Читаем Когда же тленное сие онлайн бесплатно

Когда-то здесь стоял дом, а теперь на гранитном основании под ветвями разросшегося орешника приткнулась небольшая голубая палатка. Утро высветлило купол неба, звёзды попрятались, и лишь арка Моста на нем осталась такой же яркой, как и ночью. Клапан палатки разошёлся, и из неё вылезла нескладная девочка лет двенадцати. Мраморная кожа на её лысой голове, казалось, сияет собственным светом.

Девчушка куталась в короткое пальтецо. Всё на ней было серого цвета: пальто, брючки, ботинки. Она вдохнула родниковый утренний воздух, прислушалась к голосам птиц, вытянула худые руки-спички и потянулась. В спине у неё хрустнуло. Длинными, как у цапли, ногами она переступила через золу импровизированного очага, и спрыгнула с каменного фундамента в орешник. Через полминуты в кустах зажурчало.

— Э-э-э-эй! — завопила девочка, появившись из ветвей уже с другой стороны палатки. — На чердаке! Подъем! — она шлепнула ладонью по ткани, и в палатке шумно завозились. — Солнечная опасность! Радиация поджарит тебя, как улитку!

Вздохнув, палатка выпустила из себя второго обитателя. Пожилой мужчина походил на девочку, как бывают похожи близкие родственники, включая белизну кожи и долговязость. Глазами, в которых зрачок занимал почти всю поверхность, вытеснив радужку на периферию, он встретился с такими же тёмными глазами девочки и улыбнулся. Морщины на его лице собрались лучиками в уголках рта и глаз.

— Защита, Анна, — сказал он хрипло. — Звезда и правда скоро взойдёт.

Анна проворно натянула на голову облегающую серую шапочку, и вытащила из кармана маску-очки. На свету её прозрачные стекла тут же поляризовались, ртутно блеснув. Маска закрыла ей пол-лица.

— Я наберу хвороста для костра, — сказал мужчина, — а ты разведи концентрат.

— Яволь, камрад, — ответила Анна басом.

Она установила над очагом металлический треножник и прицепила на крючок блестящий котелок. Назойливый звук, подобно жужжанию мухи, завладел на секунду её вниманием, но Анна мотнула головой и полезла в палатку. Таблетки концентрата полетели в котелок, бутыль с водой утробно забулькала, расставаясь с содержимым. Неприятный звук стал громче. Анна прислушалась.

— Ян! — крикнула она. — Ян!

Стрекотание и цокот, доносившиеся со стороны шоссе, сместились в их сторону. Что-то ломилось сквозь кусты прямо к ним. Птицы затихли.

— Полундра! — Анна метнулась за фундамент навстречу растерянному Яну с охапкой веток в руках. Он бросил ветки и сунул руку за отворот серой куртки в тот самый миг, когда из-под деревьев выскочила и вытянулась ввысь гигантская хромированная многоножка.

Шириной метра полтора и длиной все десять, тварь на половину своего роста нависла над Анной и Яном. Головогрудь многоножки украшал выгравированный крест с удлинённым нижним концом. Стрекот стих, лишь пощёлкивали, раскрываясь и закрываясь, многочисленные суставчатые лапы чудища.

— Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы[1], - металлическим голосом прогремела многоножка на староанглийском. В зеркальных масках стоящих напротив людей отражались окуляры камер, расположенных под каждой лапой инсекта. Солнце только-только показало свой край из-за горизонта.

Анне показалось, что напрягшийся было Ян заметно расслабился.

— Мир тебе, — сказал он. — Мы простые путники. Идём к Мосту.

Многоножка сдала назад и втянулась под деревья. Теперь её верхний край был на уровне головы Яна.

— Но не было среди них Сына человеческого… Идите с миром, — сказала она, — среди моря по суше, воды же будут вам стеною по правую и по левую сторону.[2]

Зашуршала трава, ветви сомкнулись — и словно не было никакого инсекта, секущего воздух острыми клинками.

Ян собрал рассыпанные ветки и разжёг костерок под котелком.

— Это трансмех был? — спросила Анна.

— Думаю, да.

— А чего он хотел?

— Не знаю, — Ян помешал варево в котелке длинной ложкой. — Я испугался, что мы нечаянно подошли к Хранилищу, и это страж. Но, видимо, он просто идёт своей дорогой.

— А крест, крест ты у него видел? Это что?

— Символ древних религий, — подув на ложку, Ян попробовал содержимое котелка. — Бессмертие, смерть, воскрешение — в разных системах по-разному.

— А как он нас нашёл?

— Садись завтракать, — Ян устроился у костерка, сложив свои длинные ноги, и разлил ароматное варево в миски. — По запаху, думаю. Хотя у него должна быть куча всяких приблуд.

Анна втянула воздух над миской.

— Ммм!.. Аромат! Гороховый суп с копчёными рёбрышками, мой любимый!..

