Читаем Книга Слов онлайн бесплатно


Книга Слов

For babook.org project"БАбук отчасти превращается в БГбук. В книжном клубе BAbook открылась полка Бориса Гребенщикова. С сегодняшнего дня там появились в продаже две книги: «Книга слов» и «Книга песен», которые Борис Борисович составлял так долго, что все в издательстве успели состариться, а некоторые даже впасть в детство. Но ожидание того стоило."  Борис Акунин

Борис Борисович Гребенщиков

Поэзия
<p>БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ</p><p>КНИГА СЛОВ</p>

© Борис Гребенщиков, 2024 

© eBook Applications LLC, 2024

В Книге Слов я собрал стихи и другие сохранившие тексты, написанные мной за последние полвека.

Борис Гребенщиков
<p>СТИХИ</p><p>ИЗ "ЗЕЛЕНОЙ КНИГИ"</p>***Я пропою Вам этот вечер,Которого короче нет;В нем ветру верилось, что веченОктябрьский зябкий силуэт,Каналов, окаймленных в окна;Закутав замки волшебством,Прощалось небо неохотноИ снова притворялось сном,Где, примеряя наши судьбы,Приняв наш образ и печаль,Молчали, в нас вживаясь, судьи;Мы ж начинались от начал,Столь заповедно веря в сумрак,Сулящий пальцы наши сплесть,Непостижимые, как суммаПервопричин; казалось — естьОпять начало.***Черновики осточертели,Исчерченные зло и зря.В моей купели нет апрелей,Зато по горло октября.Неужто кровь пускал впустуюСловам — и в строки хоронил,И время верить в то, что сдуетМеня и след моих чернил,Когда из всех концов реальнейНапиться небом допьянаИ — горизонт в груди как рана —Себя не ждать и петь до дна?Не знаю синтаксиса истин,Читаю выцветшие письма,А мир в горстях неоспорим,И что — ну что мне делать с ним?***Вы запрещены.Но наперекрестВы освещеныНерожденных звездСветом. НапролетСпеты, но не доМузыки. Вы лед;Лишь бы подо льдом —Кровь. Не прикоснуть —Счастье: значит ВамПосвящать, как сну,Буквы. Значит впрямьПерехлестнут холстНедойденным. ТакВысоко, что больВ парусах. СпектакльДля других, но крикЗаперт смехом. Вас —Не спасать — топить;Пусть не мне, а — красть,Лед навзрыд. Не мне:Так на том и жив,Что — кому умнеть,А кому — ни лжи,Нет, ни правды — ноМузыка. И впредьГорькое виноИ — не глядя — петь.***Кропотливая мука — заламывать строки,Словно руки. И руки, как строки, хранитьВзаперти — для того, что в словах, как в остроге,Если петь, то как жить; если жить — то границ,До одной, не считать за достаточный довод,Сомневаться в правдивости избранных звезд.Если жить — то бездоннейшую из бездонныхПочитать за резон. Если петь — то взахлестГоризонт, как гортань, перехватит анапестИ дописывать слово чернилами венСтанет честью. И выйдет реальность на папертьРазжимать — не разжать — зачарованных век.***Собирать на венок безымянности улицСтало хлебом насущным. Отпет, как свеча,Беспросветно потухший, он выйдет, ссутулясь,Чтобы слоги свои собирать и молчать,Чтобы вызубрить самых бесхитростных истин,Бесполезных, как мир, немудреную ложь.Но пока не погашена рукопись листьевИли снег как страница — его не спасешь.Не докажешь, что нет убедительней камняМатерьяльности. Он недоверчив как ГамлетНашим доводам. Только — что Гамлету прах —Все ему чьи-то губы горят на губах.***Не крамола, не грамотаОхранная, не страх —Моя строка ограненаСлучайностью листа.Не правило, не исповедь —Но чистым небесамНеистовая искренность:Что и не написать,А, задыхаясь, заповедь:Коснуться рук и плеч.