Читаем Ключ онлайн бесплатно

Ранним хмурым октябрьским утром засранный двор обшарпанной и насквозь прогнившей трехэтажки на Васильевском острове оглашался мерным шарканьем метлы. Погода, как всегда, стояла дерьмовой: шел противный мелкий дождь, а с моря дул холодный, пробирающий до костей ветер. В черной кишке тоннеля с облупленными заплесневелыми стенами, который вел со двора на улицу, ветер завывал звериными голосами под громыхание сорванной жестяной трубы. Все вокруг было до отвращения тоскливым, и в воздухе просто физически ощущалась разлитая суицидная тоска.

Особенно сильно чувствовал это дворник Шурик Вепрев, который подметал двор, выгребая из темных, провонявших испражнениями углов, бэушные презики, шприцы с непонятным темно-бурым содержимым, пустые пивные бутылки, банки, и прочий бытовой мусор, накопившийся за вчерашний вечер. Все это добро он вываливал в переполненный мусорный контейнер, гордо стоявший в середине двора.

Наконец, вывалив в этого ветерана мусорных дел последний бак с мусором, Шурик привалился к стенке контейнера, рядом поставил метлу и принялся лениво обозревать окрестности, любуясь своей работой. Неожиданно за спиной математика громко каркнула ворона. В гулком рассветном воздухе ее карканье было таким оглушительным, что Вепрев от неожиданности втянул голову в плечи и резко обернулся. На краю контейнера сидела огромная черная ворона, а прямо под ней на мусорной куче лежала, словно напоказ, толстенная тетрадь в коленкоровом переплете.

— Однако, — лениво подумал Шурик, усилием воли пробиваясь сквозь утреннее похмелье, — вроде бы такое не выметал… ММММда… ИИИИИик!… И откуда взялась? Ладно, псморим…, — и, повинуясь ленивому любопытству, дворник Вепрев взял в руки тетрадь и принялся лениво листать ее замусоленные страницы, без интереса вчитываясь в отдельные фразы и привычно, с трудом, преодолевая тоскливое похмельное отвращение к жизни вообще, и к этой писание в частности. На первой странице корявым почерком шариковой ручкой было кое-как накарябано: «Дневник» — а ниже приписано: канд. техн. наук Бусыгин Сергей Влад.

— А-а-а-а-а-а, Владимирыч! — припомнил Вепрев недавно умершего жильца дома, и, задумчиво рыгнув перегаром, вспомнил прекрасные летние дни, когда он в компании Бусыгина принимал на грудь водочку в немереных количествах. Как давно это было! Тогда свежеиспеченный математик Шурик, с красным дипломом ЛГУ на руках, и преисполненный страстного желания удрать в Германию, только что нанялся дворником ради подвальной квартиры и паршивой, но регулярной зарплаты.

Тряхнув головой, чтобы прогнать ненужные воспоминания, Вепрев вытащил смятую пачку Кэмел, достал сигарету и закурил. Сделав пару глубоких затяжек и ощутив, как мощная волна кайфа поднимается к затылку, дворник-математик сплюнул, и мутным взором еще раз оглядел свои владения. Несмотря на его старания все кругом было полное дерьмо и безысходняк. В дальнем углу ворковали облезлые голуби, расклевывая в драку чью-то блевотину, напротив выхода из арки, вдалеке гудел пароход, продираясь в море сквозь державное теченье Невы, и внезапно тягучая тоска кирпичом ударила по затылку Вепрева.

— Дык он же помер месяц назад! — поспешно тренькнула мысль, и Вепрев живо припомнил вынос иссохшей тушки инженера из засратой квартирки со второго этажа. Все происходило в дождливый сентябрьский день, и чтобы не замочить усопшего, гроб с трупом замотали в рваный целлофан, невесть зачем сохраненный соседями с дачной теплицы.

— Ладно, посморим, че там дале? — подумал Шурик, — может, заначил дедок сотенку на черный день?