Собрав палатку, они выбрались на шоссе. Холодный сезон кончился, и погода для конца апреля стояла прекрасная — сухая и нежаркая. Пластобетон, в отличие от почти исчезнувших бетонных покрытий и канувшего в Лету асфальта, прекрасно сохранился и даже почти не потрескался. Ноги путников мерили его желтоватую поверхность, словно два старинных циркуля. На лица, в дополнение к маскам, они натянули белые шарфы — две серые фигуры с рюкзаками за спиной.

— В древние времена римляне строили дороги, которыми европейцы пользовались тысячелетиями, — сказал Ян. Сквозь ткань его голос звучал глуховато. — Потом европейцы создали дороги, которыми можно пользоваться тысячелетиями. Вот мы сейчас идём по такой.

— Значит, теперь мы построим новые дороги, которыми?.. — с надеждой спросила девочка. Ян вздохнул и ничего не ответил.

Мимо час за часом тянулись заросшие цветами луга и частые перелески. Порой через дорогу сигал заяц, пару раз на обочину выходили и провожали путников влажными глазами хрупкие косули. Присутствия человека совсем не ощущалось, да и было ли оно здесь когда-нибудь?

— Как думаешь, мы найдём Хранилище? — нарушила молчание Анна.

— Марк говорил, Эмбанк должен быть неподалёку от схода с Моста, — задумчиво отозвался Ян. — Мы уже недалеко от пролива и первого крупного моста на пути. Вот и узнаем.

— Смотри! — вдруг воскликнула Анна.

Облака, затянувшие небо к середине дня, поредели, и в просветы между ними вклинились солнечные лучи. На одном из солнечных «островков» примерно в километре от них среди зелени трав сверкало тело многоножки. Бликующей зеркальной гусеницей она быстро ползла параллельно дороге, изредка вскидывая переднюю часть.

— Это тот же самый?

— А ты много видела трансмехов во время пути? — отозвался Ян. — Уверен, что тот же. Идёт туда, куда и мы.

— У нас появился попутчик, — засмеялась Анна. — Давай его как-нибудь назовём!

— Ты уверена, что это «он»?

— Такой солидный. Точно «он».

— Многоног?

— Мсьё Многоног! Или герр?

— Сэр? Сударь?

— Знаю! — торжественно сказал Ян. — Г-н!

— Что гн? — не поняла Анна.

— Г-н Многоног! Старинное сокращение от «господин».

— Замётано, шкипер! — басом отозвалась девочка.

Пообедали они на ходу. Во второй половине дня перелески исчезли, уступив место бескрайним лугам. Там и тут на них выделялись островки фиолетовых цветов.

— Приятно как пахнет, — Анна сбежала с дороги и наклонилась над цветком.

— Лаванда, — ответил Ян. — Здесь были лавандовые поля.

Когда солнце стало клониться к западу, они поставили палатку прямо на шоссе — вокруг не было более подходящего места, чтобы развести костёр.

— Веток нет, — развела руками девочка.

— Ничего, погреем лазером, — хмыкнул её спутник. — Не каждый же день баловать себя живым огнём.

Он поставил треножник и подвесил котелок.

— Дневное светило погрузилось в воды Тихого океана, оставив команду «Владычицы вод» наедине с их страхами и надеждами, и ночными тварями моря, — басом прокомментировала Анна закат и помолчала. — Как думаешь, Ян, — спросила она нормальным голосом, — бессмертные тоже смотрят на закаты?

Ян подошёл сзади и положил ей руку на плечо. Слабый ветерок шевелил травы в вечернем свете и доносил до них одуряющий аромат лаванды. Половина солнечного диска уже скрылась за горизонтом, а оставшаяся часть покраснела и шла рябью, как при плохой трансляции.

— В древности говорили, что ради таких мгновений стоит жить, — голос Яна был грустен и тих. — Если они уже не могут любоваться закатами, в чем смысл их жизни? Стать бессмертной, потеряв чувство прекрасного, не видеть красоту в мелочах-ты бы хотела?

Они стояли так, пока их не окутали мягкие прохладные сумерки.

Ночью Анну разбудили сполохи света на ткани палатки.

— Ян! — толкнула она своего спутника. — Погляди!

Снаружи творилось что-то странное.

Ян, кряхтя, выбрался на шоссе, за ним вылезла и Анна.

Г-н Многоног, устроившись метрах в пятидесяти от них, выводил в ночной тьме цветные линии, сферы, многоугольники. Вися в воздухе, они ярко светились.

Вдруг все эти композиции сложились воедино… и Ян с Анной оказались зрителями прекрасно выполненного голо.

Темнокожий молодой человек в красных одеждах стоял на пороге огромного храма. Навстречу ему шёл другой мужчина, тоже темнокожий. Его чёрные одежды оттенял лишь белый воротничок. В храме стоял полумрак, стены и своды терялись во тьме. Горели ряды свечей.

— Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего, отец! — крикнул молодой. — Но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают её принадлежащие к уделу его.[3] Завистью диавола, слышишь!

