Читаем Князь Угличский (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Продолжение лучшего произведения о попаданце в средневековую Русь Дюкова Дмитрия "Последний князь удела"
Уточкин Владимир Николаевич
Глава 1
Глава 2
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.
Глава 9.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Уточкин Владимир Николаевич
Князь Угличский
Князь Угличский
Глава 1
До столицы добирались всего неделю, благо свита была о конях и дождей за время пути не случилось. Встали на подворье на Орбате.
Не смотря на опасения ближников, никаких последствий поездка в Суздаль не имела. Очевидно, за мной за малостью лет и прежней благонадежностью измены не усмотрели.
По размышлению, от совета старицы Евпроксии я решил воздержаться и Годунова не провоцировать, а вот подготовку к большому голоду я решил начать и напросился на прием к царедворцу.
Тот принял меня через день в своем подворье в кремле.
Второй человек в государстве сидел за столом и пил чай. На столе стоял дареный мной самовар, чашка с сахаром, блюда со сладостями.
- Здрав будь на долгие лета прагвитель царства Московского, боярин и конюший Борис Федорович. - Поклонился я.
- И тебе здравствовать князюшко. Сделай милость. Садись со мной, не чинись, испей чая. Сея трава, привезена торговыми гостями из Сибирской земли. Бают, от всех недугов помогает. Пошто явился ты к Москве?
- Хотел говорить с тобой о великом гладе на Руси.
- На все воля Божья. Вскую впусте толковище вести? Богослужения проведем, вклад богатый пожертвуем, можа Господь смилуется над верными рабами своими.
- Весть мне бысть, что через шесть лет придет глад трехлетний на Русь. К той поре нынешнего государя на свете уж не будет. И умрет он без наследника мужеского полу. Что скажет чорный люд про нового царя, при коем лихая беда падет на наши пределы?
Боярин встал, вышел за дверь, затем зашел и перекрестился.
- Я уж сказывал тебе ране, не упоминай всуе о кончине государя. Коль кому твои словеса до ушей дойдут, бысть беде. В измене тебя повинят, в волховании безбожном. Уразумел ли? Что до порухи и бедствий, многолетних. Что ж поделать? Жита на три лета на всю Русь впрок не запасти.
- Может объявить в церквях о грядущих испытаниях? Пусть людишки сами начинают о близкой напасти думать. - Предложил я.
- Се плохая придумка - Годунов отрицательно покачал головой. - Цену на жито уж днесь вздуют, не станут, в ожиданиях томится.
- Так и хорошо, ныне хлада трехлетнего нет, и хлебов будет в избытке. Купцы накопят жита впрок, сколь смогут, бо опосля вынуждены будут начать его продавать. Оповестив об напасти черных людей смуты избежим. Некому напраслину будет возводить, де во гладе повинен новый царь. Бояре да люд побогаче выкрутятся, а от бедноты ни чего не делая, дождемся хулы да бунта, купно и порубежные державы с войсками подойдут урвать кусок землицы от царства Московского. - Выложил я новый аргумент.
- Аминь.- Отхлебнув чаю, задумался Годунов. - Мню воспретить вывоз хлеба за рубеж, сала також. Бо убыток для торговых людей, да казны и как излишки хранить?
- Надобно строить хранилища, да погреба какие для долгого хранения продуктов, шесть лет ещё до годины лихой, но делать дело надо ныне. Да вот, прежде, баял ты, что хлеба не хватает за Каменным поясом, да в украйнах полуденных? Может ускорить переселение лишних людей на эти земли? Голодных ртов убавится в скудных землях, тем, кто останется, достанет больше пахотной земли, трудовых рук прибудет в новых пределах.
- Бо где ж они есть лишние люди то? Вон испоместные дворяне жалятса на малолюдье да оскудение! - возразил Годунов.
- Как глад придет тем дворянам кормить своих дворовых нечем будет. На полуденной украйне землица получше нашей-то всяко! Надысь в приказном порядке дворян с крестьянами переселять на новые земли с увеличением наделов. Се государево дело! - разошелся я.