Настолько первозданная,Что жить — не уберечь,А растранжирить — по ветру,Строкой, смычком, холстом,Губами. Мы — не по миру,А по небу. На томСтоим.<p>ИЗ КНИГИ "ПЕТЕРБУРГ"</p>***Я позвоню с угла,Продрогший вплоть до губ.Я не умею лгатьВ такой мороз, но лгу,Что где-то заждались;Что просто позвонил,И трубку на рычаг,Как голову с плеча.***Не средь далёких странствийМы обретем покой —Мы перейдем ФонтанкуИ побредем домой,Где Беломор не гаснет,Не остывает чай;И где за словом ЗдравствуйНе следует Прощай.<p>ИННОКЕНТИЙ</p><p>(ХРОНИКА В СЕМИ ЧАСТЯХ)</p><p>(написано совместно с Маратом)</p><p>Иннокентий едет в трамвае</p>Иннокентий садится в последний трамвай,Где кондуктора нет и в помине.Семь голодных мужчин там едят каравай,Увязая зубами в мякине. Иннокентий рассеянно смотрит вокруг,В рукаве его теплится свечка.Семь раздетых мужчин примеряют сюртук,На лице у седьмого уздечка. Пожилая ткачиха желает сойти,Гневно машет большими руками.Семь бегущих мужчин на трамвайном путиЗатевают дуэль с ездоками. Иннокентий стреляет в пустое окно,Прижимаясь к прикладу предплечьем.Одному из мужчин прострелили сукно,Шесть отделались легким увечьем. Пожилая ткачиха без чувства лежит,Иннокентий задумчиво дремлет.Над трамвайным путем черный ворон кружити искре электрической внемлет<p>Полтораки наносит Иннокентию визит</p>Полтораки — повеса мошенник и плут —К Иннокентию в двери стучится.В той парадной соседи давно не живут,Но порою приходят мочиться. Иннокентий задумчиво пьет молоко,Таракана узревши во мраке.На душе его чисто легко и светло,Он не хочет впускать Полтораки. Даже если он дверь и откроет ему,То наверное кинет поленом.Или, если полена не будет в дому,Между ног ему двинет коленом. Полтораки же злобно царапает дверьИ в замочную скважину свищет,На пожарную лестницу лезет, как зверь, —Он свиданья с хозяином ищет. Иннокентий ложится в пустую кровать,На стене таракан копошится.За окном Полтораки ползет умирать,И над ним черный ворон кружится.<p>Иннокентий созерцает светила</p>Иннокентий привычно садится на стул,Поглощенный светил созерцаньем.Вот уж утренний ветер над крышей подул,Отвечают светила мерцаньем. Иннокентий не сводит задумчивых глазС возникающих в небе явлений.Небосвод озарился мелькнул и погас,Иннокентий исполнен сомнений. Существует ли все что горит в небесах,или это — всего лишь картина?Скоро полночь пробьет на кремлевских часах,На лице у него — паутина. Кто другой бы сидел — Иннокентий встаетИ решительно ходит по крыше.Под ногами его рубероид поет,Иннокентий взволнованно дышит. Он спускается с крыши — Он понял в чем суть…Дева в бочке подштанники плещет.Он хватает ту деву за нежную грудь…В небесах черный ворон трепещет.<p>Иннокентий в горах</p>Иннокентий вращает коленчатый вал,Шестерня под рукою скрежещет.Покачнулся автобус и в пропасть упал,Вместе с ним Иннокентьевы вещи. Пассажиры безумные в пропасть глядят,Над паденьем ехидно смеются.Пять ученых мужей прах горстями едятИ о камень сединами бьются. Иннокентий сдувает пылинку с манжет,Упираясь в гору альпенштоком.На конце альпенштока — портрет БеранжеИ Горация томик под боком. Он уже на вершине, он снял сапоги,Над строкою Горация плачет.Между тем уже полночь, не видно ни зги,Иннокентий Горация прячет. Вот и "Скорая помощь" стоит под скалой,Пассажиры дерутся с врачами.Черный ворон летает над их головой,Поводя ледяными очами.

Похожие книги