Читаем Когда Америки не было онлайн бесплатно

«Вначале весь мир был Америкой, – написал в 1690 году английский философ Джон Локк, – причем в гораздо большей степени, чем теперь».

Древний мир состоял из трех частей – Европы, Азии и Африки, описанных еще Птолемеем. Лежащую за морями в другом полушарии Новую землю (лат. Terra nova) открывали не один раз. Несть числа апокрифам у древних народов – от финикийцев до китайцев. По капризу истории, исландский викинг Лейф Эрикссон, а затем генуэзец Колумб оказались самыми известными из европейцев, открытия которых признал ученый мир. Впрочем, появление на картах четвертой стороны света сопровождалось большой неразберихой. «Странно, что великая Америка должна носить имя вора, – возмущался в XIX веке философ Ральф Эмерсон. – Америго Веспуччи, торговец солониной из Севильи, который удостоился скромной чести быть штурманом корабля, не отправлявшегося в экспедицию никогда и никуда, позаботился о том, чтобы затмить имя Колумба и окрестил половину земного шара своим бесчестным именем».

Был ли флорентинец Америго самозванцем – вопрос, не устаревший до сих пор. Приказчик торгового дома Медичи в Севилье, мореход, искавший, подобно Колумбу, удачи на службе у испанцев и португальцев, Веспуччи оставил весьма краткие записи о своих путешествиях. В 1507 году лотарингский картограф Мартин Вальдземюллер издал «Введение в космографию» с переводами двух писем Америго к Лоренцо Медичи. В отчетах Веспуччи упомянуты на латыни земли, которые он нарек Mundus Novus (Новым миром). Вальдземюллер предложил: поскольку севильский подрядчик первым описал четвертый континент, следует «именовать новую часть света страной Америго, или Америкой».

Стефан Цвейг, назвавший запутанную андалузскую историю «комедией ошибок», писал: «Достаточно беглого взгляда на географические карты начала шестнадцатого века, чтобы понять, каким представляла себе тогдашняя космография этот "Mundus Novus". В мутной похлебке Мирового океана плавают бесформенные ломти суши, только по краям слегка надкусанные любопытством первооткрывателей. Крохотную часть Северной Америки… еще относят к Азии, так что поездка из Бостона в Пекин в тогдашнем представлении требует лишь нескольких часов. Флорида считается большим островом, расположенным неподалеку от Кубы и Гаити, а вместо Панамского перешейка, связующего Северную Америку с Южной, раскинулось широкое море».

Христофор Колумб до конца своих дней был убежден, что достиг восточных берегов Китая и Японии. Америго Веспуччи ушел из жизни, не ведая, что Новый Свет назовут его именем. Оба итальянца похоронены в Севилье. Интересно, что надменные иберийские гранды длительное время не желали именовать новый материк Америкой. Общепринятым названием оставалась Западная Индия. Даже в 1627 году, то есть через 135 лет после открытия Колумба, чиновники мадридского двора требовали запретить пользование «любой картой, на которой начертано имя Америка».

На Руси первое упоминание о землях за океаном относится примерно к 1540 году. Афонский монах Максим Грек, учившийся в Италии и приехавший в Москву по приглашению великого князя Василия III, отца Ивана Грозного, для перевода византийских церковных книг, писал в одном из своих «Сказаний»: «Нынешний же люди португальстии, испанстии… нашли… землю величайшу… еяже конца не ведают тамо живущей».

Автором одного из первых литературных сочинений, посвященных Северной Америке, был дворянин из Эстремадуры Альвар Нуньес Кабеса де Вака. Весной 1528 года пять испанских кораблей с шестью сотнями солдат должны были взять под контроль землю, открытую еще соратниками Колумба и прозванную «Цветущей» (Florida). Высадившись на берег, отряд в три сотни человек, среди которых был казначей экспедиции Кабеса де Вака, двинулся на запад. Кабальеро де Вака имел также полномочия королевского прокурора будущей провинции Флорида.

