Читаем Книгочес онлайн бесплатно
Далёкий длинно-тоскливый гудок локомотива вывел меня из дремотного созерцания мокрого осеннего перрона маленькой неприметной станции где-то посередине России. Поезд дернулся, и перрон со стоящей в позе семафора, дежурной по станции, неспешно поплыл вбок, постепенно ускоряя свой бег. Медленно начал разворачиваться очередной перегон до следующей по маршруту ничего не значащей для меня железнодорожной остановки. С такой же серой и мокрой платформой, с таким же серым и мокрым зданием вокзала и с очередным незапоминающимся названием. Такая смена безликих станций стала для меня уже привычным явлением, так как ехал я достаточно долго, чтобы успеть влиться в ритм дороги, слегка утомительный и до скуки однообразный.
Так мне везло, что за всю мою поездку ко мне в купе не подсаживался ни один попутчик, и я коротал время за чтением, купленной в привокзальном киоске перед отъездом книги. Не слишком толстой, в триста страниц, с пёстрыми иллюстрациями и довольно завлекательным, но лёгким, содержанием. Эльфы, гномы, маги и драконы населяли призрачные пространства тесного бумажного мирка, жили своей целлюлозной жизнью и своими картонными страстями. Но теперь, к сожалению, уже прочитанные небрежно валялись на столешнице в ожидании следующих первооткрывателей, буде таковые найдутся. У меня же на душе после прочтения не осталось ничего, даже имена главных действующих лиц уже выветрились из памяти, освободив временно занимаемое место для дорожной скуки.
Поезд, отстучав на стрелках и набрав положенный ход, втянулся в осенний лесной коридор и, мерно покачиваясь, принялся пожирать милю за милей, унося меня из одного неуютного и неприметного пункта на поверхности Земного шара в другой, возможно ещё более неприметный и не менее неуютный. Размеренно плывущий, сирый пейзаж за окном монотонно навевал тягучую дрёму.
«Надо бы спросить у проводника чаю», – вяло подумал я, не отрываясь от завораживающего созерцания мокрой стены леса, бесконечной рябой лентой утекающей из одного края оконного стекла за другой...
... как открылась дверь в купе, и вошел высокий седовласый, худой человек в сером мокром плаще и с толстым, потёртым от времени портфелем в руке. Он вежливо поздоровался, снял свой мокрый плащ, слегка стряхнул его от влаги в коридор и повесил на вешалку у входа, оставшись в тёмно-синем костюме строгого покроя.
Аккуратно устроив свой объёмный портфель на диван возле окна, он уселся к столу, и негромко спросил бархатным голосом, обращаясь ко мне:
– Желаете чаю, сударь? Он у меня собственной заварки. Чистый чайный лист с восточного склона Затакских гор, что в Южной Бугундии. Из командировки сам привёз месяца четыре тому. Безо всяких отягощающих добавлений – чистый чай, и ничего более, – и он раскрыл свой старый портфель и достал из него изящный нержавеющий термос, закрытый большой двойной крышкой из чёрного теплостойкого пластика, тут же превратившейся в две небольшие чашки.
– Извольте, не откажусь, – вежливо согласился я, при этом внезапно ощущая неодолимое желание попробовать чай именно с указанного склона гор, и непременно из этой страны. А в ответ на его любезность предложил: – Прошу вас, отведайте моего печенья. Жена готовила в дорогу, собственноручно. С брусничным вареньем.
– Благодарю вас, с превеликим удовольствием, – просто, без жеманства ответил он.
Чай оказался восхитительно вкусным и душистым, и мы степенно принялись смаковать его вприкуску с печеньем моей жены. Приятное чаепитие располагало к светской беседе, но я, утомлённый дорогой, никак не мог подобрать для неё темы, соответствующей обстановке. Очевидно, он нашелся раньше, потому что, слегка подавшись ко мне, спросил:
– Позвольте поинтересоваться, что это вы сейчас читаете? Какая знакомая обложка...
– Извольте, – я подал ему книжку обложкой вверх.
– Ммм... книга третьего пальца! Да-да, припоминаю. Я написал её три года назад. Или нет, скорее – четыре. Трудно, знаете ли, упомнить все свои произведения сразу, у меня их несколько десятков.
– Что вы говорите! Так значит, вы писатель Энский! – воскликнул я, обрадованный такой неожиданной и приятной новостью. – Никогда не видел ни одного писателя вот так запросто, вживую. А я, представьте, ваш поклонник, прочёл шесть или семь ваших романов. Очень, знаете ли, люблю я про разных эльфов, гномов, драконов... Какие у вас чудесные драконы получаются – страх и ужас, коварство и огонь, медная чешуя и стальные когти! И главные герои, все такие мужественные, доблестные рыцари, готовые отважно сражаться за свои идеалы. Они никогда не поступаются честью и свято чтят культ своих прекрасных дам. О! А их прекрасные дамы! Как стойко переносят они все выпавшие на их долю ужасные испытания, и при этом становятся только краше и привлекательней! И как вам удаётся так живо всё вообразить и перенести на бумагу? Вы, несомненно, талантливейший писатель нашего времени.
