Читаем Кодекс Инквизитора. Книга V онлайн бесплатно

Вжик-вжик. Вжик. Вжик-вжик. Вжик. И откуда взялись эти докучливые вжики? Морана, что ль, ромашки подле терема косит?

Приоткрыла левый глаз, затем — правый. Кругом духмяные золотистые колосья вызревшей пшеницы. От одуряющего хлебного аромата закружилась голова, повеяло знойным летом, непомерно знойным, как по мне. Близился полдень. Ослепительно-белое светило подбиралось к зениту, минут десять — и доберётся до апогея.

Ничем не защищённое тело немилосердно жарило прямыми солнечными лучами. Кожа местами пузырилась волдырями ожогов, а кое-где успела покрыться сухой коростой. Странно, почему не работает регенерация и отчего, собственно, я валяюсь на пропечённой пыльной земле абсолютно голая?

Третий, он же самый злободневный, вопрос перекрыл своей значимостью предыдущие два:

«Ну и в какие дремучие дебри меня на этот раз закинуло иноходцем?»

Неужто лихоманка накаркала? Что это за место такое… зазеркалье царства мёртвых? Да ну… где Навь, а где солнечный свет, — это ж совершенно разные антитезы! А что тогда?.. Явь?

Не припомню Яви, где жарит под семьдесят, а пшеница колосится, как так и надо. При такой температуре погорела бы давным-давно да осыпалась соломенной трухой, а она ничего — стоит, не шелохнётся.

Значится, я провалилась в Правь Нерушимую, иных версий на ум не приходило. Вот только этого не хватало! Хуже не придумать для тёмной низшей, чем оказаться в обиталище светлых богов! Это ж всё равно что младшего демона протащить транзитом через райские кущи!

То-то я думаю, чего кожица пухнет волдырями, а реген не работает. Так как ему работать-то, когда я угодила в вотчину противостихий! Свет и Порядок, чтоб их в корень через коромысло!

Ай-яй-яй, девчонка! Вот же ж ты влипла, да по самые не балуй! И как только угораздило?

Как-как? Мордой об косяк, головой об стенку, задом об коленку! Трудно ли умеючи, с моим-то везением!

Не вставая с места, попробовала зайти в астрал. На что надеялась — сама не знаю. Как и предполагалось, абилка заблокирована. Кем или чем — поди угадай. Вполне возможно, местными вышними силами или вовсе условностями Прави.

Взор истины истину не казал. Независимый источник на мысленные посылы не реагировал. Магические навыки по той же причине приказали долго жить.

Главным откровением на сегодня стал удручающий факт невозможности призыва «Девы» из подпространства. Каким образом браслеты переместились в хранилище, ума не приложу, ведь я ныряла иноходцем в полной боевой выкладке.

В общем, чем дальше в лес, тем меньше смелости в кармане!

Вывод неутешительный: я непонятно, где нахожусь, без брони, оружия, сверхспособностей — вообще по нулям. Наготу прикрыть нечем, разве что хулу из соломы сплести. Только есть одна заковыка: не умею я плести хулу! Но когда это досадные мелочи останавливали княжну Ольгу?

Я, конечно, тот ещё кое-какер и бокопор, много чего тяп-ляп делаю, но лучше так, чем никак.

Нарезав острозаточенным ногтем порядочный сноп колосьев, собралась было заняться непривычным для себя промыслом, как вдруг метрах в двухстах громозвучно завопила сирена, будто кто-то порося решил наживую опалить, а меня предупредить забыл. Подскочив от неожиданности, поднялась во весь рост и стала свидетелем занятной сценки.

По пшеничному полю сломя голову, часто спотыкаясь на ровном месте, бежал мужик. Обычный, ничем не примечательный работяга-колхозник. Одет он был в замасленную синюю спецовку, а на плешивой башке болтался потасканный картуз.

Среднестатистический хлебороб или тракторист-механизатор. Так сразу не разберёшь, они все на одно лицо. Странный дядька натолкнул на мысль, что я где-то обмишулилась с предварительной оценкой локации, — никакая это не Правь, а что-то совсем супротивное.

