Читаем Когда говорит море онлайн бесплатно

На берегу моря царила умиротворяющая тишина предрассветных часов. Лишь едва слышный шелест прибоя нарушал безмолвие, когда волны лениво накатывались на песчаный пляж.

Небо на востоке начинало постепенно светлеть, окрашиваясь в нежные пастельные тона. Сначала на горизонте проступила тонкая светло-розовая полоска, словно утренняя заря разрисовала акварельными красками небесный свод. Затем к ней присоединились оттенки золотистого и лимонного, смешиваясь в причудливом узоре рассветных облаков.

Море в этот час казалось совершенно спокойным, едва ли по его глади пробегала легкая рябь. Ровная гладь воды отражала полотно неба, создавая причудливую игру цветов и оттенков. Именно в это время суток краски моря и небес становились особенно яркими и насыщенными.

Внезапно над горизонтом проступил тонкий край восходящего солнца. Оно медленно поднималось, становясь нестерпимо сверкающим, будто бы выплывая из морской глади, источая первые ослепительные лучи. Солнечный диск был настолько ярким, что казалось, вот-вот прорвет тонкую пелену тумана, стелющегося над водой.

По мере того, как солнце набирало высоту, свет его лучей приобретал золотистый оттенок, омывая всю прибрежную линию теплым сиянием. Волны начали играть бликами, переливаясь всеми оттенками янтаря, когда солнце вставало все выше.

В лучах рассвета замелькали темные силуэты птиц, парящих высоко в воздухе. Чайки приветствовали этот новый день своими протяжными криками. Их оглушающий гомон разносился над побережьем, смешиваясь с шумом прибоя.

И тогда до берега донесся странный, завораживающий гул — будто бы отдаленная мелодия, рожденная самим океаном. Казалось, это не что иное, как таинственный зов сирен, манящий моряков в пучину. Гул то усиливался, то стихал, подобно волнам, бесконечно уходящим в горизонт.

Береговая линия была похожа на границу двух миров — земного и морского. И именно на этой узкой полосе, разделяющей стихии, в часы рассвета разворачивалось настоящее чудо природы. Море и небо сливались воедино, создавая живописное великолепие красок и звуков. Казалось, здесь постепенно приоткрывалась завеса, за которой скрывается мир волшебства и тайн.

В эти мгновения нельзя было не ощутить благоговейного трепета, созерцая игру красок, света и рождение нового дня. Рассвет на берегу Эгейского моря каждый раз становился маленьким чудом, словно древнее сказание, передаваемое из уст в уста еще с тех времен, когда мир был совсем юным…

В тот день я как обычно проснулась на рассвете. Солнечные лучи еще не пробились сквозь толщу теплых морских вод, но по моей подводной спальне уже скользили отблески утренней зари. Я сладко потянулась, разлепляя веки. Каждый новый день я встречала с трепетом, ведь город Мармарис, раскинувшийся на дне бирюзового залива, был истинным чудом.

Выплыв из своей жемчужной раковины, служившей мне постелью, я направилась к огромному окну из толстого криптонитового стекла. За ним открывался потрясающий вид на главную площадь Мармариса — самого крупного и процветающего города русалок во всем Эгейском море. Мерцающие шары-светильники освещали ультрамариновый просторный купол над центром нашего города. Под его гигантским сводом высились диковинные кораллово-жемчужные замки знати и богачей русалочьего мира.

Их причудливые очертания причудливо переплетались с живыми веточками коралловых наростов и стайками разноцветных морских рыб, снующих повсюду. Мягкий песок устилал площадь и все улочки между домами, сделанными из кристаллических глыб и раковин гигантских моллюсков. Над головами мирно проплывали изумрудные медузы и танцевали стайки рыбок-единорогов — миниатюрных созданий с золотыми рожками.

Выходные закончились и мне пора было покидать гостеприимный дом моей тетушки Лу, и возвращаться в общежитие Академии, где я жила всю неделю. До следующих выходных. Тетушки уже не было дома и поэтому я быстро собралась и остановилась только на крылечке чтобы еще раз кинуть взгляд на прекрасный подводный город.

Постояв немного, любуясь этой красотой, я выплыла из домика и отправилась к воротам Мармариса, находившимся под аркой купола. Охранники приветливо помахали мне в знак приветствия, и я оказалась на главной подводной артерии города — Променаде. Эта широкая улица, идущая от ворот через весь город к Дворцу Наставниц, самой большой резиденции в Мармарисе, была центром нашей жизни. По ее обеим сторонам теснились многочисленные лавочки торговцев, ремесленные мастерские, таверны, истекающие вкусными ароматами, веселый шумный рынок.

Услышав знакомую музыку, я повернула голову и увидела небольшой уличный оркестрик русалок. Певчие сирены с золотыми хвостами притопывали в такт, извиваясь всем телом и заливаясь веселыми трелями. Рядом несколько жителей Мармариса отплясывали один из самых популярных этим летом подводных танцев. Присоединившись к ним на минуту, я с удовольствием прошлась в вихре, кружась и радостно хохоча.

