Читаем Книга стихов (СИ) онлайн бесплатно

ГЕОРГИЙ БОРЕЕВ Книга стихов ОРФЕЙ

Дорогие мои читатели!

Мне поручили написать для вас книжку стихов. Я временно оставил свою настоящую работу в горах и рифмовал два месяца. И вот — получилась книжка. Хорошая или плохая — судить не мне. Но видит Бог — я старался. Сегодня истек срок моей командировки, я прощаюсь с вами и возвращаюсь в свои любимые горы. Написанные стихи я оставляю вам. До свидания, мои дорогие, до цветания, до скитания и до светания! С пожеланиями добра и тепла -

Ваш Гео — 22.11. 2008 г.

Книга стихов

«ОРФЕЙ»

Книга состоит из трех маленьких книжек:

Первая книжка «Любовь-морковь». Стр. 74.

Вторая книжка «Осень». Стр. 217.

Третья книжка — стихи для детей. Называется «Подушка» Стр. 272.

«ЛЮБОВЬ — МОРКОВЬ»

Любовная лирика

БАБОЧКИ

Еще закаты алой бражкой

Прелестных фей сбивают с ног,

И бабочки в ночных рубашках

Еще летят «на огонек»,

А мне уже не скучно с тенью.

И тень моя поет о том,

Как кто-то бабочкам колени

Расцеловал горящим ртом.

И бабочки, дверями стукнув,

И руки вытянув вперед,

Ушли, как куколки, как куклы,

Уже бескрылые — в народ…

И кто-то, в куколок влюбленный,

Не замолив с утра грехи,

На крыльях полуобожженных

Слагает жгучие стихи…

ГАЛАТЕЯ

Так сложились небесные громы,

Так решили светила в огне,

Что из мраморной глыбы огромной

Поручили создать ее — мне.

Год от года черты Галатеи

Проступали на глыбе сильней.

И набросков была — галерея,

Компас — Космос — все глубже, синей.

Вдруг, дрожа от резца, как от тока,

Вышла фея из глыбы

Огня…

И она для себя, одинокой,

Создает теперь мужа — меня.

Для нее — некрасив я, неточен…

Она слепок мой на пьедестал

Ставит рядом —

для звонких пощечин,

Чтоб из глины я

Ангелом стал!

И берет фея нож, а не шпатель,

Бьет и режет, — мне хочется выть! —

Улыбаясь:

— Терпи, мой Создатель,

Теперь ты меня

Во-зне-на-видь!..

ВОЛШЕБНИК

Когда качалась над опушкой,

Как желтый маятник, Луна,

И пела из дупла кукушка

Двенадцать раз для колдуна,

Я шел в чащобу за деревню,

Дрожа от страшных криков птиц,

И поцелуями деревья

Переколдовывал в девиц.

Я разгадал секреты дива,

Высвобождая для весны

Анюту — из плакучей ивы,

Тихоню Свету — из сосны.

Не плачьте, елочки и вербы,

Шепчите принцев имена —

Найдется каждой рыцарь верный,

Покуда тикает

Луна.

ОСЕНЬЮ

Осень. Соло инея

У берез на пальчиках.

Роща соловьиная

Не поет без мальчика.

Осенью от холода

Клены — в красных варежках,

И осины — холосты,

И березы — в валенках.

На руке у Осени

Задремало солнышко.

Солончак — на простыни.

Чай и сладкий — солон чай…

Верба светит вечностью -

Вазою из воздуха,

Но смотреть скворечник мой

Не приходит звездочка.

ЛЮБОВЬ

— 1 –

Она мне повторяла часто:

«Несчастье ты мое — уйди!»

Мне вновь хотелось быть несчастным

В объятьях — на ее груди.

То прогоняла, то смеялась,

Венера булькала в крови —

И я уехал. Мне казалось:

Спасусь на Марсе от любви.

Я был на Марсе то ищейкой,

То звездным дворником служил,

Махал метлой, катал копейку,

Глотал мутиловый этил.

Казалось, что еще не вечер,

Еще влюблюсь — пройдут дожди.

Шатался гром широкоплечий

И рвал рубаху на груди.

А я прикидывался «шлангом»,

Поил прилипчивых подруг.

