми волосами, жрец-предатель выглядел ужасно: выпученные безжизненные глаза, распухший язык, кровь из ушей и носа. Илай оказался закрыт телом предателя, но не оставалось никаких сомнений в том, что оба они мертвы. Меня замутило, захотелось немедленно уйти из этой комнаты.

Пока я доковыляла до стены, два раза едва не упала, но, с обретением опоры, дело пошло быстрее. Выходов из комнаты оказалось несколько, Илая отправляли в один из них, седой ушел в другой, а я случайно нашла третий, и, не задумываясь, повернула в него. Это оказался неширокий коридор, едва освещенный все теми же слабо светящимися белыми линиями, только на этот раз прямыми. Неудивительно, что в круглой комнате был такой сквозняк, сразу с тремя выходами и отверстием в потолке, как бы я пневмонию не заработала на этом алтаре, да и расхаживание в чем мать родила по каменным ходам и комнатам может плохо отразиться на здоровье.

По пути мне никто не попадался, храм казался совсем пустым и заброшенным: паутина, мелкий мусор по углам. Через несколько минут неспешного шествия в скудном свете я различила двери комнат, которые располагались справа и слева по коридору. Такая планировка напомнила мне типовые студенческие общаги, видимо, здесь и жили жрецы.

Я вошла в первую комнату справа по коридору. Маленькое квадратное помещение, хоть и было освещено немного лучше, чем коридор, но не радовало дизайнерскими изысками и чистотой. Небольшое оконце, застекленное толстым мутным стеклом, узкая деревянная кровать без спинок и матраса, каменная лавка, стол и сундук без крышки. Держась за стену, я дотащилась до сундука и заглянула в него в надежде найти хоть какую-то одежду, чтобы прикрыть наготу, но увидела лишь толстый слой пыли.

Ноги совсем ослабли от такого марш-броска, надо было немного отдохнуть. С трудом доковыляв до кровати, я присела на голые доски. Сразу же заболела спина, пришлось лечь животом кверху, чтобы дать отдых всему телу и собраться с мыслями. Основной вопрос на повестке дня, звучал так, как в анекдоте: «Иде я нахожусь?» Реальность ощущений, логичность происходящего и, наконец, продолжительность приключений — все вызывало у меня серьёзные сомнения в том, что окружающее меня, действительно сон. Все чувства упрямо твердили о том, что все это происходит на самом деле. Во сне не осознаешь себя так ясно и настолько долго. Как правило, если осознать, что тебе это просто снится, то все чувства притупляются, и ничего не стоит проснуться. У меня все наоборот: чувства не притупились, а обострились, дополнились, да и проснуться я не могу, сколько не пытаюсь.

Что же получается? Уснула в кровати, проснулась не понятно где и не понятно кем. Значит, надо вспомнить, как я вчера уснула. Может было, что-то необычное? Но вспомнить, что было вчера вечером, не получалось. Никак. Стоп, а кто я? Меня даже бросило в жар от мысли, что я себя не помню, но мозг, будто сотрудник почты России, не торопясь, распаковывал воспоминания.

Имя у меня обычное — Ольга, фамилия тоже не блещет оригинальностью: Гладкова. Самая, что ни на есть средняя семья: мама папа, брат и я, тридцать два года, не замужем, но живу с любимым мужчиной уже четыре года. Работаю технологом на производстве бумаги. Как страницы книги передо мной прошли воспоминания: работа, семья, друзья и мой возлюбленный Миша. Кроме работы, у меня много интересов: водный и горный туризм, настольные игры, путешествия.

И тут на меня накатили воспоминания, последнее, что запомнила, перед этим «сном». Я не засыпала, я — умерла. Мы с Мишей и друзьями ехали на туристическом автобусе в горы. Опасный серпантин дорог, водитель не справился с управлением, и автобус рухнул в пропасть. Никто не смог бы выжить, упав с такой высоты.

Мне стало трудно дышать, осознание происходящего, затопило мозг. Я вскочила с кровати, точнее попыталась вскочить и тут же упала обратно. Меня трясло от понимания того, что мой любимый умер, и я его больше не увижу, так же как и своих родителей, брата, племянников, подруг. А как же мама и отец? Они похоронили меня уже, наверное. Ох, только бы с мамой ничего не случилось, у неё больное сердце! А как же мои племянники? Мы же хотели в воскресенье сходить в кино на мультики, я им обещала! А теперь, что им скажут? Что тетя умерла или уехала в Африку? Из глаз самовольно потекли слёзы.