Вепрев торопливо пролистал тетрадку, жадно следя за пролетающими страницами, густо исписанными корявым, хотя и разборчивым почерком кандидата наук. Но, к немалому разочарованию дворника, в тетради был всего лишь дневник месяц назад умершего жильца дома, старого инженера Сергея Владимировича Бусыгина. Судя по датам, дневник был начат в 1947 году, а закончен полгода назад. В дневнике в основном описывалась всякая бытовуха, от которой у Вепрева, как у всякого нормального человека, скулы свело зевотой:

02.05.65 года. Вчера напился вдрова после Первомайской демонстрации, еле, блядь, поднялся в 6 утра, на работе с трудом перекантовался до 11.00, затем сгоняли лаборантку Валю за опохмелом, и я, слава Богу, опохмелился косухой водки и 3-мя литрами пива. Боже, как мерзок этот мир! Хорошо бы повеситься, только страшно — а что ТАМ? Есть ли ОН — Загробный Мир? Хорошо бы посмотреть!

Ниже было приписано жирным красным карандашом:

А кстати, отчего бы не посмотреть? Ведь если Загробный Мир в самом деле существует, то с ним можно как-то связаться, или посетить, оставаясь живым, конечно! А интересно бы пошевелить эту тему! Только с чего начать? Вот, слыхал, некогда Эдисон изобрел телефон для связи с Загробным Миром. Почитать, что ли? Пойду-ка я в библиотеку, што ли.

Шурик густо листанул сразу несколько страниц и прочитал первую же строчку, за которую зацепился глаз:

22.06.66 года. Вчера опять нажрался в обед на именинах у Кольки-токаря с опытного производства. В принципе, пить не хотелось, мутило сильно со вчерашнего, но ведь Колька мне самые тонкие детали точит! И как точит! Мастер! Обидеть такого — серпом по яйцам! Да и вправду сказать, дивно хорош был самогончик, прям с родного колхоза Кольки (откуда-то с Псковской области, забыл адрес). Да и закусь — зашибись — огурчики малосольные с укропчиком… сало домашнее, на вишневых дровах копченое… ооооо… блаженство… кровянка, домашняя… аще! А еще — свеженина от свежезаколотого поросенка! Прозрачное сало, жрецца — бесстопно! Колька трехлитровую банку со свежениной принес, так она на солнце просвечивала, точняк! А как это все, мля, пилось, как жралось, как вставляло! А потом с Валькой-нормировщицей свалил в кустики и там я ее вспахал по пролетарской норме, без презика, она аж верещала как свинья нерезаная!.. Три раза кончил! ОООООО, как погуляли!

Примечание:

Но нет, нет и нет! Трезвостьнорма жызни (бугагага! — нервно поёжился Шурик, с нарастающим интересом вчитываясь в откровения бывалого инженера) — Так что — все! Завязываю, а не то сопьюсь вдрызг! Вот тока щас похмелюсь (в последний раз, КЛЯНУСЬ МАМОЙ!!!!!!) из заначки чекушечкой самогоночки, и все! ООООООООО… блаженство… нет, всё, я погиб…

Шурик опять листанул тетрадь, и прочитал далее:

12.08.67. Два месяца в сухе, и вроде — нормально. Держусь, как Зоя Космодемьянская на допросе в гестапо! Однако скучно! Правду поют в оперетке — "Без водки жить нельзя на свеееееете, нет!" Хорошо бы принять на грудь хоша бы пивка, литра три! Но НЕЛЬЗЯ! Нет! ТРЕЗВОСТЬ — НОРМА ЖИЗНИИ!!!! А пойду-ка я к Нинке-соседке — может, даст, сволочь? Муженек-то ее на крытке парится, небось, пизденка чешется!