Резвясь так, я не заметила, как выплыла на перекресток, пока чуть не столкнулась с пожилой русалкой, торопливо проплывавшей мимо. Та улыбнулась и игриво потрепала меня по щеке своей ладонью с перепонками. Я узнала ее, это была старая Мелия — прославленная целительница Мармариса, вот уже полвека, неустанно спасавшая все новых и новых своих пациентов.

— Доброе утро, милая Ариэль, — произнесла она мягко. — Вижу, ты сегодня бодра и весела, как всегда!

— Доброе утро, досточтимая Мелия! — ответила я с поклоном. — Этот чудесный день вселяет в меня радость и умиротворение.

— Но береги силы, дитя мое, — загадочно произнесла целительница. — Ибо подводный мир способен вскружить голову так же, как и надводный! А я тороплюсь — только что родившаяся русалочка ждет меня.

И старушка, ловко крутанувшись, юркнула в ближайший коралловый тоннель, оставив после себя сияющий радужный шлейф чар исцеления. Я еще некоторое время стояла в оцепенении, вдыхая послевкусие этих чар, а затем, оглядевшись, заторопилась дальше.

Оставив позади центральную площадь, я поплыла по Променаду в сторону Академии Магии, расположенной ближе к внешнему кольцу города. Академию было видно почти со всех концов города — ее высоченные коралловые шпили возносились так высоко и так переливались, что, наверное, их было видно даже с поверхности воды! По мере того, как я продвигалась, улицы становились уже, а дома — все более скромными и тесно жмущимися друг к другу. Жители этих кварталов явно были беднее, чем обитатели роскошных особняков в самом сердце Мармариса.

Мимо меня то и дело проплывали русалки попроще — ремесленницы, торговки, прислуга из знатных домов, спешащие по своим делам. Многие кивали мне в знак приветствия, а некоторые даже окликали по имени, зная, что я — ученица Академии. В целом, невзирая на скромные жилища, в этих рабочих кварталах царила веселая и дружелюбная атмосфера.

Я всегда ощущала эту разницу в социальном статусе жителей центра и окраин. С детства мне прививали, что в нашем сиренском обществе есть строгая иерархия. Наверху находятся знатные Семьи — в них только потомственные маги и волшебницы, чья магическая сила передавалась из поколения в поколение. Они владели роскошными дворцами, несметными богатствами в виде жемчуга, кораллов и золота с затонувших кораблей, целыми армиями верных служанок. Их власть была абсолютной и неоспоримой.

Следующую ступень занимали Ремесленные Гильдии — влиятельные объединения мастеров-умельцев, искусных ювелиров, стеклодувов, оружейников, архитекторов коралловых рифов. Они владели собственными мастерскими, держали подмастерьев и множество рабочих русалок. За их труд платили весьма щедро, и самые преуспевающие гильдии богатели и набирали все больше влияния в Мармарисе.

А вот я вместе с основной массой жителей наслаждалась более скромным существованием. Мы — простые русалки — были обычными горожанами, типичными тружениками: ремесленницами, рабочими, слугами в богатых домах, уличными торговками, ученицами в школах и академии, вроде меня. Нашим уделом были небольшие домики, самые простые развлечения и тяжелый труд за гроши. Но в этом и заключалось величие Мармариса — все русалки, невзирая на положение в обществе, жили здесь вместе, перемешанные в едином подводном калейдоскопе.

Я плавно миновала несколько перекрестков, ныряя в извилистые жилые переулки. Створки раковин-окошек были распахнуты, и можно было заглянуть в уютные жилища: матери-русалки занимались домашними делами, звонкие детские голоса раздавались из окон. Тут и там встречались уличные торговцы, зазывающие купить свежие водоросли, сочные кусочки кальмара или рыбок-ангелов, выпечку из сладкой глины и прочие вкусняшки.

Завидев знакомый поворот, я заторопилась вниз по Променаду к невысокой кирпичной стене с коралловыми воротами посередине. Это и была моя альма матер — Академия Сиренского Мастерства или Академия Магии, как ее тоже называли, где обучались юные русалочки со всего региона Эгейского моря, постигая секреты магии, истории и традиций нашего народа. За порогом Академии открывались великолепные коралловые сады, тихие ухоженные дворики и величественное здание школы в форме огромной раскрытой раковины из блестящего перламутра.

Подплыв к воротам, я прошла сквозь них, оказавшись в утопающем в зелени дворике. Живые арки из подводных растений образовывали каменистые тропинки, ведущие в разные концы Академии. Парочка сиренок, похоже младшекурсниц, о чем-то оживленно щебетала, сидя на каменной скамье. Мимо проплыла заведующая хозяйством Одетта, опять что-то бормоча себе под нос. День только начинался, а дворик был еще почти пустынным — до начала занятий оставалось еще порядочно времени.

