Читаем Сандэр. Князь изгнанных онлайн бесплатно

Дневное светило медленно погружалось в расцветшие всеми оттенками красного воды Кораллового моря. Сейчас солнце Лантара напоминало гигантское оголовье раскалённой булавы. Не зря почитатели ангелианской религии представляли солнечного ангела Хасмиала крылатым великаном с огненной булавой и ослепительно сияющим щитом.

Наблюдающий за закатом из высокого стрельчатого окна чародей знал, как на самом деле выглядит прославленный воитель небесного воинства. Когда‑то давно судьба свела его со Стражем небесного света, как называют небожителя клирики. О той встрече у мага в расшитых золотом и серебром одеждах остались крайне неприятные воспоминания.

Человек в кресле, — а чародей был человеком в последние столетия, — прищурился. Немолодое лицо пересекли глубокие морщины, на правильные черты легла тень печали. С каждым лучом уходящего солнца маг омрачался, становясь более жёстким, словно подступающая темнота. Когда последний сполох светила потух, и на небе зажглись первые звёзды, он откинулся на спинку кресла, зло оскалившись в ночь.

Сегодня исполнялось ровно семь тысяч лет с прихода в Трёхлунье Карубиала, Божественного Единорога, предводителя светлоэльфийского пантеона. «Ангел, посланный наставлять старшие расы на путь истинный» — так говорили о нём теологи людей. Эльфы считали пришельца, не имеющего никакого отношения ни к творению Детей Звёзд, ни к созданию Лантара, воплощением Природы. С его появлением Праматерь оказалась в забвении, звёздные божества отодвинулись на второй план, заняв места в свите нового бога — ангела.

Маг болезненно поморщился, вспоминая ночь, давшую начало эпохе ангелов и ставшую концом для несогласных отринуть старую религию. Религиозные войны, пожалуй, самые отвратительные и жестокие у разумных, хотя многие ошибочно приписывают им трансцендентную чистоту и субстанциальную справедливость. Древний порядок аллиров¹ безвозвратно канул в реку забвения. С ним умчались вдаль счастливые времена юности чародея и множества разумных, выступивших против новоиспечённого главы пантеона.

# # 1 Аллиры — самоназвание эльфов до гражданской войны, разделившей их на светлых и тёмных.

Ночь жестокости, ночь разлуки… Эльфы резали друг друга, не разбирая, мужчина перед ними, женщина или ребёнок, никогда не бравший в руки оружия. Они убивали вчерашних братьев, дабы очистить землю от скверны и обрести похвалу божества. Задумывался ли кто‑нибудь из помощников первожреца Карубиала о том, что убивает близких? Отцы резали сыновей, жёны мужей, распаляя жажду убийства. Кровь лилась по улицам. Почитатели Божественного Единорога, окровавленные и радостные, возносили хвалы новому божеству, потрясая отрезанными головами нечестивых, чья участь в заклании.

«Ваши отцы и матери, ваши дети, братья и сёстры, отринувшие Меня, поносящие и ненавидящие Меня, суть заблудшие овцы, — вещал Карубиал, являясь последователям. — Их не вывести на путь истинный увещеваниями, ибо они глухи, ослеплёны ненавистью. Их возможно спасти, принеся в жертву Мне. Не сомневайтесь в словах Моих, ибо рекомое Мною есть Истина. В посмертии очистятся нечестивые, смоются грехи их, и они обретут жизнь в Чертогах Света. Без гибели нет рождения, дети Мои. Если вы любите ваших близких, ступайте и выполните, что должны. Да будет так!»

И они ещё назвали себя светлыми эльфами!

Чародей в сердцах плюнул, едва не трясясь от охватившей его злости.

Жестокость вызывает жестокость. Выжившие навсегда покинули родные города, заполненные сородичами, справляющими служения ангелу посреди гор трупов, и укрылись там, где их не достал бы свет божества. Они взяли себе имя «гархал», что означает «Живущие во тьме», и поклялись отомстить, обратившись к иномировым сущностям, чьи посланники тут же явились на зов.