13.08.67. Дала, стерва, но сначала потребовала, чтобы ОНА (ОНА, НИНКА!!!) выпорола МЕНЯ!Розгой! По голой жопе! И знаете — пришлось согласиться! Так она мигом вытащила из-под кровати на свет скамейку, на которой ее когда-то порол папаша — токарь-алкоголик, велела раздеться догола ивзгромоздиться на эту скамейку голой жопой кверху. Затем эта стерва подсунула мне под чресла скатанное одеяло, так что задница отвратительно оттопырилась, надежно привязала веревками и выдрала по первое число! Я орал как сумасшедший, дважды терял сознание, а эта стерва все хлестала и хлестала березовыми прутьями! Когда встал — аж шатало! Но уж потом я оттянулся! Привязал эту извращенку к той же лавке, и выпорол ее по голой жопе до кровавых рубцов! А потом поставил раком и отсношал сзаду, как последнюю блядь! ооооооо…! Внизу было приписано все тем же красным карандашом: «А вообще-то мне понравилось! И ей тоже! Надо продолжать!»

20.09.67. За прошлый месяц превратился в самого настоящего секс-раба Нинки а она — в мою рабыню. Каждый раз, прежде чем допустить к телу, требует позволить выпороть. Садомазохистка гребаная! И приходится соглашаться — а что делать? А телочка и в самом деле — Окей! У меня появилась в мозгах какая-то защелка — только на нее встает — хоть ты что делай, хоть убей! Не могу! Скока раз пробовал — ноль. Не встает! А ведь эти телки были зашибись — куда там Нинке! А теперь приходится раздеваться догола, ложиться на скамейку, затем Нинка приматывает меня к кровати изолентой и порет бабским ремешком по голой жопе. И больно же порет, сволочь! Зато потом — плис, сама снимает трусы, задирает нижнюю юбку до подмышек и ложится — делай, говорит, со мной все, что хочешь! Можешь постегать в отместку! — Ну, тут я, естественно, оттягиваюсь, до донышка! ИИИИИИИ-ыыых! Прежде всего — пару раз огреть ремнем по голой жопе, наслаждаясь дикими взвизгами, затем ввести член, туда….ну, ясно — куда, затем — оооооо… в общем 5–7 раз кончаю, а она только орет, давай, милый, давай еще! Какая женщина, оооооо…ммда… иииии… эээээх!

— Во, бля, еще один изврат — подумал Шурик и сплюнул, попав в белого голубя, клевавшего всякую дряньв мусоре. Нинку, а точнее Нину Петровну Синцову, он немного знал, это была ныне покойная Машкина бабка, не так давно торговавшая на базаре шмотками, а с Машкой (выходит, внучкой старикашки Бусыгина!), у Шурика уже пару месяцев был апатично-вялотекущий, как недолеченный триппер, роман. Машка ему немного нравилась: она громко и визгливо верещала в завершающих аккордах процесса соития гуманоидов — натуралов, и весьма технично подмахивала пухлой попочкой в стойке раком, так, что приходилось даже придерживать партнершу за пухлые ягодицы, чтобы она не поломала член.

Вспомнив Машку, Вепрев крякнул, сплюнул внезапно завязнувшей слюной, глубоко затянулся Кэмелом, и еще раз густо листанул тетрадь. Там оказались записи середины семидесятых:

10.06.76. Работы толковой нет, начальничок — тупой большевичок, в мозгах у него — тока водка, бабы и устав КПСС, так что от нехуй делать изобрел я, бля, дивный дивайс, назвал Радио-Астрал. А красиво звучит: Радио-Астрал! Собрал аппарат из того што есть — правда — слава дуракам — липовые заявки дурак-начальничок все еще подписывает (одно слово — большевичок, то есть полуграмотный идиот, бу-га-га), но в основном — из хлама, конечно! БЛЯ, БЛЯ, БЛЯ!!!!!!! Да! Да! ДА! I did It! В общем, эта штука такая: закидываю антенну в будущее, лет, скажем, на пийсят и слушаю тамошние радиопередачи. А там — ну, вааще — ЗАЕБИСЬ!!!!! Какие ритмы! Какой рок! Какой шансон! Я подозреваю, в будущем парторгов-большевичков погнали на хуй!

— Это как — закидываю антенну? — изумленно подумал Шурик. — Это он, типа, в машине времени ее закидывает, что ли? — Вепрев покрутил головой. — «Этсааа… да как это возможно? Может, надо создать временной портал, и туда антенну вставлять? — Вепрев вспомнил, как в детстве читал про машину времени. Помнится, его сильно напугали морлоки-людоеды, какое-то время он даже боялся, что ночью они придут за ним.