Окинув взглядом знакомые и такие родные виды, я набрала воздуху в жабры и решительно поплыла к центральному входу. Чем бы ни был омрачен сегодняшний день: противоречиями, сомнениями и тревогами, в этом месте всегда можно было найти успокоение и поддержку. Именно здесь, в Академии, должны были раскрыться все тайны о моем истинном предназначении в этом удивительном подводном мире…

Толкнув жемчужную дверь, я вплыла в свою крохотную каморку в общежитии для студенток при Академии. Это было мое скромное жилище на протяжении вот уже трех лет обучения — небольшая комнатка под самой крышей старого кирпичного здания.

Убранство ее было весьма спартанским: узкая раковина-кровать вдоль одной стены, сколоченный из обломков кораллов столик под окошком, пара водорослевых циновок на полу и ларец для моих скудных пожитков. Но скромность этого обиталища нисколько не смущала меня. Здесь, в тишине и уюте, я была одна-одинешенька и могла предаваться своим мыслям и переживаниям, не опасаясь чужих взглядов.

Плюхнувшись на циновку, я сгребла в охапку свою единственную подушку, ярко-желтую губку, и уставилась в квадрат иллюминатора за столом. Солнечный свет испускал теплые блики, плавно перетекая по песчаному дну, устланному разноцветными камешками и ракушками, за стенами Академии. Это зрелище всегда умиротворяло меня, но в тот миг я едва ли замечала его.

В очередной раз я вспомнила как третьего дня проснулась в холодном поту после очередной порции мучительных сновидений. Все они обычно были исполнены невыразимого ужаса, криков и стонов страдания. И все они вращались вокруг одного — моего непреложного долга и судьбы, навеки начертанной для всех сирен. В них я губила человеческие корабли, вызывала смертоносные штормы и убивала бесчисленное множество матросов. Обрекала людей на лютую погибель средь океанских волн и пучин — и все это якобы во имя высшего предназначения моего народа.

Эти сны все чаще и чаще терзали меня в последние месяцы, по мере того как моя учеба в Академии подходила к концу. Скоро мне предстояло начать трудиться в полную силу, применяя на практике все премудрости морской магии, в том числе и ту ее мрачную сторону, которая так терзала мой разум. И я все никак не могла побороть свои сомнения.

С самого детства, всю мою жизнь, сколько я себя помнила, Наставница твердили нам об одном: русалки — древние охранительницы морских глубин, хранительницы подводных тайн, защитницы секретов моря от алчных людей. Именно человеческая жадность и жестокость, их бездумные набеги на море за добычей привели когда-то к упадку нашей цивилизации. Поэтому древнейшее проклятие обрекло нас на вечную вражду с людьми. Мы обязаны были препятствовать их продвижению по океанам, сбивать их с пути злобными чарами и помогать морской стихии уничтожать их суда.

Долгие века сирены хранили верность этой миссии. Но в последние десятилетия, когда многие люди перестали быть безжалостными пиратами-разбойниками, а их корабли стали выходить в моря по совсем иным причинам, во мне все больше закрадывались сомнения. Зачем губить торговые суда, на которых плывут простые моряки? Зачем обрекать на смерть их самих и их пассажиров — мирных путешественников, с любопытством изучающих неведомые земли? Зачем чинить препятствия людям, которые, похоже, больше не желают зла нашему народу?

И самое главное — а что, если это древнее проклятие давно утратило свой смысл и следование ему лишь множит ненужные страдания? Вдруг мы и вовсе неверно понимаем истинный путь наших предков? На эти вопросы не могли дать вразумительных ответов ни строгие преподаватели Академии, ни собрания старинных манускриптов из библиотеки. Все они, ревностные хранители традиций, лишь упорно твердили одно: «Таков путь сирен, и его не изменить!»

И все же… Что если я — та, кто сможет изменить наш удел, найдя новую дорогу для нашего народа? Осмелюсь ли я пойти против воли древних и всех Наставниц здесь, в Академии? Обретем ли мы когда-нибудь долгожданный мир и свободу обитать не только в мировом океане, но и у побережья? Или я буду вынуждена смириться и принять нынешний закон как неизбежность?

Все эти смутные мысли терзали меня день ото дня, не находя ответов. Но в ту минуту что-то вдруг отвлекло меня от них. Прислушавшись, я расслышала звуки снаружи — торопливый перестук хвостов и громкое сиренье многоголосье. Бросив тревожный взгляд на иллюминатор, я отбросила подушку и поспешно выплыла из комнаты.

Я поспешила по коридору в сторону этого галдежа. Пройдя пару поворотов, я оказалась в огромном полукруглом помещении — столовой зале для студенток Академии. Просторный зал был увешан гирляндами водорослей и раковинами-светильниками, распространявшими приглушенное свечение. Вдоль стен тянулись длинные каменные скамьи, а по центру располагались ряды столов, также сработанных из коричневого кирпича.

Именно отсюда доносился шумный гомон голосов — большинство моих соучениц уже собрались здесь для традиционного завтрака. Русалочки разных возрастов сновали между столами, усаживаясь группками и весело перекликаясь. В центре зала расположились три особо длинных стола, уставленных огромными плетеными корзинами с разнообразной снедью — отваренными водорослями, копченой рыбой, ракушками, начиненными кальмаром, пирожными из морских ежей и прочими яствами.