<p>Алла Георгиевна Касецкая</p><p>Ключи на дне</p><p>Подобрать ключи</p>Поэзия Аллы Касецкой не яркая и не громкая, но она привлекает чистотой чувства и не замутнённостью образа. Самые простые вещи автор умеет увидеть в особенном свете – свете любви. Это любовь к природе, детству, людям, родине, литературе – к миру, в котором все мы живём. Показательно в этом смысле стихотворение «Июль»:
Кому июль – жара и звеньТравы, упавшей под литовкой.Кому на кухне дребеденьВ клубничном мареве, в готовке.Обыденность жаркого лета Алла Касецкая превращает в поэзию, показывая красоту повседневности:
Июль – предвестник и глава:Спеши, живи душой и телом!…А я по столбикам словаРаскладываю между делом.Всю первую часть этой книги под названием «Несущий слово» можно считать бальзамом на раны души: они, безусловно, есть у всякого из нас. И хотя они у каждого свои, для всех одинаково целебными будут и шмели, размером с ворону, и весенние песни соловья на яблоне, и рой стрижей, на крымском побережье, который «резвится в небе босоногой ребятнёй».
Однако умиротворённость – не единственное настроение этой книги. Есть в стихах Аллы Касецкой и тревога, и страх перед будущим, и невыносимая тяжесть трагедии в стихотворении «Мать Мария»:
Почитай уж год,Как она поётПесни чурочке…Марья – дурочка,Скоро год, как смоляно полешко обихаживат,С ним в обнимку и по горенке похаживат…На Покров пришла ей весточка о сыне.Заживо сгорел. На Украине.Автор честна перед собой и читателем: да, этот мир создан прекрасным и добрым, но его иногда способно разрушить зло, многоликое и безжалостное. И тем не менее, Алла Касецкая даёт своим читателям надежду на то, что любовь в классическом библейском её понимании всё-таки победит:
Знай, найдётся пацан наивный,Сунет голову в «Мясорубку»:Кто-то ж должен добыть всем счастье.Чтоб бесплатно.Чтоб всем хватило.Вторая часть книги – «Время серых птиц» – это поиски себя среди руин некогда счастливой жизни:
Жёны теряют цвет,Молодость и мужей…Встану пораньше. В светВышагну из дверей.Пёсьим хвостом траваМягко коснётся ног.…и у меня вчераБыли и муж, и долг.Сжатых ладоней хрустИ полуночный стон…Вместе с Аллой Касецкой и каждый её читатель будет постепенно от стихотворения к стихотворению подбирать ключи к своему счастью, но для этого надо пройти через холодные и иногда мутные воды испытаний.
Третья часть книги – «Полынь горчила, кричала выпь» – закольцовывает общую композицию книги. К примеру, стихотворения о лете в самом начале книге жизнеутверждающие, они воспевают мощь и силу простого человеческого бытия от рождения через детство к зрелости. А в третьей части мы видим совсем иное – вот текст «Проиграла»:
Печалит осень горечью утрат.Я отвоёвывала лето, как умела.Но проиграла. Кто тут виноват.Уходит – в рыжем, подступает — в белом.Помните оптимистичное: «…А я по столбикам слова / Раскладываю между делом»? В третьей части мы встретим:
Не место и не время впопыхахМарать листы красивыми словами.Но иногда надо проиграть, чтобы победить, иногда надо замолчать, чтобы обрести свой голос, иногда надо поглупеть, чтобы найти мудрость и принять жизнь такой, как она есть, со всеми её недостатками и достоинствами: «Время всё расставит по местам: /Листопад к деревьям, снег к вершинам» («Не повторится»).