- Ты молод есчо за государя то думати, або бояре есть! - такая отповедь меня немного охладила.
- Может черносошных крестьян переселять? - Спросил я уткнувшись в стакан с чаем.
- Еще чего не бывало. Сии землепашцы ратуют на царских землях и плотют деньгу непосредственно царю.
- Так объявить новые земли царским уделом? И разрешить переселяться черносошным?
- Сице юнота ты, княжич, оле беспокойство творишь! - Сначала вспылил, а потом задумался боярин. - Обно думка вельми справная. Яз с боярами потолкую.
- Есть такой овощ из заморских земель, называется земляное яблоко или картофель. Урожай дает самдесять, зело вкусен, а за морем страны есть в коих хлеба не знают, а вместо хлеба у них сей картофель едят. - Предложил я.
- Егде имать то оный? - спросил соправитель царя.
- Мне аглицкий купец Джакман привез бочку сих овощей по наказу моему.
- Мало бочки той. Мы чай не Христос чтобы единой бочкой тротофелей всю Русь накормить. Прости Господи. - Опять выдал контраргумент Годунов.
Вот же ретроград подумал я.
- Можно иноземным купцам наказ дать, дабы везли в наши земли сии овощи кораблями, сколь смогут, а государевы дьяки бы покупали. Борис Федорович, ведь люди на Руси будут тысячами помирать с бескормицы! Господь Бог не простит, что ведая о бедах грядущих, не спасли душ христианских!
- Сия мысль не глупа и богоугодна. Брашна у нас своего вдосталь, або кортофли твои, коих у нас нету, можно и покуплять. Обаче хороша еда то, аки сказываешь?
- Вкусна и сытна.
- Ин ладно, яз с думными боярами да дьяками обговорю мысли твои. Бо пришли мне тех яблок земляных, на пробу да для заказу у иноземных купцов. - За разговором чай остыл, и хозяин дома недовольно отодвинул от себя серебряный подстаканник.
- Государь желал видеть тебя на празднованиях на новый год. Яз и сеунча отправлял к тебе. - Перешел к новой теме Годунов.
- Не знал я об том. Меня Эль-мурза Юсупов в Романовку пригласил, родич к нему приехал, опосля во Владимир на богомолье ездил, да к Москве сразу.
- Ужо знаю теперя. Прогулял ты впусте празднования кремлевские о начатии нового лета. Патриарх с царем в золотых одеждах богослужение отстояли, колокольный звон плыл над всею Москвой. Свита царская в парчовых нарядах, послы иноземные, царица. Вельми благолепно. - Годунов покачал головой. - Пустое, чего уж. Вот что, через седмицу в полные лета войдешь, государь тебя видеть восхочет. Приказал бысть тебе в Москве. Вели холопям своим, чтоб одёжу тебе справили по чину, абно Федор Иоанович узрит тебя в обносках каких, да начнет мне пенять, бо в скудости живет брат его сводный. Бо яз тебя знаю ужо, сызнова зачнешь волости требовать. Отпразднуешь у меня во дворце, в твоем подворье тесно и невместно. - На том аудиенция и закончилась.
Ждан тем временем подал в поместную избу грамоту об обмене принадлежащих угличскому уделу разбросанных по царству мелких сел и деревень на большее поместье в районе засечной черты. Теперь надо было ждать царский указ об том.
Услыхав о государевом приказе, ключник сначала обрадовался, а за тем за голову схватился. Княжеские парадные одежды остались в удельной столице. Немедленно дворяне из свиты были посланы в Углич за нарядами да подарками для царя и ближних бояр.
Началось празднование дня рождения по накатанному сценарию. С утра раннего обрядили меня в шелк да парчу и отправили на богомолье. Отстояв службу, поехали на двор к Годунову. Тот встретил радушно, вина налил. К обеду начали собираться гости, практически никого из них я не знал. Пригласил их, очевидно, хозяин дома, либо, узнав, что на приеме будет государь, сами напросились. За стол не садились, ждали царя.