Кровь, смерть, ярость захлестнули некогда уютную, светлую страну аллиров. Братья мстили братьям, разрушали храмы и вырезали целые поселения. Из хаоса войны родились два совершенно разных народа, имевших мало общего с древними эльфами. Ангелы изменили мир, погубив старый порядок.

Чародей помнил ужас от крушения прошлой жизни, в которой всё было предельно ясно. Он знал, кто враги и кто друзья, чей дом нужно сжечь, чей защитить. С приходом Крылатого Единорога Карубиала круг друзей сократился в несколько раз, потом вовсе исчез. Его близкие погибали один за другим. Некоторые предавались мечу ангелианцев, некоторые тонули в хитросплетениях интриг образованного подземного царства и падали жертвами тёмных богов. А он, когда‑то знаменитый герой, ничего не мог поделать, чтобы защитить их.

Он проклинал в равной степени и Карубиала, и подземных покровителей гархал, отобравших у эльфов доброту сердец и создавших из большинства чудовищ, прячущихся за личинами прекрасных долгожителей.

По ночам, оставаясь наедине с собой вдали от света, чародей скрипел зубами в бессильной злобе и строил планы мести Бессмертным, чьей пешкой стали аллиры. Тысячи лет он готовил план и столько же воплощал в жизнь, покуда не произошёл бой в Спящем лесу. Он, создатель самой таинственной и могущественной организации в мире, сплоховал. Переиграл сам себя, допустив губительную ошибку. Сандэр Валирио мёртв.

И всё‑таки у чародея оставалась надежда на благоприятный исход задуманного. Клеймёные часто ведут игру отдельно от заказчиков их услуг. Владычица Авариэль слишком молода, умна и хитра, чтобы слепо выполнять приказания правителей эльфийского королевства. Это понимает и тот, кто нынче сделал заказ на операцию в святая святых Клеймёного Дома — Храме Белой луны.

Боль пронзила грудь, заставив сердце на миг замереть и вырвав сознание из объятий липкого ночного кошмара.

— Аркх, — резко сел я на постели.

Проклятье, будто нож в меня всадили и провернули для верности. Чтоб не мучился. Ощупал грудную клетку под полотняной рубахой. Тонкий шрам напротив сердца, Аккуратный, точь — в-точь от скальпеля.

Приснится же. Не люблю спать. Просыпаешься, а в голове гудит, ноют старые раны, оставленные сталью, клыками и магией. И когтями само собой — кто меня только не пытался на тот берег Багровой реки отправить. Всех вспоминать ночи не хватит.

Впрочем, понятия не имею, ночь за стенами или день. В спальне темно, как в кишечнике земляного червя — мутанта на глубине в сотню метров. В окошко не выглянешь, не предусмотрели при строительстве таких полезных отверстий в стенах. Вместо окон светильники — кристаллы, погашенные перед моей вынужденной отключкой.

Не люблю спать. Делаю это редко в последнее время и отключаюсь из‑за духовного перенапряжения. Колдовством увлекаюсь чересчур, опыты ставлю, требующие море духовной энергии, то есть айгаты.

Ладно, хватит в постели валяться. Она, конечно, широкая, с шёлковыми простынями и мягкими подушками, словно для вельможи сделанная, но отдыхать больше не собираюсь. Восстановился уже. В голову дурь всякая лезть начинает, когда лежу без дела подолгу. Эх, на таком бы ложе с красавицей порезвиться, да где красавицу в нынешней ситуации возьмёшь? Нет, красотка на примете имеется, да вряд ли она согласится провести ночь с человеком. Впрочем… надо подумать. Я же для неё экзотика и в целом по человеческим меркам неплохо выгляжу.