– М-да... – он откусил от печенюшки, слегка поморщился, словно косточка бруснички попала на больной зуб, отхлебнул чаю и сказал: – Печенье у вас отменное. Передайте мои восхищения вашей супруге.
Некоторое время мы ехали в молчании, созерцая унылый лесной пейзаж. Как вдруг, неожиданно мой попутчик заговорил.
– Вы знаете, а я ведь и не писатель вовсе. Я программист. Работаю в неприметном НИИ, мотаюсь по командировкам, и сам, кроме десятка средних, в общем-то, программ не написал ничего.
– Но как же, – изумился я, – а ваши книги?! Вы же известны на всю страну, вас любят, печатают. Даже фильм сняли по вашему роману – «Леший в стране Эльфысгор».
– Да-да... И это так. Но всё же, я не писатель. Совсем не писатель, – он грустно смотрел на меня своими чёрными, пронзительными глазами.
– Как же так? – разочарованно спросил я, в глубине души уже подозревая неприятный ответ. – Кто-то пишет под вашим именем, да?
– Нет, нет, что вы? Как можно! Автор всех этих опусов, без сомнения, я. И писал их лично я сам, этими вот пальцами, но... Как бы вам подоступнее объяснить... Через программу-транслятор. Знаете ли, есть такие трансляторы, своего рода переводчики... Вы знакомы с системами счисления? Нет? Жаль. Ну, хотя бы римские цифры вам известны? Уже хорошо... Вот, представьте себе, вам необходимо сделать перевод чисел из системы римских цифр в десятичную. Что вы делаете? Рисуете таблицу, в которой каждой римской цифре соответствует десятичная. Надо сделать перевод – находите римскую цифирь, и рядышком в ячейке читаете соотносящуюся ей десятичную. Просто? Да. В программе-переводчике с одного языка на другой дело обстоит подобным же образом, только значительно сложнее. Поскольку почти повсеместно одному конкретному слову имеется соответствие нескольких иностранных, в зависимости от контекстного понятия. Многие слова к тому же имеют разный смысл при одинаковом написании и звучании. Пример тому: коса – коса, лук – лук, соль – соль, и так далее. И всё это надо учитывать. А ко всему есть ещё много прочих нюансов, как то – профессиональный сленг и различные диалекты.
Упомянутые мной нюансы, конечно же, давно и успешно решены. Вам я привёл их лишь в качестве показательного примера, для понимания сути действия моего транслятора, схожей с работой программ-переводчиков. Только вместо слов иностранного языка мной были выбраны распространённые фразы и выражения из лучших фэнтезийных произведений, как отечественных, так и зарубежных. Эту программу я писал несколько лет. Много раз отказывался, но затем приступал к ней вновь. Мучился страшно, даже бросил курить...
И вот однажды, наконец, я сказал себе – всё, работа над программой кончена! Настало время проверить её в деле. Я испытал её, и она превзошла все мои самые смелые ожидания...
Он глубоко задумался, глядя в туманную даль мокрого осеннего редколесья, внезапно проступившего в разрыве лесных стен, бесконечно тянущихся вдоль железнодорожного полотна. Глаза его застыли, и рот слегка приоткрылся. Я выждал пару минут, затем вежливо кашлянул. Он очнулся от сонма владевших им мыслей и со вздохом продолжил:
– Так вот транслятор... Не могу сейчас сказать точно, какие помыслы владели мной тогда, когда я только приступал к его созданию, но я сделал так, что запущенная на моём ноутбуке программа транслятора, превращала в осмысленные фразы лёгкие касания пальцем тачпада. Это, если вы не знаете, панель управления программным курсором, посредством, определённым образом означенных прикосновений пальцев. Да, да – просто касаясь пальцем панели, я и заставил транслятор написать все те книги, что считаются принадлежащими моему перу, – он слегка усмехнулся. – А на деле, они принадлежат моему пальцу!
Он налил нам ещё по чашечке чаю и стал жевать печенье с отсутствующим выражением на лице. Так в молчании мы выпили чай и посидели, глядя в темнеющее окно. Наконец он продолжил.
– Транслятор удивительно тонко реагировал на каждое моё прикосновение. Нет, конечно, сразу у меня ничего особенного не получалось. Бывало, ткнёшь пальцем в панель, а он выдаст – «гррум-гррум, протопали бухие тролли по кривой горной дороге, таща на своих мощных горбатых спинах огромные чаны с перебродившим элем...». Ну, или что-нибудь подобное этому. Но потом, когда я основательно наловчился, стали возникать совершенно другие вещи... Вот например: «Звёздно-розовые лепестки нежных цветков эолана, распространяя благоухание вечно-поющей весны Средиземья, плавно уносились вдаль под звуки серебряно-струнной арфы красавицы-эльфийки Эйонурейс, этой страстной песней оплакивающей своего возлюбленного эльфа-воина Элаоминатора, ушедшего в безвозвратный поход в земли злобного и коварного Чёрного Властелина Саумаракалина...» Да-а-а...