Вполне возможно, иной пласт реальности, где наступило глобальное потепление, а что до жаростойкой пшеницы — ну так мало ли Вавиловых на Руси, могли и вывести неубиваемый сорт. При таких-то погодных условиях сам бог велел.

Тем временем мужичок, заметив на линии обзора обнажённую девицу, изменил направление и бойко припустил в мою сторону. Вот только этого не хватало! Хула ещё не готова, разве что срам пучком соломы прикрыть?

Не успела изобразить из себя поруганную невинность, как дядька, не задерживаясь, прошмыгнул мимо, чем невыразимо удивил, оставив стоять с открытым ртом. Я, конечно, не в лучшей своей форме, но такой образцово-показательный игнор больно ударил по самооценке. Ну да шут с ним, не очень-то и хотелось. Куда только он так спешит?

Вокруг ни души, глазу не за что зацепиться, от горизонта до горизонта колосятся золотые нивы. Таких колоссальных полей сроду не видала. Как правило, ввиду ландшафтных перепадов, сельхозугодья нарезались ромбиками, квадратиками и прочими геометрическими фигурами, а чтоб суховеи плодородный слой не выветривали, земельные наделы разграничивали лесополосами.

Здесь же всё было иначе, что наталкивало на мысль о непричастности этого мира к миру живых.

Куда — а вернее, от кого — так спешил механизатор ака хлебороб, я узнала спустя пару секунд, когда из эфемерного марева появилась она. Мне и глаз Одина был не нужен, чтобы классифицировать славянскую нечисть. Морана, отыгрывая роль препода, несколько часов кряду тыкала носом в бестиарий, пока вдолблённые знания от зубов отскакивать не стали.

Полудница или Полуденница, что, по сути, одно и то же, неторопливой летящей походкой приближалась прямиком ко мне.

Плешивый хитрый пёс вывел потустороннюю бабу аккурат к лёжке. Ломиться прочь смысла нет: бежать от хозяйки полей — умереть уставшей. Один чёрт нагонит, гнилушка треклятая!

Задрав голову, щурясь, взглянула на яркий солнечный диск. Ага, полдень на подходе, самое время для сопряжения миров. Это я удачно зашла, дело за малым: найти точку, где небо свернётся в нить.

Только где её здесь найдёшь, легче молекулу истинного серебра откопать в стоге сена, чем воронку пробоя в чистом поле, которому, будто в насмешку, конца и края не видать. Оставалось одно… переговоры!

Полуденница оказалась точно такой же, какой её живописали художники-иллюстраторы прежней вселенной. Отвратительно поганой тёткой с седыми длинными патлами волос на иссушенном черепе. Тёмные провалы глазниц придавали образу дополнительного кринжа: глянешь в бездну ненароком, и всё — баста, телепузики, — энурез до гробовой доски обеспечен. Ну и самая гнусная деталь: полное отсутствие нижней челюсти и длинный гнилой язык, что болтался промеж сморщенных старушечьих грудей.

Несмотря на общую сухость потраченной временем башки, с гнилушки то и дело капала вязкая желтоватая слюна, а из разодранной гортани доносился утробный булькающий клёкот.

Верхняя часть гардероба отсутствовала, открывая обзору древние мощи, включая впалый живот, внутри которого что-то усердно копошилось, а вот нижняя половина тела была прикрыта довольно чистой длиннополой юбкой, расшитой древнерусскими орнаментами, к слову сказать, очень красивыми и затейливыми.

Пальцы левой руки украшали устрашающего вида чёрные когти. Вместо правой десницы, торчал грубо ввинченный в лучевую трухлявую кость ржавый зазубренный серп, а чтобы протез не соскочил, предплечье было туго перетянуто колючей проволокой. Немудрено, что настроение сезонного духа оставляло желать лучшего: я бы тоже осерчала, прикрути кто к кровоточивой культе стрёмную железяку.

Подступив на пару шагов, Полуденница остановилась напротив, давая всласть налюбоваться собой. Затем левой рукой закинула язык на тощее плечо, а я подметила недостающую нижнюю челюсть. Костяшка болталась на тесёмке, подменяя собою ожерелье.