Альвар Нуньес был опытным солдатом. Он участвовал в войнах, которые вела Испания в Италии, а затем отличился в сражении при Памплоне, где были разбиты французские войска, вторгшиеся в Наварру. Во Флориде его ждал суровый опыт совсем иного свойства. Яростное тропическое солнце не уступало пассионарности конкистадоров, которые шли в высоких кожаных испанских сапогах, железных латах и шлемах, неся с собой, помимо поклажи, тяжелые мечи, арбалеты и аркебузы. Месяц за месяцем вместо цветущей земли они видели только непроходимые заросли и топи болот, кишащие москитами и аллигаторами. На пришельцев устраивали засады местные индейские племена: из-за деревьев и кустов летели тучи стрел с наконечниками из змеиных зубов, которые пробивали даже металлические доспехи. Не хватало провизии и чистой воды, погибших лошадей сразу же съедали, были случаи каннибализма.

Испанцы разминулись со своими кораблями у побережья Мексиканского залива (позже выяснилось, что остальная часть королевской экспедиции сгинула в морской пучине). Последние пятнадцать членов отряда, обессилевшие от голода, ран и болезней, попали в плен к индейцам на юго-восточном берегу нынешнего Техаса.

Форт Сан-Маркое во Флориде

Кабеса де Вака в подробностях описал свою дальнейшую жизнь. По счастью, казначей исчезнувшей экспедиции не лишился скальпа и не закончил жизнь на ритуальном костре. Пленные европейцы были поделены между группами аборигенов и постепенно потерялись из виду. Как вспоминал де Вака, индейцы «иногда давали мне скоблить и мять кожи; дни, когда я скоблил кожи, были для меня самыми счастливыми, потому что я скоблил изо всех сил, а соскребыши съедал, и этого мне хватало на два или три дня».

Большинство из испанских пленников погибло в рабстве, но де Вака смог выучить несколько местных наречий и даже подружиться с шаманом. Идальго из Эстремадуры освоил знахарские ритуалы и начал их практиковать. Целительство давало ему пропитание, а со временем позволило относительно безопасно перемещаться между разными племенами.

Де Вака стал первым европейцем, пересекшим североамериканский континент с востока на запад, от Атлантического океана до Тихого. Первопроходец побывал в Новом Свете знатным кабальеро, прокурором, рабом, шаманом. После восьми лет невероятных тягот и скитаний, пройдя пешком около трех тысяч километров, бывший конкистадор набрел в Южной Калифорнии на отряд испанских солдат. Королевский прокурор сменил бизонью шкуру на кастильский мундир, но обнаружил, что ноги у него, как у индейца, не влезали в сапоги. Первое время он мог спать только на земле.

Казалось, к такой биографии трудно что-либо прибавить. Тем не менее Кабеса де Вака в дальнейшем исследовал земли Аргентины, стал губернатором Парагвая, но оказался неосмотрителен в местных политических интригах. Губернатора арестовали по ложному навету и в оковах, как в свое время Колумба, отправили в Испанию, где суд приговорил его к восьмилетней ссылке в Африку. Так дон Альвар посетил четвертый в своей жизни континент.

Во время долгого процесса в Севилье экс-губернатор в свое оправдание написал книгу «Кораблекрушения Альвара Нуньеса Кабесы де Вака» ("Naufragios de Alvar Nuñez Cabeza de Vaca"), которая стала уникальным литературным памятником XVI столетия. Хроники очевидца, впервые описавшего земли нового континента, невиданную флору и фауну, обычаи и уклад аборигенов, не затронутые европейской цивилизацией, стали важнейшим источником для исследователей. Главная же притягательная сила книги заключалась в уникальности сюжета и главном персонаже «Кораблекрушений». Произведение Кабесы де Вака – это прежде всего человеческий документ, свидетельствовавший об огромных физических и моральных возможностях личности.

Опальный литератор, географ, этнолог и историк через три года ссылки был помилован королем Карлом V, снова вернулся на родину и получил должность члена Верховного суда в Севилье. Здесь сеньор де Вака завершил свой земной путь. Спустя десятилетия «Кораблекрушения» переведут на многие языки, а четыре века спустя испанская Академия включит книгу в «золотой канон».

В 1565 году на территории будущих Соединенных Штатов появилось первое постоянное европейское поселение: испанцы заложили во Флориде форт Сан-Агустин (San Agustin, ныне город Сент-Огастин). Рождение старейшего из американских городов было не менее драматичным, чем вся эпоха Великих географических открытий.

