Читаем Коббл Хилл онлайн бесплатно

COBBLE HILL © 2020 by Cecily von Ziegesar

– Ты видел? Люди со всего квартала собрались! Стульев на всех не хватит!

Рой Кларк поерзал: сидеть ему было неудобно. Рой бы предпочел стоять, но владелец книжного магазина дал ему высокий табурет.

– Пожалуй, мне не стоит слишком долго задерживать гостей. Я прочту небольшой отрывок, подпишу несколько книг – и можно расходиться.

– Но ведь они здесь ради тебя! – Венди Кларк, его жена, уже пригубила бесплатного шампанского. – Не надо так торопиться. Многие из них теперь наши новые соседи. Мы все станем хорошими друзьями.

Рой расстегнул манжеты на рубашке, подвернул рукава, а затем снова опустил их. Он ценил жизнерадостный оптимизм Венди, но сейчас удивлялся, почему вообще согласился на это.

Во время их первой прогулки, когда они только начали обживать новый район, Венди заметила плакат поверх строительных лесов на Смит-стрит с надписью: «Книжный магазин на углу: две недели до открытия!». Не раздумывая, она обогнула кучу строительного мусора и вошла внутрь, чтобы представиться владельцу. Рой задержался на улице, делая вид, что остановился покурить, хотя на самом деле он не курил вообще. На следующий день Венди переслала ему по электронной почте письмо от Джефферсона, владельца магазина, с темой: «На открытии книжного магазина Рой Кларк прочтет отрывки из своего романа». Основная часть письма была написана явно с целью задобрить получателя и состояла из щедрых похвал. Даже в самых смелых мечтах Джефферсон не мог надеяться, что на открытии его книжного магазина выступит тот самый Рой Кларк, и все такое. Рой не хотел показаться эгоистом, просто он предпочитал оставаться незамеченным и постепенно открывать для себя Бруклин… и открываться ему тоже постепенно. Он надеялся избежать вот этого «давайте поприветствуем знаменитого автора!». Он теперь редко думал о себе как об авторе, поскольку на всякие обыденные хлопоты тратил куда больше времени, чем проводил за письменным столом.

Шай[1] Кларк, младшая дочь Роя и Венди, думала о том, сможет ли улизнуть, если прямо сейчас притворится, будто у нее начались месячные. Ей было пятнадцать, и она нервничала из-за новой американской школы, из-за занятий, который начнутся на этой неделе, и из-за своего отца, который, она знала, чувствует себя чертовски неловко. Старшие сестры придумали ей необычное имя сразу после рождения. Им казалось, будто она застенчиво отворачивалась и прятала взгляд всякий раз, когда они над ней ворковали. Сейчас Шай сидела очень тихо в первом ряду, плотно сжав бледные голые колени. Она не была уверена, что сможет долго выносить мучения отца.

– Открываю двери, – объявил Джефферсон. Несмотря на то что шла только первая неделя сентября и снаружи было 24 градуса тепла, на нем была шерстяная рубашка в черно-зеленую клетку. Его темно-русая борода, густая и длинная, издали походила на куст, в котором могло бы разместиться целое семейство белок.

Толпа ждала снаружи на тротуаре, оживленно переговариваясь. Джефферсон открыл стеклянную дверь и придержал ее, пропуская всех внутрь.

Рой и Венди переехали из Лондона в Коббл-Хилл – очаровательный район Бруклина к югу от Бруклин-Хайтс, с домами из красно-коричневого кирпича – почти три недели назад. Соседи с детьми и собаками стояли вокруг, с большим интересом наблюдая, как грузчики перено- сят мебель и коробки с вещами. Венди это не беспокоило. Она была слишком занята, распаковывая коробки и отдавая распоряжения. Рой же заметил, как соседи рассматривают его, и впервые заподозрил, что они переехали не в большой город, а в очень маленькую деревню, где ничто не остается незамеченным.

Аккуратные ряды складных стульев в книжной лав- ке Джефферсона быстро заполнились. Все обнимались друг с другом, казалось, что все люди в зале были знакомы. Рой не знал тут никого. Его агент и редактор находились в Лондоне. Он даже не рассказал им об этом событии. В этот раз его агентом была Венди, благослови ее господь.

Рой неподвижно сидел на стуле, делая вид, что внимательно слушает. Голоса то становились громче, то стихали. Вдруг кто-то коснулся его локтя. На коленях у Роя лежал его самый популярный роман под названием «Оранжевый». По книге на НВО сняли сериал с участием Фрэнсис Макдорманд, Дрю Бэрримор, Кристен Стюарт, Кевина Диллона, Джонатана Риса Майерса и Хью Гранта. Экранизация стала очень известной: сериал продержался четыре сезона. Рой слегка прищурился и сжал книгу в руках. Он прочитает ту часть, где говорится про пожарных: она вошла в сериал. Эта сцена была немного пикантной и всегда заставляла его смеяться. Его новый агент, яркая, энергичная двадцативосьмилетняя девушка, нашла это «просто очаровательным» – что собственные тексты все еще заставляют его смеяться. Она сменила на этом посту его прежнего агента, с которым Рой проработал много лет до самой его смерти. Рой подумал, что раз уж есть шанс очаровать своих новых соседей, этот отрывок подойдет лучше всего.

Перед ним промелькнула тень.

– Спасибо вам, друзья и соседи. Добро пожаловать в ваш новый «Книжный магазин на углу». Я всю жизнь мечтал открыть книжный магазин, и я очень рад, что все мы собрались здесь в этот вечер, – начал Джефферсон.

Рой заерзал на стуле. Времени до начала его выступления оставалось совсем немного.