— Тише, сын, — спокойно ответил старший. — Здесь не место для крика.

— А я хочу кричать! У меня будет всё время мира!

— Но готов ли ты к жизни вечной? Мудр ли, соделал ли все дела свои земные, чтобы приступать к божественным?

Он протянул к молодому руку, но тот оттолкнул её.

— Бессмертие, пап! Ты что, не понимаешь? Вечная жизнь!

— Понимаю, — сухо ответил отец. — Но не алкаю его, ибо готов к жизни вечной в растворении с Господом в Царствии Небесном. А ты продаёшь его за царства земные.

Молодой дико рассмеялся.

— Что? Сдохнуть теперь, когда мы можем всё?

— Помнишь ли ты, как любила тебя мать? Её душа ждёт тебя на Небесах.

— Мама умерла! Умерла за годы до Прыжка! Но я не обязан. И нет никаких Небес — одна могильная тьма!

— Последний же враг истребится — смерть[4], - вздохнул отец.

— Вот мы и истребили её! — его сын закружился по храму. Его красные одежды развевались.

— А разве истреблена глупость? Невежество? Алчность? Злоба? Вы так и понесёте всё это с собой? Смерть была бы последним врагом, но оглянись — сколько вокруг нас других врагов человеческих? Разве вы их победили?

— Прощай! — крикнул молодой. — И не суди меня, отец!

Двери храма хлопнули. Голо медленно растворилось в ночи.

— Последний же враг истребится — смерть, — прогрохотал гн Многоног. Шумно стрекоча, он устремился в поля.

— Как тебе зрелище? — спросил Ян.

— Охренеть, — ответила Анна.

Глаза быстро привыкли к темноте, подсвеченной аркой Моста, и снова стали видны звёзды.

— Как ты думаешь, гн Многоног — отец или сын? — спросила Анна.

— Трудно судить.

Девочка вскинула голову вверх.

— Вон, вон его видно. Орион.

Созвездие выглядывало своим краем из-за горизонта.

— А наши отцы там, на Кольцах? В Орионе?

— Марк вернулся сюда, потому что потерял связь с остальными отцами, — ответил Ян. — Ты же знаешь, он был туннельщик и не мог рыскать по всем звездам. Он пошёл по Туннелю на Землю.

— Вот бы сейчас туда, на Кольца, — мечтательно сказала Анна. — Сильмариллы! И каждая планета прекрасней предыдущей. Приливы туманности! А мы шаримся по этим пустошам, как недобитки.

— Так и есть, — спокойно сказал Ян. — Эмбрионы остальных чакан вейху у Марка погибли. Он успел вырастить лишь тебя и меня, пока не разрушился сам. Его хард был слишком хрупким для земной гравитации. Здесь его никто не встретил, как он ожидал, и Марк рухнул в районе Урала.

— Прости, — сказала Анна. — Брр! Как вспомню Урал!

— Ничего. Давай спать — скоро утро. А я устаю в последнее время.

— Ну почему мы должны идти днём? — проныла Анна. — Поспим весь день, пойдём ночью, у меня глаза болят от этого солнца, и кожа зудит постоянно…

— Ночью мы можем пропустить Эмбанк. А Хранилище — наша цель. Мы должны идти, — терпеливо сказал Ян. — Viam supervadet vadens. Что я сказал?

— Дорогу осилит идущий, — буркнула Анна. — Ладно, пойдём спать.

— Завтра мы должны выйти к Мосту, — зевнул Ян.

Сначала показалась свалка. Она долго казалась просто тёмным пятном на горизонте, но вскоре детали прояснились, и стало ясно, что это.

Нагромождение корпусов — разных конфигураций, расцветок и размеров тянулось вдоль шоссе, сколько хватало глаз. Местами громоздились совершенно чудовищные механизмы — исполины и левиафаны машинного мира.

— Что это? — спросила Анна. Во время их путешествия от Уральских гор ничего подобного пока не встречалось.

— Чинжи, конечно, — ответил Ян. — Вышедшие из строя.

Время и непогода мало тронули сохранность громоздящихся штабелями машин. Большинство выглядело новёхонькими. Но Анна знала, что выходили они из строя не из-за механических поломок.

Гн Многоног тоже оказался там. Внезапно один из штабелей рухнул, и на его вершине возникла сверкающая многоножка. Она принялась разбрасывать корпуса чинжей, словно что-то выискивая.

— Может, ищет детали для ремонта. Думаю, нам ему лучше не мешать, — сказал Ян, упреждая вопрос девочки.

— Как думаешь, он гик или гир? — немного погодя спросила Анна.

— Видела, как он те корпуса ворочал? Явный компетентный хардер, — ответил Ян. — Это мы с тобой гики, по софту.

Мост замаячил в поле зрения после обеда. Белый, гигантский, широченный — он соединял берега Пролива веками, но был сейчас совершенно пуст.

Небо посерело, задул ветер. Путники взошли на мост.