Где тут тапки? Возле кровати расстелена медвежья шкура, можно босиком ходить, в остальных комнатах пол голый, холодный, каменный. Правда, сомневаюсь, что простужусь. С некоторых пор болезни меня обходят десятой дорогой.

Блин, сапоги на мне, оказывается. Завалился на кровать в обуви, наверняка одеяло испачкал. В следующий раз перед ритуалом сниму. Нет, до чего вымотался, без памяти рухнул. И всего‑то хотел призвать теневых духов.

Встав, я дотронулся до кристалла — ночника у изголовья, отчего тот засветился мягким ровным светом, и поплёлся в ванную. Постоял под холодным душем, приходя в себя и удивляясь в который раз сметливости дворфов, придумавших в Лантаре сей нехитрый способ омовения. Побрился, оделся в чистое — рубаху и кожаные штаны, популярные у следопытов имперского Пограничья. Штаны, кстати, бывшие на мне во время путешествия от Зеркального озера к Ласпарану.

Давно это было, однако же. Принцесса эльфийская, демонопоклонники, волколак… Вспоминать приятно. Будет, о чём рассказать внукам.

Далее по плану поход в «спортзал». Помашу кинжалом, дам отдых голове и заодно приведу в тонус мышцы. Полноценная тренировка часа на три мозги хорошо прочищает. Разум отключается, отдавая тело во власть рефлексов.

По коридору между кабинетом — библиотекой и столовой прошёл в оружейную комнату, служащую для меня местом отработки приёмов, полученных от вождя троллей Ран — Джакала.

Кристаллы на стенах изливали дневной свет, имитируя крошечные солнца, горящие в подсвечниках. Светло, но неуютно. Чувствуешь себя запертым в противоатомном бункере для миллионеров, имитирующем номер в пятизвёздочной гостинице. Так хочется иногда поглядеть на мир снаружи! Ещё плохо, что даже мыши здесь не водятся. Ни одной живой души. В обыкновенной тюрьме хотя бы поговорить есть с кем.

И духов нет. Меня будто отгородили от мира плотной астральной стеной. Иногда возникает ощущение, точно в карцер поместили. Элитный, для вип — персон. Всем для жизни обеспечен, кроме общения.

Почесав шрам на груди, оставленный запечатывающим кинжалом, невольно вспоминаю первое пробуждение в камере для проведения магических действ. Ритуальный зал расположен напротив оружейной за тяжёлой, окованной железом дверью из прочнейшего дерева. Тогда я очнулся от острой боли, скованный по рукам и ногам заклятьями. Встречала Смуглянка. Она и объяснила, где я и почему меня упрятали сюда.

По её словам, проткнув клинком сердце, она меня спасла от превращения в одержимого. Учитывая события, случившиеся в последние мгновения до её «спасительных» действий, объяснение вполне правдоподобное. Действительно, творилось со мной страшное. Пойманные духи взбунтовались и перебирали власть над телом. В итоге девушка доставила меня в безопасное место, поместив под постоянное наблюдение, и вытащила кинжал, вернув с того света.

Нахожусь вот под Храмом Белой луны в Эладарне, прохожу карантин. А то мало ли, вдруг какая пакость прицепилась в астрале, покуда мой дух вкупе с лоа были запечатаны кинжалом.

К тому же, выяснилось, интерес ко мне проявляют Ночные Охотники. Они за мной, по словам Смуглянки, давно присматривали и теперь, вероятно, не понимают, куда я делся. По официальной версии, распространённой моей спасительницей, Сандэра Валирио пропал без вести. Сгинул в лесу, с кем не бывает.

Говорила Смуглянка убедительно. Достаточно вспомнить, кто напал на нас со зверомастером весной в Веспаркасте. С другой стороны, верить незнакомке, чью искренность невозможно пока проверить, глупо. Прислушиваться к ней стоит, иначе, полагаю, из здешнего роскошного подземелья никогда не выберусь, но доверяться абсолютно не собираюсь, и это она должна понимать, не девочка.