Федор Иоанович приехал ближе к вечеру. Такой же, как и обычно бледный, в темных одеждах, больше похожий на монаха. Улыбаясь, протянул руку. После поцелуя поднял с колен и приобнял.
За стол сели сообразно знатности. Царь в середине, на право я, на лево Годунов, далее гости по непонятному мне ранжиру.
Первым здравицу объявил царь:
- Слуги мои верные, брате мой в полные лета входит. Ведают все, бо защитил он дщерь мою любимую Феодосию от хворобы смертной снадобьем из рога индрик-зверя. Николе не гневал меня и не утруждал впусте. Богобоязнен, в его уделе множество полоняников иноземных приняли истинную веру. И в вере зело крепок, хвалят его божьи люди. Государев слуга, Борис Федорович, просит за тебя дщерь свою Ксению. В честь праздника, в память об отце нашем, велю - женись.- Минутная тишина сменилась валом поздравлений. Царь перекрестил и приобнял.
- Ато Борис Федорович? В палатах ли дщерь твоя, коею ты прячешь от света белого? Мне Ирина, катуна моя любимая, баяла, бо красавица да умница растет в тереме твоем.
- Тута царь батюшка.
- Ну, егда ты здесь, брате мой здесь, то стану я сватом абие.
- Прости государь ано не по обычаю сие. Надобно по старине, по обряду. Приданное обговорить, то, сё.
- Борис Федорович. У тебя днесь царь в сватах. Веди дщерь пред очи мои.
Годунов поклонился царю:
- Аки повелишь государь. - Потом крикнул: - Мария Григорьевна, веди Ксению в палаты, царь требует.
Вошла жена Годунова, у которой я как то гостил в вяземской усадьбе, и ввела за собой в горницу, девушку чуть ниже среднего роста, симпатичную, с неестественно ярким румянцем, наряженную с головы до ног в шелка и парчу, на черных волосах собранных в косу, перевитую красной лентой, лежал венчик усыпанный жемчугом. Следом вошли несколько женщин.
Я сидел за столом как дурак, красный и смущенный. Судя по наряженной загодя невесте, у Годунова с царем все было оговорено заранее. Борис Федорович хитер: царь в сватах, множество гостей - видаков, да все именитых фамилий.
- Димитрий, подь сюды. - позвал меня царственный брат. Я, как деревянный, вылез из-за стола и подошел к нежданному свату.
- Зрети какую красну девицу за тебя Борис Федорович отдает. - И указал на Ксению. Та сильно смутившись, укрылась длинным рукавом.
- Ну-ну красавица, сей отрок мужем твоим станет в скорости. Благослови молодых Борис Федорович во имя Христа. - Царь перекрестил пару и чуть отступил в сторону.
Откуда-то взялась икона, в золотом окладе. Нас с Ксенией поставили на колени и Годунов, перекрестив, черным от времени образом, благословил на брак. Я перекрестился, поцеловал в свою очередь икону, после чего меня поднял с колен будущий тесть. Обняв, он шепнул на ухо: - Благодари царя и пригласи на свадьбу его и гостей.
- Государь, гости дорогие, благодарю за честь, прошу вас быть гостями на моей свадьбе. - С поклоном послушно заявил я.
Невесту увели из зала.
Ну вот, мелькнула мысль, я теперь наполовину женат, а Годунов хитер, своего не упустит.
Дальнейший праздник не сильно отличался от таких же. Множество здравиц, надарили богатых одежд, оружия с узорочьем, денег в серебре и золоте, коня. Надрался я прилично, и ночевать остался у будущего тестя.
Наутро поправлялся вместе с Годуновым.
- Что, не ждал от Федора Иоанновича такого благоволения? - тут Годунов запустил мхатовскую паузу. - То яз деля тебя попросил. Иначе мог бы ты и вовсе не жениться никогда. Ведаешь, поди, обычай царский?
- Да, слышал. Не ждал чести такой. Благодарю Борис Федорович. Государь слушает тебя. - Ответил я.