Хлестала жизнь водой из шланга,

Который вырвался из рук.

Я познавал любовь за баксы,

Потом дымился от огня,

Когда работники трех загсов

Работали лишь на меня.

И у Луны, как у ромашки,

Я оборвал все лепестки,

Чтоб на веревочках мамашки

Выгуливали ползунки…

Любовь встречают по одежке,

А провожают — без нее:

И раздевалось, как матрешка,

Несчастье глупое мое.

Метла цвела, дорога пела,

Ругались матом миражи,

А я искал ее — без тела,

Что не было

измен и лжи…

— 2 -

Я помню общежитий двери,

Вахтерш — «Откройте, вам пора!» -

Деревья, по которым зверем

Залазил в окна, — до утра, -

Вино, гитару, роль артиста,

И тех студенток, что цвели…

Я не любил их — как-то быстро,

Они любили — как могли…

Когда Луне вовсю за сорок,

Противно вспоминать ту ложь,

На осторожное — «Ты скоро?»

Неосторожное — «Ну что ж…»

Прощались и прощали дома,

Сдавали паспорт — «Незачет!»

У будущих тех «Незнакомок»

Все родинки — наперечет…

Потушен свет на ветках кленов.

Отпели, — я и соловьи, –

Печаль любви неразделенной

И разделенной — нелюбви…

Как дождь осенний, как товарищ

Я захожу к ним иногда

На окнах черно-желтых клавиш

Сыграть про вешние года…

Бывает, я по ним тоскую:

Я их люблю — как вербы дым.

Порезанные поцелуем

Пылают губы

Моих зим…

МАЛИНОВКА

На багульном берегу Байкала

Я любви огромной ждал давно.

Звезды, словно омули, боками

Терлись о чешуйчатое дно.

Плавали в сиреневом тумане

Крыши прибайкальского села.

Девушка на первое свиданье

Маленькое сердце принесла.

Мы не знали с ней, что нужно делать?

И сидели, чистые от чувств:

Таня целоваться не умела,

Я — стеснялся, прятался за куст.

Мне бы всю ее обвить руками,

И ласкать губами до утра…

Мы сидели с красными щеками

И светились, словно два костра.

Вот уж утро приоткрыло дверцу,

Горизонт занялся впереди.

Вдруг вспорхнуло маленькое сердце,

Будто бы малиновка — с груди…

Пронеслись года —

как электрички.

Но опять про девичью красу,

Вспоминаю каждый раз, как птичка

С алой грудкой встретится в лесу.

ДО СВЯЗИ

Тебя целую в темечко,

Ты — не моя невеста.

Для дружбы нужно времечко,

А для любови — место.

Спасибо за кампанищу,

Скажу я на дорожку:

— Сильнее всех капканищей –

Твои девичьи ножки!

Еще шепну я вяжуще,

Пока мы не увязли:

— Моя ты ненавязчивая –

До связи!

ОЛЕНЬ

Олень трубил на всю округу,

Зарею обагрив рога,

Он звал ее, свою подругу,

И вдруг услышал клич врага.

И он, пути не разбирая,

Пошел на голос храбреца,

Рогами царскими ломая

Бодавшиеся деревца…

А где-то там, в распадке тихом,

Где верба распустила пух,

Насторожилась олениха,

Вся превратившаяся в слух.

И этот клич, ответный, смелый,

Заклокотал в ее крови.

Она не шла, она летела

Навстречу голосу любви.

На клич — как бабочка на пламя,

Как в реку радостный ручей!

И проплывали облаками

Сугробы талые под ней.

Из-под копыт хлестали искры,

Взлетал и падал небосвод…

Она не слышала тот выстрел,

Что оборвал ее полет.

Как бы запнулась… И в оленьих

Больших глазах —

не страх, не боль,

А выраженье удивленья:

Так вот какая ты,

Любовь?..

И перед ней, разлившись странно,

Дымилось солнце на снегу.

А эхо, ахнувшее страшно,

Пошло выстуживать тайгу.

И зверь огромный замер чутко,

Поднял рога на полпути:

Ему и хочется, и жутко

Навстречу выстрелу

идти…

НА ДАЧЕ

Опять я буду ждать тебя

На берегах у шалости,

На кружевах и скатертях,

И на камнях безжалостных.

