Читаем Клуб призрачных отцов онлайн бесплатно

Я спустился по лестнице, открыл дверь и сделал шаг в барный зал, в дымку. Все голоса тут же стихли, словно я был призраком.

Наша Барменша Карла наливала пинту. В ушах у неё были серьги-кольца, а в глазах – усталость. Она улыбнулась мне и только хотела что-то сказать, но тут пиво полилось через край.

Дядя Алан, брат Отца, сидел здесь же, в таком тесном костюме, что шея его словно переливалась через воротник, как пиво из кружки. Его большие руки всё ещё были черны от работы в Автосервисе, они накрывали руки Мамы. Её голова склонилась в печали, его голова тоже опускалась всё ниже, а потом он своим взглядом поднял мамину голову. Он продолжал что-то говорить Маме, а на меня лишь взглянул мельком, но ничего не сказал. Он снова перевёл взгляд на Маму и всё заливал ей, чтобы она забыла Отца.

Бабуля сидела на лавке в сторонке, со своими серебряными спицами, и пила красный, как кровь, сок из стакана.

Она сощурилась, увидев меня, и от этого её лицо стало ещё морщинистее. Её высохшая, как у скелета, рука позвала меня: «иди, иди сюда», – я подошёл и сел рядом, а она уставилась на меня и сначала ничего не говорила. Она оглядела всех вокруг и – ссссс – присвистнула от боли, как будто её прокололи, и воздух выходил из неё тонкой струйкой.

Чуть погодя, она сказала:

– Эх-х, дорогуша моя, не тужи. Всё как-то образуется, сынок.

Бабуля живёт в Сандерленде и говорит на сандерлендском. Мама тоже там когда-то жила, но она этот городок ненавидит. Называет его Городом-Призраком. Она не общается на сандерлендском, только иногда с Бабулей. Обычно она говорит нормально.

Бабуля сказала:

– Теперь ты не дитятко малое, сынок. Теперь ты хозяин в доме.

Мне одиннадцать, так что никакое я не дитятко, но и не хозяин, но я не стал ей возражать, только покивал слегка, и тут подошла Карла и принесла мне стакан «Пепси».

Карла произнесла своим лягушачьим голосом:

– Вот твой «Пепси», утёночек.

Поставила стакан на стол и улыбнулась мне тонкими губами. Она почесала свою шелушащуюся руку, улыбнулась Бабуле и отправилась обратно за стойку.

Бабуля ещё продолжала что-то говорить, а я просто пил свой «Пепси» и смотрел на людей вокруг. Думаю, большинство из них были рады, что Паб открыт. Они говорили громче, чем на похоронах. Похороны всегда заставляют людей говорить тише, а пиво – громче, так что теперь их голоса звучали примерно на уровне нормы.

Все завсегдатаи были на месте. Большой Вик и Лэс сидели у барной стойки, курили сигары «Гамлет» и болтали с Карлой.

Карла постоянно болтала с мужчинами с тех пор как развелась и перестала падать и набивать синяки. Мама говорила Отцу, что Карла – Старая Перечница, но она её любила. Не знаю, старше ли Карла Мамы – я учусь в одной параллели с её двойняшками, но выглядит она старше.

Лэс не выглядел особо радостным, но он никогда таким не выглядел, поэтому Отец и называл его всегда Les Misérable[1]. Когда я смотрел на них, Большой Вик поймал мой взгляд. Обычно, заметив меня, он говорил что-нибудь смешное, например:

– Эй, Филип, твой черёд всех угощать.

Но сейчас он отвернулся, едва только встретился со мной взглядом, как если бы смотреть мне в глаза было опасно или заразно, или будто мои глаза – лазеры, что могут разрезать его напополам.

Я посмотрел в сторону Мамы и Дяди Алана. Мне хотелось, чтобы Дядя Алан перестал уже держать её руки. И он перестал, когда к ним подошла Ренука и заговорила с Мамой. Ренука – лучшая мамина подруга, они ходят на степ по понедельникам и четвергам, где целый час скачут по платформе, чтобы подтянуть свои задницы. Ренука на этой неделе провела много времени с Мамой и заварила 700 чашек чая. Дядя Алан выглядел раздосадованным, потому что, когда говорит Ренука, никому и слова не удаётся вставить, она просто не оставляет шанса.

