Читаем Когти тигра онлайн бесплатно

Книга эта состоит из трех повестей о моих друзьях — военных моряках: разведчиках, минерах и связистах.

Начав войну трудной осенью 1941 года на Западном фронте под Москвой, мне посчастливилось быть свидетелем всесокрушающей победы нашей Советской Армии и нашего Военно-Морского Флота на Дунае, в центре Европы, весной 1945 года.

С этой победы, о которой рассказано в повести «Предела нет», я и решил начать свою книгу. Ничто не в силах было остановить неотвратимо развертывавшуюся пружину наступления. Ничто не в силах было сломить или согнуть дух советского воина — даже злая химия, воплощенная в таинственной «формуле страха». Патриотический порыв и отвага неизменно побеждают страх!

От души благодарю гвардии майора запаса В. И. Васильева, бывшего командира отдельного дивизиона самоходных орудий, и инженер-капитана 1-го ранга В. А. Калганова, которые поделились со мной своими воспоминаниями, давали по ходу работы ценные советы и, наконец, внимательно просмотрели рукопись.

Вторая повесть в сборнике, «Когти тигра», по преимуществу документальна. В основу ее положена история двух подвигов, совершенных выдающимся минером — Народным Героем Югославии контр-адмиралом Г. Н. Охрименко. Впервые подвиги эти были описаны мною и покойным К. Г. Баштанником, бывшим начальником походного штаба бригады траления, которой командовал Григорий Охрименко на Дунае, а затем опубликованы нами в десяти очерках, напечатанных последовательно в газете «Красный флот» в конце 1945 и в начале 1946 года. Впоследствии, приступив к работе над повестью, я, с помощью ее героя, тщательно выверил каждую деталь и внес много новых важных дополнений, за что выражаю контр-адмиралу Г. Н. Охрименко свою глубокую благодарность.

Третья повесть, «Бухта Потаённая» посвящена североморцам — связистам береговых постов службы наблюдения и связи, о малозаметном, но героическом ратном труде, которых до сих пор непростительно мало писали. Им приходилось сражаться на два фронта: против гитлеровцев и против враждебной стихии Арктики. В условиях, когда связисты одного из постов очутились, по существу, в положении заполярных Робинзонов, даже такая, казалось бы, заурядная вещь, как строительство дома, уже превращалась в приключение.

На Северном флоте я побывал осенью 1943 года, то есть спустя год после дерзкого пиратского набега «Адмирала Шеера» с эскортом подлодок в Карское море. Поэтому я не решился бы писать повесть «Бухта Потаённая», если бы не бесценная помощь военных моряков, которые рассказали мне то, о чем я не знал и не мог знать. Большинство из них также взяло на себя труд придирчиво прочесть и рукопись.

Приношу за это сердечную благодарность адмиралу В. Н. Алексееву, вице-адмиралу Г. Г. Толстолуцкому, капитану 1-го ранга С. Ф. Житецкому, капитану 1-го ранга В. Т. Ткачу, капитану 2-го ранга Н. С. Серебряному, мичманам запаса, бывшим начальникам постов службы наблюдения и связи, Б. И. Быкову и А. Г. Максимову.

Если мои юные читатели, прочтя эти три повести, еще больше полюбят наш героический, победоносный Военно-Морской Флот, я буду считать, что выполнил свою задачу.

Разговор вполголоса над картой:

— Войдите в прорыв как острие копья! Двигайтесь по шоссе стремительно и без оглядки. Не тратьте время на расширение прорыва. Это сделают танковые части, следующие за вами.

— Понял, товарищ генерал.

— Задача ваша — проникнуть как можно глубже в немецкий тыл, ломая, расшатывая его своим дивизионом. Поэтому вперед, и только вперед!

— Ясно.

— Но это не все. Полчаса назад звонили из штаба флотилии. Их разведчик находится в тылу противника. Доносит, что в одном из населенных пунктов западнее Штернбурга обнаружен сверхсекретный военный объект чрезвычайной важности.

— Название этого пункта?

— Оно заканчивается на «шен» или «шин» — это все, что удалось расслышать. Под конец приема, по словам радистов, возникли помехи. Повторяю: объект расположен западнее Штернбурга, в стороне от шоссе. Записали? Учитывая сопротивление противника, сомнительно, чтобы вам удалось пройти так далеко. Тем не менее ставлю перед вами две дополнительные задачи: захватить секретный объект, воспрепятствовать его уничтожению противником. В случае невозможности — выяснить, что это был за объект, для чего во что бы то ни стало найти нашего разведчика. Его шифр-пароль — ЮКШС. Условное имя — Тезка.

Один из собеседников разогнулся над картой, одернул на себе китель.

— Разрешите выполнять, товарищ генерал?..

Прогноз немецких синоптиков.

Восьмого мая на рассвете воздух над Австрией качнулся от залпа тысяч советских орудий.

Если бы космонавты в то время уже летали вокруг «шарика», им с высоты полутораста или двухсот километров, наверное, представилось бы, что в Европе, там, внизу, произошло одновременно извержение нескольких вулканов. Тучи клубящегося черного дыма, время от времени прорезаемые огненными взблесками, медленно поползли на запад.

В тот день еще действовали «вулкан» в Чехословакии, вблизи Праги, «вулкан» в Южной Германии и «вулкан» в Австрии.

По австрийской земле текли, обгоняя друг друга, потоки лавы — наши наступающие войска. Не ослабляя ни на миг всесокрушающей ударной силы, потоки эти по пути распадались на ручьи и ручейки.