Помимо пиренейских конкистадоров, в исследовании восточного побережья Флориды приняли участие деятельные французские мореплаватели. Одним из них был выходец из Нормандии капитан Жан Рибо. В 1564 году он привез во Флориду две сотни французских поселенцев-гугенотов, которые основали форт Каролен. То был прямой вызов надменному Мадриду. Всемогущий король Испании отправил в Новый Свет флотилию из одиннадцати судов с двумя тысячами солдат. Экспедицией командовал закаленный в боях адмирал Педро Менендес де Авилес, который получил титул маркиза и должность губернатора Флориды. За семь лет до Варфоломеевской ночи в Париже адмирал Менендес устроил кровавую резню гугенотов в тропическом раю. Как пояснил правоверный католик-губернатор несчастному капитану Рибо, «мы вас казним не за то, что французы, а за то, что еретики».

Неподалеку от разоренной колонии 28 августа 1565 года, в день святого Августина, был заложен одноименный город, который в течение следующих 256 лет оставался самым северным форпостом обширной испанской колониальной империи. Через год в семье первого коменданта Сан-Агустина астурийского кабальеро Мартина Аргуэльеса и его жены Леоноры родился сын – первый ребенок европейских поселенцев на территории будущих США. Он уцелеет во время опустошительного набега на город английского корсара Фрэнсиса Дрейка в 1586 году и сделает, по примеру отца, военную карьеру в колониальной Америке.

В том же 1586 году на службу испанскому королю Филиппу II поступил итальянский военный инженер Батиста Антонелли. Он отправился в величайшую империю мира для строительства фортификаций. Под непосредственным руководством Антонелли возводились укрепления в Гаване, Пуэрто-Рико, Санто-Доминго. По его схемам в Сан-Агустине в 1672 году начали строить фортецию Сан-Маркое с четырьмя бастионами и равелинами – старейшую из каменных крепостей на территории США. Мощные бастионы «Святого Марка» выдержали две английские осады (сам город в ходе осад был сожжен); впоследствии флоридская крепость использовалась в качестве политической тюрьмы.

Город Сент-Огастин

Сегодня в Севилье в просторном здании XVI века располагается Генеральный архив Индий, хранящий уникальные документы по истории испанской империи в Америке. Суммарная длина полок в архиве составляет более 9 километров, на которых находятся 43 тысячи папок – около 80 миллионов страниц, созданных администрациями колоний. Именно здесь хранится папская булла демаркации Inter caetera папы Александра VI, поделившая мир между Испанией и Португалией и судовой журнал Христофора Колумба. Здесь же – сухие отчеты капитанов и героические реляции губернаторов. Географические карты и приказы, словно пропитанные горьковатой солью морей, гарью пушечных выстрелов, смрадом костров инквизиции. А рядом – ревизии и колонки цифири, ложь гроссбухов, челобитные и тайные доносы.

Один из пергаментных листов сообщает следующее. Весной 1590 года бывший солдат-наемник, а затем агент в Севилье по закупке оливкового масла и муки для испанского флота Мигель де Сервантес Сааведра подал прошение в Совет Индий о предоставлении ему вакантного места в американских колониях. Многие представители обедневшего рода Сервантесов служили или окончательно переселились за океан. Будущий великий писатель мечтал о месте счетовода или должности коррехидора (исправника).

Не случись бюрократического отказа из Совета Индий – у Сервантеса к тому времени была судимость за растрату – «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» мог бы появиться где-то на просторах Нового Света. Впрочем, как мы знаем, история существует только в изъявительном наклонении.

В Бостоне и Плимуте, двух самых известных городах Новой Англии, нет памятника Джону Смиту. Более того, он никогда не бывал ни в одном из них. Но все же именно этот легендарный сын Альбиона сделал многое для того, чтобы Бостон и Плимут появились на карте мира.

В многотомном британском «Биографическом словаре» прошлого века насчитывается тридцать пять Джонов Смитов: пасторов и юристов, философов и политиков. Сын линкольнширского торговца капитан Смит (Smith, 1580–1631) отмечен соотечественниками как искатель приключений и авантюрист. А в не менее объемистых «Американских биографиях» его назвали прародителем не только американской историографии, но и национальной художественной литературы.