Я продолжал осматривать Паб, а Бабуля всё что-то говорила мне, и вот тогда-то я его и увидел. Тогда-то я и увидел впервые Призрак Отца.

Считается, что ты должен испугаться, когда видишь привидение, но я не испугался, потому что это ощущалось нормально, что странно, ведь я раньше никогда не встречал призраков. Он просто стоял там, в дыме сигары Большого Вика, и смотрел прямо на меня и не боялся моего взгляда в отличие от других.

Карла разливала напитки совсем рядом с ним, но не замечала его, и я оглянулся вокруг и понял, что кроме меня никто его не замечал. Закончив с напитками, Карла прошла сквозь Призрак Отца, чтобы взглянуть в зеркало, на котором было написано: «Замок и Сокол», потому что так назывался наш Паб.

Призрак был одет так же, как Папа, когда я видел его в последний раз. Это было за завтраком в тот день, когда он умер. Я тогда разозлил его, попросив купить PlayStation. Он был в футболке с надписью: «Король Замка», и слово «ЗАМОК» было написано красными заглавными буквами, такими же, как на вывеске нашего Паба. Только сейчас все цвета казались немного приглушёнными, потому что Папа был бледен и просвечивался, как призраки в Особняке с привидениями в Диснейленде, и по его волосам струилась кровь.

Бабуля спросила меня:

– Что случилось, котёночек?

Она повернулась, чтобы посмотреть, куда я уставился, но ничего там не увидела, а Призрак Отца теперь рукой звал меня следовать за ним.

Я сказал Бабуле, что мне нужно в туалет.

Я прошёл мимо стойки, и через весь зал к офису, куда Призрак Отца просочился сквозь дверь.

Я проверил, не следит ли кто-нибудь за мной, но никто не смотрел в мою сторону, и тогда я открыл дверь, потому что проходить насквозь я не умел. Призрак Отца стоял в углу у стола, и компьютер был включён, что было странно. Он кивнул на дверь, и я закрыл её, и потом он сказал: «Не бойся».

Я ответил, что не боюсь.

Его голос был прежним, только звучал по-другому, тише, как будто издалека, но я мог слышать его чётче, чем когда-либо раньше. Это может показаться странным, но так оно и было.

Второе, что он сказал, было: «Прости меня».

– За что? – спросил я.

«За всё», – ответил он.

И когда он это сказал, я подумал, что он говорит о прошлом, когда он был жив, но сейчас я в этом не уверен.

Я пересёк комнату и подошёл прикоснуться к нему. Моя рука прошла насквозь, и я ничего не почувствовал, разве что стало немного теплее, но, может, я это себе напридумывал.

Не думаю, что Призраку Отца это понравилось, но он ничего не сказал, а я так больше не делал.

– Ты призрак?

Это был глупый вопрос, но я не знал, что ещё сказать.

«Да», – ответил он.

– Где ты был? – спросил я.

«Я не всё время здесь. Я включаюсь и выключаюсь», – сказал он.

– Как лампочка?

Он грустно улыбнулся и ответил: «Да, как лампочка. Это трудно контролировать, но я стараюсь».

– А ты приходил в Паб раньше?

«Ты тогда спал», – кивнул он.

Потом я спросил, видит ли он других призраков, и он сказал: «В Ньюарке полно призраков, и к этому приходится привыкать, потому что они все из разных времён».

– Это, наверное, очень странно видеть всех этих призраков.

«Да».

Потом он помолчал секунду и сказал: «Филип».

– Что? – спросил я.

Если честно, я не хотел знать, что он ответит, потому что по голосу было ясно, он собирается сказать что-то плохое, как когда Дедушка умер.

«Я должен тебе кое-что рассказать», – сказал он, остановился на минуту и посмотрел на дверь.