Попробуем же проследить с вами движение одного из таких сравнительно узких — в ширину шоссе — ручейков. Направление его известно: на Штернбург и, как вы помните, немного в сторону от магистрального шоссе…

«…Конечно, приходится пожалеть, что в ходе наступательных боев Вы были ранены и не смогли участвовать в завершающей операции в канун Победы. Понимаю, как важна для Вас малейшая подробность, касающаяся этого Вашего разведчика. Действительно, я был, по-видимому, последним человеком (не считая работников нашего штаба и врачей госпиталя), который видел его и говорил с ним.

С охотой откликаясь на Вашу просьбу, попытаюсь восстановить в памяти по часам и минутам все события на шоссе Санкт-Пельтен — Линц в этот удивительный, незабываемый день 8 мая 1945 года.

Выполняя поставленную командованием задачу, мой отдельный гвардейский дивизион в составе семи самоходных орудий СУ-76, одного танка Т-34, одного трофейного танка „пантера“, четырех трофейных бронетранспортеров и нескольких трофейных же самоходок и зенитных орудий выступил на рассвете из города Санкт-Пельтен, где занимал рубеж на танкоопасном направлении.

В 5:25 фронт противника был прорван, и мы вошли в прорыв.

Усилив темп огня, дивизион устремился к переправе через реку Пилах, но гитлеровцы опередили нас: железобетонный мост взлетел на воздух.

Тогда мы стали в лихорадке накатывать бревна на обломки моста, чтобы побыстрей переправиться через реку и не дать оторваться от нас гитлеровцам, отходящим на запад. Однако не прошло и 10–15 минут, как мне доложили: „Найден брод!“ Бросив мост, мы ринулись туда.

Тем временем пехота 29 сп[2], с которой мы взаимодействовали, сумела продвинуться на 2 километра в направлении Гросс-Зирнинг. Вскоре дивизион нагнал ее. Я начал сближаться с противником, который открыл по нас артиллерийский и пулеметный огонь. В 6:50 мы достигли реки Зирнинг. Однако немцы, стремясь задержать нас, успели взорвать мост и через эту реку.

В течение 20–25 минут мы навели переправу. Активную помощь дивизиону оказали освобожденные нами русские военнопленные из лагерей вблизи реки или угнанные рабочие (мы не успели в этом разобраться). На мой призыв помочь больше сотни мужчин бросились растаскивать свои бараки и поволокли к переправе все, что могло пригодиться. Преодолев водный рубеж, мы с ходу ворвались в Гросс-Зирнинг.

К 10:00 мы при содействии пехоты овладели населенным пунктом Лосдорф. Преследование немцев на шоссе продолжалось, не ослабевая в темпе.

Теперь мы все время висели на плечах противника, громили и уничтожали живую силу и технику, находясь непосредственно в его боевых порядках.

Немцы продолжали взрывать переправы. Их воинские части и подразделения, оставшись отрезанными, бросали оружие и сдавались. Но мы двигались вперед, не останавливаясь возле солдат, поднимавших руки. Я рассчитывал, что нас вот-вот нагонит танковый корпус генерал-лейтенанта Говоруненко с большим десантом пехоты, которая, как полагается, все довершит. Дивизион же, как вы знаете, должен был стремительно продвигаться на запад, создавая панику в тылу врага и сбивая его заслоны.

На одной из переправ отстали тылы и штаб, так как там, где пробирались самоходки и танки, не пройти было колесным машинам. После этого я приказал экономить снаряды и, нагоняя колонны немецких автомашин, давить их гусеницами.

На первом этапе наступления я докладывал штабу дивизии по рации о захвате каждого рубежа, а также посылал короткие боевые донесения с мотоциклистом. Но потом мы ушли слишком далеко — походные рации уже не могли вести передачу на такое расстояние. Что касается связи при помощи мотоциклистов, то она прекратилась из-за того, что гитлеровцы были теперь не только впереди, но и позади нас.

Примерно в 1,5 километра северо-западнее Лосдорфа нам преградил дорогу какой-то канал. Немцы взорвали мост, несмотря на то что часть их колонны не успела переправиться и вынуждена была сложить оружие.

Канал был неширокий, но глубокий, как противотанковый ров, и с бурным течением воды. Ни танки, ни самоходки не могли его преодолеть. Но недалеко от взорванного моста мы увидели штабеля стальных труб большого диаметра. Задыхаясь и обливаясь потом, мы накатывали в этот канал трубы, те тонули, но мы накатывали новые и новые пласты труб. Вода пошла по трубам, а танки и самоходки пронеслись по ним, как по бревенчатому настилу.

Переправившись через канал, мы нагнали отходящую немецкую колонну. Гитлеровцы не могли понять, как мы очутились по эту сторону водного рубежа и опять наступаем им на пятки. Бросив оружие, они в ужасе разбегались по обе стороны шоссе. Мы смерчем прошли по колонне без единого орудийного выстрела, не сбавляя хода.

Теперь путь к Мельку был открыт. Ни впереди, ни по бокам не видно было ни одного гитлеровца. Мы находились в глубочайшем немецком тылу.

За несколько километров до въезда в город Мельк я в целях предосторожности пересел из своего танка в трофейный бронетранспортер, после чего повел дивизион дальше.

У самой окраины Мелька мой командирский танк (Т-34), который шел впритирку за головным бронетранспортером, где был я, по какой-то причине отстал, тем самым немного придержав всю нашу колонну. И случилось так, что я первый влетел на бронетранспортере в город.

Это было в 11:35, я засек время».