– Без дальнейших церемоний я с удовольствием представляю вам одного из моих самых любимых авторов. Я до сих пор не могу поверить, что он здесь, в этом маленьком магазине. Вы знаете его по таким работам, как «Синий», «Желтый», «Зеленый», «Фиолетовый», и нашумевшей книге под названием «Оранжевый», которую газета The New Yorker описывает как смесь «Бриджит Джонс» и «В ожидании Годо». «Если бы Джейн Остин заморозила свои яйцеклетки и одну из них оплодотворили Альбер Камю и Тим Роббинс, этот автор был бы их детищем», – говорит The Guardian. По мнению The New York Times, он – «Кафка, которого читает поколение двухтысячных, только намного, намного смешнее». Автор – абсурдист и реалист, мастер своего дела. Никто не понимает трагедии, юмора и романтики повседневной жизни лучше, чем этот парень.

Если вы читали роман «Оранжевый» или, может, видели ту серию, где Марк затыкает унитаз мармеладом, вы знаете, о чем я говорю. Набор из всех книг Роя Кларка с «радужными» названиями, а также его книги по отдельности вы можете приобрести сегодня. Пожалуйста, поприветствуйте Роя Кларка.

Рой поднял голову. Джефферсон зааплодировал вместе с толпой и вернулся на свое место. Рой подумал, что его представили слишком стремительно. Он выпрямился, закинул одну ногу на другую, затем поставил ее обратно, а потом снова скрестил ноги. Чертовски неудобный стул. Он слегка покашлял и посмотрел на публику.

В конце первого ряда, рядом с матерью, сидела его дочь Шай: глядя в дощатый пол, она сжимала колени и слегка покачивалась из стороны в сторону, будто хотела в туалет. Рядом с Шай сидел Джефферсон. Он улыбнулся Рою сквозь густую бороду. Венди тоже улыбнулась ему из-под светлой челки, ее взгляд был полон какого-то дерзкого, но при этом покорного восхищения, значение которого он не смог распознать. Рой открыл свой экземпляр «Оранжевого» и пролистал его в поисках сцены с пожарными. Он не знал точного номера страницы, но где-то там в тексте был целый поток ругательств. Эту страницу он и искал.

Пожарные расчищали себе дорогу сквозь горящее здание, чувствуя, как дым, поднимавшийся от углей, обжигает глаза. Они едва могли дышать. Как юнцы на студенческой попойке, пожарные задорно выкрикивали похабщину и описывали самые грязные, самые отвратительные действия сексуального характера, о которых они когда-либо слышали. Потом они обсуждают в деталях всю актерскую карьеру Джулии Робертс, начиная с «Мистической пиццы», их любимого фильма. Именно эта сцена принесла Рою похвалу критиков. Ее назвали «остроумной и пикантной», а сам роман – «книгой для мужчин, которую можно показать вашей маме».

– Пожалуй, я начну читать прямо сейчас, а познакомлюсь с вами как-нибудь потом, – сказал Рой, не поднимая глаз. Зал взорвался смехом. Раздались громкие возгласы публики, кто-то даже свистел. Ему говорили, что он выглядит «очень крутым» на встречах с читателями. Роя это всегда удивляло. Выступая перед большой аудиторией, он так сильно потел от волнения, что ему приходилось надевать черную или темно-синюю рубашку, на которой пятна пота не так заметны.

Ржавый тромбон. «Горячие кармашки» Миссисипи. Грязный Санчес. Глори хол. Джулия Робертс. «Мистическая пицца». «Красотка». «Ноттинг-Хилл».

Вот она, та часть про пожарных. На какую-то долю секунды Рой подумал, что Шай, возможно, будет чувствовать себя неловко. Но ей было пятнадцать, и она уже видела сцену с мармеладом в сериале. Теперь ее, наверное, уже ничто не могло удивить. Он раскрыл книгу и начал читать…

Письмо с предупреждением от новой школьной медсестры принес домой Тед. Стюарту показалось, что в письме обращаются прямо к нему. И конечно, теперь у него были вши. Они оказались повсюду: на автомобильных сиденьях; в волосах его попутчиков в переполненном поезде, когда он ехал вчера вечером с работы; в волосах Теда, на подушке Теда, на его полотенце и в капюшоне толстовки; на сухих листьях, которые тихо падали с уставших от лета высохших деревьев.

Стюарту нравилась ее манера. На прошлой неделе, всего на третий день после начала занятий, сестра Пичес оставила ему сообщение на голосовой почте: «Вы меня не знаете, но ваш сын у меня. Сейчас он вроде бы в порядке, но после обеда его вырвало. Хорошо бы отвезти мальчика домой, пока его не стошнило еще раз, у меня в кабинете».

Когда Стюарт пришел забрать Теда из ее кабинета и впервые увидел медсестру, то не смог скрыть улыбку. Пышная блондинка с рыжеватым отливом волос, веселая, но было в ней что-то еще. Не зря ее звали Пичес[2]. Она была занята, помогая плачущей девочке, которая разбила коленку на школьном дворе, поэтому только взглянула на него снизу вверх и указала на регистрационный лист. Стюарт поставил необходимую пометку и повел Теда домой. Тот что-то говорил отцу, но он не слышал ни слова. Пичес. Это имя звучало практически как приглашение. Ее черная футболка с короткими рукавами тоже была приглашением… по крайней мере, наводила на мысль: в Пичес было нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд.

– Не могу поверить, что ты до сих пор это делаешь, – заметила Мэнди, его жена, когда Стюарт стоял перед большим зеркалом в спальне. Она сидела на кровати, одетая в старую горчично-желтую футболку с изображением музыкальной группы Blind Mice[3], которую носила уже две недели подряд. Футболка была коллекционная, и он хотел получить ее обратно.