Еще я глуп, как маленький,

Еще влюблен, как мальчик я,

В чердак, где наша спаленка,

Горячая — как валенок!

Вернешься если — счастлив я,

Приснишься только — здорово:

В осоках да на щавеле

Задышит сердце вздорное.

В саду Луна — как чучело,

На даче — тьма пурпурная,

И снова тянет чувствовать

Свечою мглу ажурную.

В каком ребре бес сиживал,

Зачем он озадачил нас?

И, как кровать бесстыжая,

Весь сад скрипит за дачею…

Меня споила бражкою

Заря — я снова «валенок»:

Так хочется с Наташкою

Засунуть ногу

в валенок!

ПРОМЧАЛСЯ АНГЕЛ

Промчался ангел, как комета,

Рассыпал по небу лучи,

И долго радугами света

Лилось сияние в ночи.

Он прилетал учить Любови

Людей в тяжелые лета —

Но утонули в море крови

Державших Землю три кита.

Дух светлый обучал на звезды

Летать и взрослых, и детей —

Но поднимались в черный воздух

С рычаньем кулаки людей.

Вернулся он к друзьям старинным

И духов удивил колосс

Рассказом про людей из глины,

Не знающих счастливых слез.

Поведал, что на Крайнем Свете,

Где жизни и не может быть,

Лишь дети, глиняные дети,

Умеют плакать

и любить…

КОНЬ

Пахнут мята и чабрец.

За глухим забором

Роет землю жеребец

В яблоках раздора.

Глазом бешено косит,

И храпит, и плачет,

От пружинистых копыт

Гнется двор, как мячик.

Конь танцует, бьет башкой

В ворота темницы,

И восходит за рекой

Ржанье кобылицы.

Грива — тысяча колец,

Очи — черносливы,

Отвечает жеребец

Лошади игривой:

«Клевером и мятой

Землю замело.

Я скакун крылатый,

Сердце — наголо.

Я не конь, я — птица,

Плачу об одном:

Спит мой друг-возница

Непробудным сном.

Ты меня за дверцу

Не зови к венцу:

Верно мое сердце

Другу-мертвецу».

ПОЗДНИЙ ГОСТЬ

С букетом фраз, одетый в честь,

Я позвоню в твою квартиру -

Где чарами дымится шерсть

Ковров и запахов Зефира.

Дрова в камине будут ныть,

Мы будем говорить о горнем…

И кровь, как в градуснике нить,

Поднимется, упрется в горло.

А ты под кофе с молоком, -

Кровь с молоком, — прочтешь рассказы,

И попадут все в молоко,

Горящие, как пули, фразы.

Я, глядя на твое бедро,

Взять захочу тебя — как кассу.

Но ты открыта, как метро –

До часу…

Поэтому, глаза залив,

Я прошепчу: «Прощай, сестричка!»,

В расстегнутый влезая лифт,

Как в шанс последней

электрички…

СЕМЕЧКИ

Желтые всесильные

Огоньки вокзальные.

Что ж ты обессилила —

Убежит вокзал за ним.

Электричка лживая

Покачнула плечиком:

— Что ж ты не бежишь за ним,

А набухшим птенчиком

Опустила крылышки,

Плачешь на скамеечке?

— Нету больше силушки,

Кончились, как семечки.

Семечки подсолнечные

Сыпал да прикармливал

На окне под солнышком.

Испугался карканья…

ПЯТНО

Ты говоришь со мной, еще не зная,

Что нет меня, а здесь уже давно

Пятно, вместо меня, одно пятно,

И от пятна всей комнате темно,

И комната поэтому зевает.

И разговор твой о добре и зле, -

Я не прерву привычно и устало, -

Добра и зла нажито нами мало -

Я лишь вздохну, уж раз меня не стало.

Потом вернусь в пятно навеселе,

Скажу:

— Давай твой разговор со мной

Проветрим, словно влажные ресницы,

Как улица — сбежим к реке умыться.

Гляди: в лучах кипят цветы и птицы,

Гроза — лежит, а свет —

стоит стеной!