- Яз - Слуга Государев - нет чина выше и чин тот за так не даруют! Онеже внемли мне, не кичись родом древним.- Указал пальцем на меня царедворец.
- Борис Федорович, ведаю я, сколь много дел великих свершил ты для государства нашего и еще сотворишь. Даже в мыслях николе не бывало вставать супротив тебя. - Вполне искренне заявил я.
- Свадьбу справим после Пасхи. Праздник светлый, дочь отдаю любимую, пусть будет зелень новая, да небо ясное. О приданном не думай, не обижу. А тебе надобно получить благословление от матушки твоей, инокини Марфы. До мая съезди к ней в обитель.
- Как скажешь Борис Федорович.
Дел в столице больше не было и дабы не мозолить глаза властям, посовещавшись с Жданом и Афанасием, решили, не затягивая вернуться домой.
Глава 2
В уделе большей части стрельцов с головой давно не было. На трех стругах в августе на Усолье увезли угличское сукно, порох, свинец, и сотню новых пищалей, для союзных казаков, да усольского гарнизона. Также на насадах ушли несколько семей крестьян из выкупленного полона, для организации землепашества острожка и солеварен. Одновременно тяжелогруженые струги под неявной охраной были приманкой для лихих людей.
Последствия разгона, что учинил в Угличе митрополит Казанский Гермоген, уже улеглись. Стеньку Михайлова врачевал Баженко Тучков. Химика добрые монахи сильно избили и морили голодом да жаждой, пока митрополит не сменил гнев на милость. Порох, который угличские пушкари привезли к сановному церковнику произвел на того хорошее впечатление. И за-ради пользы воинской старик простил Стеньке неуступчивость в смене веры.
Уже заканчивался сбор урожая, что напомнило о сельскохозяйственных проблемах. Я их видел в следующем: сохранение урожая на несколько лет для борьбы с грядущим голодом на Руси и вопрос селекционной работы.
Так как по обоим вопросам я не был специалистом, требовалось кого-то поставить на это направление. Делегирование полномочий - нужное дело, самому везде не поспеть.
В нынешнем сезоне пахотная земля, под надзором Фролки Липкина, была занята кормовыми культурами, в зиму опять планировалась подготовка земель вывозом удобрений, а уж с весны, сев отборным зерном. Надежда, что сортировка зерна уже в первом сезоне даст резкий скачек урожайности, даже при новых методах обработки земли была слабой. Само собой, селективная работа даст очевидный эффект при многолетних усилиях. Но разницу в урожайности отборного и не сортированного зерна крестьяне увидят в первый год.
Вон как кузнецы в Устюжне подсели на новые технологии. Крестьяне при всей их дремучести свою выгоду увидят.
Сбор урожая и соответственно низкие цены на хлеб, натолкнули на мысль обратиться к ключнику за советом.
- Дядька Ждан, знаешь поди, что Богородица мне является.
Ключник глянул остро, но поклонившись, молвил:
- Я раб твой, ты мой государь. Мне знать невместно, аки прикажешь так и сделаю.
- Ждан, не шуткую яз. Чёрная весть. Ведомо мне, что в скорости придет на Русь трехлетний хлад и дождь. И не станет жито родится в земле, а коли родится, то сгниет на корню!
Ближник аж побелел. В те времена голод был всегда рядом. Крестьяне, бывало, голодали весной. Смертность была страшная. Из детей выживало два-три из десятка.
- Да как же это? Почто на нас Бог то прогневался? Что же делать то? - запричитал дядька.
- Истину глаголю. Не минет нас напасть, не отмолят ни Патриарх, ни святые старцы. Токмо Богородица весть подала не впусте. Нать вборзе к беде готовиться. Что скажешь?
- Вскую быть беде?
- Через пять-шесть лет.
- Ну, государь, напужал ты меня, то ж когда будет. - Расплылся в улыбке дядька. - Може поблазилось тебе?
- Трижды являлась мне Богородица. Не минет нас напасть. Вот те крест. - Я перекрестился на красный угол.
Таким в нынешние времена не шутили.