Несмотря на всю горечь познания, к финалу книги ключи к «Счастью» найдутся обязательно. Не сомневайтесь. И это будет «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным»…
Наталья Мелёхина
<p>Несущий слово</p><p>Творчество</p>К какому шифру подберу ключи?Какой мне клад откроется однажды?В каком ключе мне музыка звучит?С ключа какого утолю я жажду?Коснувшись дна, фундамента, основ —Откроется мне знаньем не случайным,Лежащее под спудом слов и снов —…в самих ключах хранится тайна.<p>Детство</p>Тебе четыре – и шмель с ворону,И дождик – счастье, и снег – восторг!Венок на маковке, как корона,А может, нимб из травы зелёной.И смех ромашкой в руке растёт.Тебе четыре – и мир на блюдеЛежит, румян, словно свежий блин,Пейзажем лунным своим причуден.«Помажь сметаной – вкуснее будет».Весь мир, как блин, для тебя един.Тебе четыре – и ты в рубашке,В счастливой – значит, не пропадём.Плывут по небу слоны, барашки,Смеётся в пальцах цветок ромашки,И шмель с ворону сидит на нём.<p>Не перестанет лето</p>У лета много лиц, И тем оно бессмертно.Я вновь впадаю в детство — Шаги мои легки.Пчелиный звон цветка Знаком и предначертан,Как на ладони русло Не высохшей реки…Я не умру пока Не перестанет лето.Пока сочится мёдом Трав перезрелых вязь.Покуда в руки мне С отяжелевших веток,Свои плоды роняет, Как в утешенье, Спас.<p>Июль</p>Кому июль – жара и звеньТравы, упавшей под литовкой.Кому на кухне дребеденьВ клубничном мареве, в готовке.Кто после проливных дождейВ лесок ближайший за грибами.Тот за романтикой морей,А этот увлечён горами.Июль – предвестник и глава:Спеши, живи душой и телом!…А я по столбикам словаРаскладываю между делом.<p>Божья коровка</p>Ладонь раскрыта, ты свободен, жук!Спеши к детишкам по небесным тропам.Корова божья повидала рук,А всё жива! Знать, в лапы филантропаИ в этот раз ты угодила в плен,Дурёха краснокрылая – коровка.Века идут, а всё без перемен —С ладони в небо ты взлетаешь ловко,Наобещав наивному глупцуПринесть амброзьи или манны с неба…Но устремясь к небесному отцу,Так ни одна и не вернулась с хлебом.Лети, плутовка, божия ты тварь,К пятнистым деткам алого оттенка.Хлеба пеки им, эскалопы жарь,Вари какао с ненавистной пенкой.Хихикай в ус, как снова провелаДвуногого земного простодыру.Я не в обиде, грусть моя светла.Лети, коровка. Отпускаю с миром.<p>Соловей</p>Улыбкой месяца кривитсяВ июне ночь… и засыпает.На яблоневой ветке птицаПлодом волшебным созревает.И трепетная ветка гнётсяПод трелью дивного созданья,А звук, не дрогнув, льётся, льётсяДробясь о камни мирозданья.Но первый луч обезголоситРулад стозвучных вереницу.И яблоня, очнувшись, сбросит,Как спелый плод, ночную птицу.<p>Лето</p>Парит удушливо. Вдали ворчит гроза.Торгует бабка розовой геранью.Нет, мы не смотрим старикам в глаза —В них отражается всё то, что за…За гранью.<p>О главном</p>О главном вознамерюсь, о высоком,А всё опять сведется к одному:Траву скосили – терпко пахнет соком…Как жаль, что нет хозяина в дому…А, впрочем, нет и дома – пепелищеИ, значит, снова поле в перекат:Мелькают городки и городища —Вчера к востоку, завтра на закат.Коль нет корней, так нечем зацепитьсяЗа камушек иль трещинку в стене,И потому на месте не сидится.…Но вот вчера увидела во сне:Малину! Боже, ягода какая!По самый венчик соком налита!Тянусь сорвать… а роста не хватает…Ладошка не моя – совсем не та…А, впрочем, та! Конечно, та ладошка!И ямочки, и ссадинка – вот тут.Моя ладонь! Моё в руке лукошко!Мои сандальки снова пятку трут!И запахи кругом… Они такие…Ну разве их словами передашь?!Чем пахнут в детстве травы луговые,Загар на коже, стрекозы вираж?Тряхнула головой, сгоняя морок —Взметнулась пара тоненьких косиц.Глазам не верю – вот же: лесок, пригорок,За ним – деревня! Всполохом жар-птицИюльский полдень млеет недвижимо,Кузнечики трещат в густой травеИ солнца луч скользит неудержимоПо пятилетней русой голове.<p>Черёмуха</p>Черё-черё-черёмуха,
Чего, чего тебе вздыхать?
(О. Фокина)Цветёт черёмуха – как многоДушевных песен и стихов.Черё-черё… Ах, недотрога!Задень – и «пепел» был таков.О, этот терпкий, лёгкий «пепел» —Воспоминание нежных лет.Рук юных первый, робкий трепет,И первых слёз горчее нет.Но оправдать слезу – не спрятать,Мол, ест черёмух горький дым…И над чужим стихом заплакать,Как над несбывшимся своим.<p>Своими словами</p>Мне слов витиеватость – ни о чем:Не мудрствую лукаво, не играю.Кирпич я называю кирпичом,А корку хлеба хлебом называю.Я плачу, если больно от обид,Смеюсь, когда смешно – и не иначе!И белый лист, что предо мной лежит,Он только лист, и прочего не значит.<p>Моё продолжение</p>Тяну за руку своё пятилетнее«продолжение».– Мама, мы никогда не умрём?На миг становится страшно…<p>Облако над храмом</p>Вглядись, вот Ангела крылоТенит разрушенную церковь.Ах, если б исцелить моглоОно всё то, что исковеркав,Мы побросали точно хламВ погоне за звездой и хлебом……И безголовый великанПлечами подпирает небо…Ни маковки и ни креста.И лишь апостолы под сводом,Во славу Господа Христа,Кружат поблекшим хороводом.И как туман в полденный зной,Так меркнет свет их одеяний.Им это дело не впервой —Тускнеть вослед чужих сияний.И всё же, вера их крепка,И нам даровано прощенье…Над храмом тают облака,Иль ангельское оперенье.<p>Не обессудь</p> 