В общем, светиться мне пока не стоит, с чем я совершенно согласен. Не Охотники, так демонопоклонники, устроившие в Спящем лесу нам с Натиэль горячий приём, могут создать для меня проблемы. Я их призванных сущностей здорово обидел, покрошив хорошенько. Вычислят по ауре, едва покину храмовое подземелье, и нанесут визит вежливости с непредвиденными и, вполне возможно, фатальными для жизни последствиями. Самое плохое, затронуть могут и моих близких. Поэтому возвращаться на озеро или идти в Гарид повидаться с Лилькой сейчас противопоказано.

Добралась ли она до Гарида? И спросить не у кого. О том, куда отправили учиться сестрёнку, известно троим: мне, Гварду, проспонсировавшему обучение и давшему рекомендательное письмо, и Алисии. Наверняка и Смуглянка в курсе, покопалась, небось, у меня в мозгах хорошенько. От неё, блин, не утаишь ничего. Открываться в призрачной надежде узнать о Лильке я всё равно не стану. Ну, не доверяю я той, кто заточил меня сюда.

Чтобы не думать о сестрёнке, Алисии, Гварде и Водяных Крысах, я нагружал себя ежедневными тренировками и долгими медитациями, развивал нахождение в трансе и навыки теневого колдовства, читал. Библиотека в кабинете собрана преимущественно из магических трактатов имперских авторов, географических и исторических трудов. Примерно треть книжного собрания уже прочёл.

Времени с того разговора утекло немало. Ко мне больше никто не заходил. Приблизительно раз в сутки по трубам в бочку для душа заливается вода, дважды в щель во входной двери просовывают поднос с едой и вином. Между прочим, вкусной едой и недурственным вином, судя по вкусу, янтарным хризалийским.

Время тянулось горькой смолой в неизвестность, и я заполнял его, чем попало, лишь бы отвлечься от раздумий о сестре и друзьях, оставшихся на озере. Там война, меня же сковали непонятно где и неведомо, сколько дней пробуду в Эладарне.

За пребывание в подземелье под храмом у меня успела бы вырасти солидная борода, кабы не бритьё. Сколько седмиц минуло с момента боя в Спящем лесу? Спросить не у кого. И толку‑то от знания времени. Допустим, прошли месяцы, и? Активнее буду пытаться отсюда выйти? Просочиться под дверью не выйдет, щель больно узкая. Выбивать дверь пробовал, сломал кресло и разбил в кровь плечо. Без толку. На дверном полотне ни царапинки.

Отсюда просто не уйти, проверено. Складывается впечатление, вокруг универсальный барьер, вон, и плохонького теневого духа не призовёшь со стороны. Мой собственный, обитающий в тени, обшарил «номер» на предмет щелей и дыр в астрале и окружающей физической действительности. Оказалось, запрятали меня в герметичный мешок, отворяющийся на несколько минут при подаче воды и подноса с едой.

Пробовал пустить теневого духа в приоткрывшуюся щель, когда приносили еду. Лазутчик покинул комнату, сообщил о просторном помещении за дверью и исчез до следующего приноса пищи. На волю не вырвался из‑за установленных повсюду астральных барьеров, вернулся на зов перепуганным. Ему не посчастиливилось улизнуть и в тени приносящего поесть эльфа — того окружает защитный кокон, а барьер реагирует на длинноухого, пропуская его сквозь стенку, и не позволяет выбраться инородным сущностям.

Отличная тюрьма. Шансов на побег мало. Из предоставленного шикарного «номера» я выскользну, допустим, взяв в заложники тюремщика. Разумеется, здесь имеются варианты. Успех зависит на начальной стадии от того, сумею ли справиться с приносящим еду разумным. Вдруг на такую ответственную должность назначают боевых магов с опытом работы? Прощай тогда, свобода.