Берегиня полей и лугов глянула на меня пустотными провалами и, приладив челюсть, заговорила приятным моложавым голосом. Куда только делось то невнятное бульканье разодранной в клочья трахеи.

— Здесь тебе не рады, Ольга Кровавая! Принеси в жертву человека и проваливай подобру-поздорову!

От изумления брови поползли вверх, словно у Пьеро. Похоже, нехорошая слава опережает меня на корпус, и чего я такого натворила? Подумаешь, спёрла печать Чернобога, так сама Ягиня-пограничница санкцию выдала: иди, мол, да возьми, коли сдюжишь. Правда, карга не ожидала, что сдюжу, но то дело третье.

— Не буду спрашивать, где местным владетелям дорожку перебежала, всё равно тень на плетень наведёшь, задам лишь два вопроса: о какой жертве речь и где порвётся грань между мирами? Мне в Навь до зарезу надобно. Судя по всему, я где-то посредине застряла. Нулевой план, стало быть, или что-то в этом роде?

— Ишь, какая догадливая, быстро учишься! Верно мыслишь, княжна Ольга. Мы в междумирье, через три минуты сферы соприкоснутся, и ты сможешь уйти вниз или наверх, как пожелаешь, но…

Я поморщилась: куда же без пресловутого но?

— Говори уже, у меня мало времени, я не собираюсь здесь вялиться до завтрашнего полудня!

— Ошибаешься, милочка, вялиться придётся год, аккурат до следующего сопряжения! — Полуденница, миленько осклабившись гнилыми губами, почесала макушку остриём серпа.

— Час от часу не легче, ну и чего в таком случае тянешь? — нетерпеливо поинтересовалась я, поглядывая на солнце.

— Чтобы ты моментом прониклась, естественно, для чего ещё жуть нагоняют? Принеси в жертву пришлого и ступай себе восвояси. Ну или поклянись чёрной луной отдать то, не знаю что.

— Ага, держи карман шире. Коли намекаешь на неродившуюся дочь, то хрен тебе на лысый череп!

— Я так и знала. Значит, жертва. Иного выхода у тебя нет, я в своём праве. Либо так, либо никак. — Злыдня, отхватив небольшой кусочек скальпа, закинула в рот и со смаком принялась жевать.

Могу поклясться, что пустые глазницы младшей сущности блеснули хитринкой.

— Давай свою жертву, время — деньги.

— Что, вот так и прирежешь бедолагу, не спросив, в чём его вина?

— Его вина в том, что хочется мне кушать. Не тяни кота за причинное место. Коли не откроешь дорогу в Навь, найду способ сжечь урожай вместе с тобой. Не сомневайся, так и будет, — заверила я Полуденницу ледяным тоном, ничуть не блефуя при этом.

В голове уже и план созрел: два шага вперёд — резкий удар под дых, нижнюю челюсть долой, выдрать язык, коленом в череп. Захват руки из-под плеча и запястья, перелом локтевого сустава. Экспроприировать серп, те же манипуляции со второй рукой. Юбку на голову, завязать узлом. Выкрутить нижние конечности по часовой стрелке. Серпом выскоблить берцовые кости, подсушить на солнышке — сгодятся при добыче огня трением. Ну а дальше по ситуации.

Памятуя о том, что незваная гостья вполне способна встать костью в горле, хозяйка полей не стала испытывать терпение существа, коему по плечу чисто из вредности доставить массу неприятностей, засеяв привычную среду обитания хаосом, тьмой и скверной. Пусть у меня на данный момент не было доступа к магическим навыкам, зато имелось покровительство первостихий. Куда там духу места до высших сил?

Духи — создания хитрые и крайне дорожат псевдожизнью. На рожон без нужды лезть не станут. На том и сыграла, сделав хорошую мину при плохой игре. Главное, в голове детали прокрутить поцветастей. В том, что Полуденница считает недвусмысленный посыл, нисколько не сомневалась. Сущностей средней руки мёдом не корми, дай в мозгу смертных пошурудить, а у меня там только разрушение и тлен, даже страха нет, которым так любит кормиться всякая потусторонняя нечисть.