Он мечтательно прикрыл глаза и посидел так несколько минут.
– Вначале я предавался этому занятию самозабвенно – из-под моего пальца вышли десятки великолепных книг. Лишь стоило мне слегка повозить мизинцем по панели, как возникал женский роман розовых фантазий со слезливым концом. А если я начинал энергично пошкрябывать и резко постукивать при движении указательного пальца – создавался крутой экшен с элементами восточных единоборств и шаманской магии. Но самые величественные вещи получались у меня, если я таинственно почёсывал свой палец о панель, и озорно вращал его при этом из стороны в сторону. Так возник весь грандиозный эпический цикл «Стибриллиялимон». И самые лучшие книги этого цикла вышли из-под почёсывания третьего пальца левой руки... И это был апофеоз моего творческого взлёта. Я стоял на вершине славы и вполне вкусил все полагающиеся ей атрибуты. Но эйфория постепенно прошла, и шевеления моего пальца стали не столь вдохновенны и превратились в обычную чесательскую рутину. Что, собственно, не очень сказалось на качестве самих произведений – транслятор продолжал проявлять себя как великолепный инструмент создания фэнтезийных книг. И я по-прежнему получал за них и славу, и восторженных почитателей, и призы в солидных конкурсах, и печать в солидных изданиях... Но. За всё в этом мире надлежит платить.
Отныне большую часть времени свободной некогда моей жизни, я был занят тем, что старательно вычёсывал из потёртых уже пальцев очередной шедевр, очередной плановый фундаментальный том. Ибо издательствам нужен поток, и поток непрерывный, а договор есть договор, и я был уже просто обязан... А жизнь-то уходит, и не все тяготы можно терпеть на своих плечах бесконечно... Деваться некуда, хотел бросить, но так просто бросить жалко... Но надо же когда-нибудь решиться... – он тяжко вздохнул и долил себе чаю.
Я сидел, молча, с остывшей пустой чашкой, слушал своего попутчика и испытывал чувство стеснительной неловкости. Согласитесь, не всегда приятно выслушивать откровения посторонних, особенно такие, которые разрушают ваши установившиеся мировоззренческие ощущения. Знаменитый писатель ехал со мной в купе и плакался в мою жилетку. И это совсем не доставляло удовольствия. Но я не мог его оборвать, ибо это было бы верхом невоспитанности. Вновь накатила дорожная скука и бездельная усталость.
За окном основательно стемнело. Сквозь неровные прорывы в мокрых осенних тучах изредка проглядывали мутные звёзды, но ещё реже звёзд проглядывали сквозь чёрные массы бегущих назад деревьев, одиноко светящиеся на тёмных бескрайних просторах, прощающейся с летом остывающей земли, хрупкие огоньки человеческого присутствия. Мы сидели в купе, даже и не думая зажечь освещение. Было странно и таинственно. Его темные днём глаза, сейчас, отражая редкие уличные огоньки, сверкали влажными бликами с красноватым отсветом, словно у голодного бестианского вампира, потерявшего при линьке свои перепончатые крылья.
Локомотив протяжно загудел, дёрнул состав и стал сбавлять ход. С доплеровским эффектом пронзительного звонка, промелькнул за окном ярко освещенный закрытый переезд со стоящими в унылом ожидании, грязными по самые уши, автомобилями. Загрохотали стрелочные развязки, и засиял набегающими огнями уличного освещения небольшой, Бог знает, чем живущий в этой глуши, городок. Приближалась станция.
Мой попутчик глубоко и грустно вздохнул, сложил термос и убрал его в портфель. Немного посидел, рассматривая пробегающие за окном невзрачные постройки и, когда поезд стал быстро замедлять ход, поднялся, надел плащ, оправился и обратился ко мне со словами:
– Приятно было с вами путешествовать. Премного благодарен за составленную тёплую компанию. Супруге большое спасибо, печенье – выше всяческих похвал. Передайте ей мои уверения в совершеннейшем почтении. И... Не судите меня слишком строго.
Он кивнул седовласой головой, открыл дверь купе и быстро ушел по коридору на выход. Поезд, скрипнув тормозами, остановился, выждал положенную долгую минуту и снова, длинно загудев, начал набирать ход к следующей ожидающей в непроглядной ночи станции.
Как я ни старался, выглядывая в окно, так и не смог увидеть, куда сошел мой попутчик. В сторону небольшой привокзальной площади, на которой стояло несколько обшарпанных, дымящих выхлопными трубами авто, он точно не направлялся. Может, он удалился в темень пристанционных строений назад, вдоль эшелона? Это осталось для меня загадкой.