И СВИРЕЛЬ НА ГУБАХ У РЕКИ

Это все потому, что уже распускается утро,

И в четыре — уж травы и птицы вовсю на ногах!

Это наша любовь лебедей налепила из уток,

Превратила в пегасов бодливых бычков на лугах.

Потому что в полях бродят звезды с шальными глазами,

Нянчат первых птенцов на бессонных руках дерева,

И гитара поет комаров и шмелей голосами,

И запачкана сеном с росою твоя голова.

Это все потому, что мы оба — из клана влюбленных,

Поцелуи твои в земляничном соку так сладки,

И рисуют кистями над нами художники-клены

Зори над шалашом и свирель на губах у реки…

НА СОЛНЦЕ

Когда, зашитое в тужурочку,

Не греет летнее тепло,

Душа — как в инее снегурочка,

Словами губы обмело.

Я сяду, взгляд расфокусирую,

Расслаблюсь, выдох затаю:

Увижу вдруг не Землю сирую,

А Солнце — родину мою.

Там спросят солнечные зайчики

Меня: «Зачем ты прилетел?

Ты осветил дорогу мальчикам,

Ты души девочкам согрел?»

И я отвечу детям солнечным:

«Нет, я просто замерз,

как цуцик!»

+++

Что с возрастом упало — то пропало…

Но иногда зайдет в тетрадь Пьеро

И сочные куски деньков удалых,

Как на шампур, нанижет на перо.

Тогда взгрустнет рука по всем Еленам…

Зачем она свистит, как соловей,

Опять, когда тут неба — по-колено,

Покой — по грудь, и счастья — до бровей?

Зачем Наташке вру напропалую,

Что я из-за нее ночей не сплю,

И к «длинному» до коликов ревную,

И к «толстому» ревную, и — люблю?

Стихи ночные — свадебные платья -

Кому-то, может, и согреют глаз:

«Ах, Натали, вот сердце мое — нате!

Ах, нате — руку, шпагу — все для Вас!»

ПРЕДКИ

Я предков ее, веришь,

Не принимал в расчет,

Но батя — смотрит зверем,

А мать — в окно сечет.

Обнял, целуя в губки,

Я думал, что — ничья

Наташка, как голубка,

Как алая заря!

Не облапошит — хватит!

Она ведь любит, ч-черт,

И окуляры бати,

И мамин пятачок.

Считал ее ничейной,

Как лилию лугов,

Рожденную свечением

Небес, а не врагов!

Все, хватит ее клеить!

Ведь любит, егоза,

Щек материнских клейстер,

И папины глаза.

Каким я был болваном:

Поверил в шепот губ,

Что я во всей ивановской

Единственный

ей люб!

ДУЭЛЬ

Любовь во браке — враки!

Она — безумства плод,

То нас швыряет в драки,

А то — на эшафот.

Любовь не купишь — кукиш!

Жена, семья, постель —

Придуманы для скуки.

Любовь — всегда дуэль!

ДВЕ ЛЫЖНИ

ПродалА зима белье постельное

За рубли берез и «зелень» рощ…

Две лыжни катились параллельные,

Лес пронзая, словно белый дождь.

Может, из-за слабого крепления,

Или вдруг повеяло весной,

Но сошлись две жизни параллельные

На одну минуту под сосной.

И скакало эхо зайцем замшевым,

И летели варежки на снег:

— Ах, оставьте! Я давно уж замужем…

— Я писал Вам! Я люблю — навек!..

Две лыжни вдали светились скоростью.

Под сосною эха не видать:

— Хватит, хватит! Мы уедем вскорости…

— Не забуду! Буду снова

ждать!..

НЕВОСПИТАННЫЙ

Какой я все же — не стреноженный,

Нахал — таких лишь в шею гнать!

Полез за сливочным мороженным

Туда — где стыдно и мечтать!

Я — невоспитан!..

Я в отчаянье.

Я пахну кошкой — все, пропал! –

Я пахну лужами и чайником,

Который нас тут освистал.

Какой я все же невоспитанный!

И очень я — «такой-сякой»,

Шальными мыслями пропитан и -

Какой я все же!

Ну, какой?..