Полуденница, взмахнув корявой гнилушкой, завернула метрику пространства, и в тот же миг мужичонка, весь в мыле, выскочил прямо под ноги. Увидев хозяйку полей, упал передо мной на колени и, в поисках защиты, вцепился в ляжку клещом.

— Не губи, матушка! Всё отдам! Всё верну! До последнего зёрнышка! Не губи, Христом Богом молю! Пощади!

А вот это он зря сказал, Полуденницу аж перекосило.

Та молча выдернула серп из культи и протянула мне. Я, в свою очередь, схватив мужика за волосы, оторвала от бедра и без всяких моральных терзаний одним выверенным движением кисти отсекла голову. Чего бы не отсечь, ведь к миру живых фантомы не имеют касательства. Человеку, который прошёл долиною тени, не составит труда отличить фуфлыжную подделку от оригинала.

— Довольна, гнилушка? Веди уже, пора ворочаться домой. Моране передать что? Али вы по разные стороны баррикад? — не удержалась я от троллинга.

— Не стоит, княжна, а вот лихоманкам кланяйся при случае. Буду рада видеть Сухею с сестрицами в своей вотчине.

Фантом растворился в жарком мареве, а мы направились к центру поля. По прикидкам до него было километров двадцать, но до цели, благодаря Пулуденнице, добрались за несколько секунд. Наш путь завершился именно в тот момент, когда солнечный диск встал в зенит. Между лопаток упёрлась костлявая длань, правой ягодицей ощутила увесистый шлепок. Многострадальное тело, увлекаемое инерцией, завалилось в брешь.

Полуденница не обманула — обошлось без приключений: я перенеслась под высоченный потолок терема Мораны и рухнула плашмя на обеденный стол. Не обращая внимания на боль, пулей влетела в астрал — проверить, всё ли на месте. Затем призвала «Железную Деву» и активировала интерфейс: никаких изменений, дополнений и прочих сюрпризов. С замиранием в пирамидальном сердце заглянула в подпространственное хранилище и только тогда выдохнула полной грудью.

Печать Чернобога, венец Макоши и пакет из «Пятёрочки» — всё нажитое непосильным трудом оказалось на месте. На добро никто не покусился. Будь иначе, меня ждало бы колесование или посажение на кол. Вот нисколько не сомневаюсь, что Морана заранее приготовила семь казней египетских, если вернусь с пустыми руками. Что ж, спешу обрадовать богиню — с миссией справилась. Кстати, а где она шляется? Почему не встречает хлебом-солью? Неужто я не стяжала тризны в свою честь? Интересно, а на седьмом уровне бывали люди?

— Бывали, и не раз, но никто не возвращался, окромя тебя, само собой разумеется. Мария — исключение, её Макошь за химо, полуживую, вытащила, такое себе деяние. А вот ты молодец, не подвела. Не чаяла, что справишься. Прости, что на смерть лютую обрекла, но таков рок, даже я не могу ему противиться. Благодарю, Оля, что выжила. И за службу благодарю. Вовек не забуду, награжу по-царски!

А слона-то я и не заметила!

Морана, отложив в сторону кудель с судьбами мирян, встала с высокого табурета и подошла ко мне. Крепко обняв, расцеловала куда придётся, обморозив уста, щёки, уши, нос. Пробрало до печёнки, но я не роптала.

Каждое касание губ богини — благословение на долгую жизнь. Не всякому дано быть поцелованной самой смертью и при этом остаться в живых, а мне вот свезло.

Стою, звеню обмороженными ушами, куда только делся весь накопленный гнев? Месяцами репетировала обвинительную речь на случай возвращения, а, вернувшись, сунула язык промеж ягодиц. Вот и кто я после этого?

Вопрос риторический, сама не знаю на него ответа, да и знать не хочу, в принципе. Жива осталась, и слава Творцу. Чего воздух колобродить? Перед Тёмной Богородицей не грех и прогнуться.