Я не мог понять, почему он смотрит на дверь, и тут вошёл Дядя Алан, а он никогда не заходит в офис. Дядя Алан взглянул на компьютер и сказал: «Мама послала меня за тобой».

Он улыбался, и его большие руки держали стакан с виски на его большом животе. Он подошёл, взял меня за плечо и спросил:

– Ты в порядке, Филип?

– Да, – ответил я.

– Это был трудный день для всех нас, – сказал он.

– Да.

Мне хотелось, чтобы он поскорее убрал руку с моего плеча.

Я видел, как Призрак Отца смотрел на него. Смотрел так, как ни на кого никогда раньше не смотрел, и уж тем более на своего брата. Я понял, что ему не нравится присутствие Дяди Алана в офисе. Поэтому я сказал, что вернусь через минуту, только найду кое-что.

Дядя Алан вздохнул, и в воздухе сразу запахло виски, он ещё собирался что-то сказать, но он не был мне отцом, поэтому Дядя просто вышел и закрыл за собой дверь.

Потом я посмотрел на Призрак Отца, он мерцал и кричал, но почти неслышно, потом он вернулся и сказал: «Мне, похоже, недолго осталось».

Потом он растворился секунд на пять и вернулся.

Он пытался говорить, но всё, что я мог услышать «Это не был…»

Он пытался снова и снова.

«Это не был…»

«Это…»

«Это был…»

«Это не был…»

«Это не был слу…»

Он исчез.

– Пап, Папа, Пап! Вернись! Вернись! – закричал я.

Но он не вернулся.

Потом я услышал голос:

– Ох, Филип.

Это был мамин голос. Я не знаю, как долго она там была, и Дядя Алан теперь стоял за её спиной, положив руки ей на плечи. Она не чувствовала холода по спине так, как это чувствовал я.

Отец погиб, потому что его машина врезалась в ограждение моста на окраине Келхэма – деревни недалеко от Ньюарка. В East Midlands Today показали фото с места аварии. На снимке было видно, что машина зависла на краю моста, как будто собирается упасть в реку Трент. Все окна были разбиты и покрыты паутинами трещинок. Дикторша в новостях говорила, что мост теперь, наверное, закроют на два месяца, как будто мост имел хоть какое-то значение.

До того, как мы увидели эти новости, к нам заходил полицейский. Я знал его, он уже приходил в Паб поговорить с отцом. Лицо полицейского было похоже на пустую тарелку, и он долго открывал и закрывал рот, но ничего кроме воздуха из него не выходило.

Я подсматривал за ними с лестницы, так что меня никто не видел, а я не мог хорошо разобрать, о чём они с Мамой говорили, но я понял, что-то не так, по тому, как полицейский держал фуражку у себя на груди.

Потом они ушли в офис и закрыли дверь, и я ничего не слышал целую вечность, а потом услышал Маму. Она завыла, как ВОЛЧИЦА, и от этого воя у меня заболел живот, и я закрыл глаза, стараясь услышать, что говорил полицейский, но всё, что он говорил, было: «Простите…», и он всё повторял и повторял:

– Простите.

– Простите.

– Простите.

Я знал, что он не сделал ничего плохого, ведь он полицейский, а полицейские говорят «простите», только когда что-то очень плохое случилось. Уже тогда я понял, что это за боль засела у меня внутри. Я видел, как уходил полицейский, и фуражка уже была у него в руке, а не на груди, как будто он принес в ней Плохие Новости и выпустил их. Я увидел Маму, а она видела и не видела меня. Она забилась в угол зала, там, где батарея, сжалась в комок и плакала, обхватив голову руками, немного раскачиваясь, и бормотала:

– Нет, нет, нет, нет, нет…

Всё вокруг нас выглядело как обычно, но крупнее. Я хотел подойти и сказать, что всё будет хорошо, но это было бы враньём, поэтому я просто сидел там и ничего не делал.

Призрак Отца вернулся позже, когда все ушли из Паба, а я был в своей спальне.

Он замерцал, и сначала казалось, что ему слишком больно говорить, но потом он произнёс: «Филип, не бойся меня».

– Я не боюсь, – ответил я.