СТРИЖ

Уползли деревья в небеса

По тугим веревочкам дождя.

Ты — вспорхнула в райские леса.

На Земле лишь тень от птички — я.

Состриги мне крыльями, мой стриж,

Звездочку — раз я такой плохой…

— И звезда, как голубая мышь,

Прошуршала по листве сухой…

ГРУЗЧИК

Я менял и жен, и ремесло,

Жил в грехах, как рыба — в чешуе,

И в графе: «Семейное поло-

жение»

Я писал: «Безвыходнейшее…»

Продолжаю с Майей я игру,

Ведь душе не скажешь — тормози.

Жизнь идет, шатаясь, словно гру-

зчик пьяный:

Все выносит — что не нагрузи!

НЕДОИГРАННАЯ РОЛЬ

Мне басил режиссер у примерочной:

<Мать героя на пьесу пришла.

Не играй, а — гори! Чтоб померкло все

Кроме роли — сгори хоть дотла!>

Капельдинер кивнул капельмейстеру,

Капельмейстер, взмахнул — полетел,

И мелодия нот — капель мастерских -

Полилась в капилляры капелл.

Пахла драма мускатом и мускусом.

Говорил <друг> со мною спиной,

Напрягал у зрачков своих мускулы,

Монолог боком выслушав мой.

Я играл, словно бог — будто в форме я.

Диалог и дуэль. В зале — страсть:

Плюнул выстрел на кровь бутафорную!

Тут я падаю!..

Должен — упасть:

Мое сердце — как вылетит-выстрелит! -

Заскакало, подобно звезде,

Рикошетом по стенам. И ввысь стрелой

Взвилось сердце, задев и за дев.

Я гоняюсь за сердцем, — так классно! -

Как за бабочкой дети в лесу:

Вдруг из зала кричит старшеклассница:

<Ангел, не умирай! Я — спасу:>

Вся от сцены талантливой пьяная,

Ко мне фея бежит и ревет,

И хватает, и тащит за занавес,

Оживляя дыханьем — рот в рот:

Мне бы встать, объяснить юной с улицы:

<Я не умер, все это — игра:>

Но она гениально целуется,

А когда выдыхает — вообще: ура!..

Кульминацию ждет за кулисами,

За куличками сцены народ.

Тишина в зале — потною лысиной.

Стены уши натерли -

Рот в рот:

Рот в рот:

ПРО ЛЕТО

На полчаса к нам возвратилось Лето -

Заставив плакать зиму, как вдову,

Кружит над бором и курлычет: «Где ты?»

А я машу в ответ: «Я здесь! Ау!»

Я заплутал в неведанных дорожках,

Невиданных друзей нашла душа,

Пока река играла на гармошке

Зеленых волн осок и камыша.

Я здесь — в стрекозах, в бабочках, в осоке,

Испачканный малиною зари,

Где караси, набравши воздух в щеки,

Из ряски надувают пузыри.

Я здесь — где сосны ударяют током,

Когда к ним прикасаешься легко.

Посмотришь вверх — глубоко-приглубоко,

Посмотришь вниз под землю — глубоко…

Здесь озеро откупорила утка,

И дятел, сбив со времени замки,

Передает морзянкой эха: «Утро!»,

Чтоб выключили лампы светлячки.

Я — в озере, набитом голубями,

Где вижу добрых облачных людей,

И девочек с чернильными губами,

На взлете превращенных в лебедей.

Я здесь — в росе, в кузнечиках, в синичках,

Где леший бродит, всех живых живей,

И дергает березку за косички,

Смеющийся от счастья муравей.

Креня крыло, кружит над лесом лето -

И плавя сосны всполохом огня,

Зовет, как мама: «Маленький, ну где ты?»

А может быть и, правда —

нет меня?..

НА ТОЙ ЗИМЕ

На той зиме, где жил я без окнА,

Я объяснялся с миром, словно с МУРом -

Репатриант невидимого сна

И диссидент неслышимой культуры.

Мне жарко — становился я дождем,

Мне холодно — я превращался в шубу,

Чтобы обнять тебя и рукавом

Подкрасить, — до мурашек, — твои губы.

А ты читала книжку про Алис

В стране чудес, и вглядывалась в дали,