— Да нет, не бывает такого! — внезапно бумкнуло в похмельных мозгах дворника-математика, как будто его стукнули головой о бетонную стенку, и Шурик окончательно очухался.

— Не, не бывает! — обрезал сомнения Вепрев, — На тот свет? Не — никак! Где он — этот «Тот Свет?»

Шурик, покрутил головой и внезапно снова увидел в своих руках тетрадь инженера Бусыгина. В ней было что-то совершено невозможное, пугающее, чудовищное как будто он увидел человека в белом саване и с нимбом, сидящего на облаке. Внезапно осипшим голосом Шурик пробормотал:

— Пасморим… — и торопливо залистал тетрадь назад. Глаз цеплялся за мудреные формулы, эскизы и прочую ученую муть, но наконец Шурику удалось уловить что-то толковое:

09.07.75….начал от нефиг делать изобретать Портал Миров для связи с загробным миром, благо работы нет вааще, и не предвидится — начальничок в запое с директором и парторгом, — а сидеть без дела — сдохнуть можно от скукотищи. Ничего в голову не шло, хотелось тока одного — принять на грудь стакашку беленькой. Но — нельзя. Еще парторг Игорёк увидит, прицэпицца — где придавил, колись? Тогда делицца придецца! А у него глотка — пропасть! В общем, начал дремать, и тут приснился мне сон: будто бы я — …

— Привет, Шурик! — в мозги Вепрева внезапно ворвался громогласный голос начальника — отставного майора ВДВ Василия Петровича Шумилова, а ныне директора ЖЭК-а, в котором числился Вепрев.

Вепрев вздрогнул всем телом, и рывком вернулся в реальный мир.

— Как дела? — строго спросил дядя Вася, как его за глаза звал личный состав ЖЭК-а.

— Все подмел, Василь Петрович, — бодро отрапортовал Шурик, — вот, жду мусоровоза.

Шумилов придирчиво оглядел двор, и, как ни старался, не заметил никаких изъянов. — Ииии-эх — досадливо крякнул он и сплюнул.

— Ладно, работай далее. Тут вот што…. ты ета… у тебя не припасено где-нибудь?

— Че припасено? — тупо спросил Шурик, — А…. ясно. Нет, Василь Петрович, не озаботился.

— Ага — с сомнением в голосе протянул Шумилов, — Ну, ладно… пойду. — И бывший майор потопал в арку на выходе из дворика.

Шурик, дождавшись ухода начальника, снова листанул тетрадь и принялся читать дальнейшие записи.

27.08.76. С Порталом Миров не ладится что-то, не уловлю суть. Решил опять музон послушать, и что удивительно — постоянно при прослушке мелодия сама собой перескакивает на новую. И в чем дело? Раньше не было!

04 09.76. Размышлял, отчего такое смещение мелодий? И после пятого стакана вставило: Да не хуй думать! Да потому, что это Я! Я! Я! ее слушаю! Эффект бабочки! Да! Я слушаю, что-то изменяется в нашем мире, и это изменение идет волной вперед, так что музыка, которую будут гнать в выбранный день, но через много лет вперед, будет плыть! Очень просто. Забавненько, ыыыыыыыгыгыгыгыгыгыгыгыгыгы МДЯ!!!! ЕБИСЬ ВЫ ВВВВСЕ В РОТТ!!!

07.09.76. Да нет, не просто! А в какой день? Скажем, забарабанил аппарат на скачку музона вперед на пийсят лет. И што? Мммда… ептыть…. Звонят в дверь. А, ебись ты в рот — опять, блядь, Нинка ввалилась, ссучара. Да, и младшая сестрица при ней, бля, ссука. Принесла целый куль ивовых розог. Я де слишком долго молчал, и грехов видать накопилось много, так што ждет тобя, Бусыгин, капитальная порка, а сестрица ея якобы желает поучаствовать, а она вишь, ослабла, так сестрица будет пороть, а она — за ноги держать. Пришлось покорицца — а што делать? Кого ишшо ебать? Бля, ебена мать!"!!!