«Я должен тебе кое-что рассказать».

Он исчез и тут же появился снова.

«Это не был несчастный случай», – сказал он.

– Что? – сказал я.

«Это не был несчастный случай, сынок».

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

«Выгляни в окно», – сказал он.

– Что?

«Выгляни в окно», – повторил он.

Я выбрался из кровати, пролез под шторами и выглянул в окно на парковку. При свете уличных фонарей было видно, что парковка пуста, на ней торчала лишь одинокая Крошка Ка[2].

«Ты их видишь?» – спросил он.

– Кого? – спросил я.

«Там, у Контейнеров для Стекла», – сказал он.

Я посмотрел на три Контейнера для Стекла, которые Городской Совет заставил отца установить на краю парковки.

Слева была тележка из супермаркета с пакетом, намотавшимся на колесо, он трепыхался на ветру, как будто пытался вырваться и улететь.

«Справа от них», – сказал Призрак Отца.

Я посмотрел в другую сторону, но ничего не увидел, только стену с бетонными столбами и недостающей одной плитой.

«Они все там, неужели ты не видишь?» – спросил он.

– Кто? – спросил я.

«Клуб».

– Какой Клуб?

«Клуб Призрачных Отцов», – сказал он.

Я до боли напряг глаза, чтобы хоть что-то увидеть, но по-прежнему ничего не смог рассмотреть.

Я выбрался из-под шторы и спросил:

– Что такое Клуб Призрачных Отцов?

Я слишком громко это сказал, потому что услышал, как Мама заворочалась в соседней комнате, она всё ещё не спала.

– Филип, – позвала она.

– Что? – ответил я.

– Что ты там делаешь?

Я посмотрел на Призрак Отца. Он приложил указательный палец к губам и отрицательно качал головой.

Он сказал: «Мама не должна ничего об этом знать».

Я ничего не ответил.

– Постарайся немного поспать, – сказала Мама.

– Хорошо, – ответил я.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной, – ответил я.

Больше я ничего не говорил, просто слушал рассказ Призрака Отца о Клубе Призрачных Отцов.

Клуб Призрачных Отцов – это духи отцов из Ньюарка, которые встречаются у Паба, потому что большинство из них ходили в него при жизни, он ведь самый старый в городе.

Они не встречаются внутри, так как там призраки могут с большей вероятностью рассеяться, чем на улице, и если ты призрак, тебе в общем-то без разницы, где быть, ведь ты не чувствуешь холода и ноги у тебя не устанут от долгого стояния.

Я спросил шёпотом, чтобы Мама не услышала:

– Есть ли в Клубе Призрачных Отцов римляне?

«Римляне?» – спросил Призрак Отца.

– Ага, римские солдаты? – кивнул я.

«Нет, – сказал он, – но есть Викторианец».

– О!

Викторианцы – это, конечно, не римляне, но Призрак Отца, казалось, огорчился, что меня не заинтересовал их Викторианец, поэтому я спросил:

– Как его зовут?

«Никто не знает его имени, поэтому все зовут его просто – Викторианец», – ответил Призрак Отца.

– Почему бы не спросить у него имя? – спросил я.

«Он не разговаривает», – ответил он.

Я забрался в постель и снова спросил:

Ему отрезали язык?

«Нет», – ответил он.

Какое-то время Призрак Отца ничего не говорил, просто стоял там, а я смотрел на него и видел свой аквариум сквозь его живот.

Потом Призрак Отца произнёс: «Муки захватили его».

– Муки? – спросил я.

«Они ждут каждого призрака в конце», – ответил он.

Я натянул одеяло повыше и спросил:

– Что такое эти Муки?

Он рассказал мне о Муках, и когда он говорил, я чувствовал, как кровь леденеет у меня внутри. Закончив рассказ, Призрак Отца немного потускнел, замерцал, его лицо исказилось в крике, но самого крика я не услышал. Потом он сказал: «Большинство призраков страдают в одиночку, но гораздо легче, когда есть с кем поговорить».

Тогда я спросил:

– Для этого вам нужен Клуб?