Читаем Клятва маркиза онлайн бесплатно
«Я догадался. Когда понял, что вы с матушкой были так... заинтересованы в ее приезде. И так заинтересованы в этих балах, постоянные ваши напутствования, что графиню надо навестить и развлечь…» Я выпрямился во весь рост. «Вы надеялись, что пока Клеманс отдыхает с сестрами, я... заполню ее одиночество? Что богатая вдова, да еще и с такими связями... это блестящая партия?»
Отец молчал. Его молчание было красноречивее любых слов. Мать тихо стонала в кресле, судорожно вдыхая нюхательные соли, которые ей поднесла горничная.
«Отец, я люблю ее,» – сказал я, и в этих словах не было юношеского пыла первой главы. Была простая, горькая правда. «Люблю так сильно, что это больно. Но Елене... ей не нужен мальчик. Ей нужен мужчина. Настоящий. Тот, кто может быть ее опорой, ее защитой, ее... равным. Не по титулу. По сути.» Я сделал паузу, собираясь с духом. «Я собираюсь им стать. Служба – мой путь. Мой способ доказать ей... и себе. Что я стою больше, чем просто наследник титула и состояния.»
Тишина в салоне снова стала абсолютной. Даже мать перестала стонать, уставившись на меня мокрыми от слез, расширенными от ужаса глазами. Отец не отводил взгляда. Казалось, минуты тянулись в вечность. Я видел, как в его глазах боролись гнев, разочарование, привычка контролировать... и вдруг – понимание. Глубокое, почти шокирующее. Он увидел не своего избалованного сына, бунтующего подростка, а мужчину, вставшего на свой путь, пусть безумный и опасный, но его собственный.
Он медленно подошел ко мне. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился вплотную. Не сказав ни слова, он протянул руку. Не для пощечины. Для рукопожатия.
«Упрямец,» – прохрипел он, но в его голосе не было прежней ярости. Было... уважение? Признание? «Гордость Сен-Клу. Или проклятие.» Он крепко сжал мою руку. Его ладонь была твердой, мозолистой от шпаги и верховой езды. «Держись. И не опозорь имя.»
Затем он отпустил мою руку и повернулся к матери, которая смотрела на эту сцену с немым ужасом. «Достань нюхательные соли для себя, Изабо. И прикажи служанкам собрать сыну дорожный сундук. На службу он едет.»
«Но... но... Луи!» – залепетала мать, вскакивая, но тут же пошатнувшись и снова схватившись за кресло. «Ты не можешь позволить! Он же погибнет! Мы должны...»
«Мы должны написать графу де Марсильяку!» – перебил ее отец, уже снова властный. «Он мой старый друг, командует полком в...»
«Нет, отец,» – мягко, но не допуская возражений, прервал я его. Я почувствовал вкус собственной самостоятельности, и он был горьковато-сладким. «Без писем. Без протекций. Я поступлю рядовым. Сам. Своими силами. Так... честнее.»
Отец замер. На его лице мелькнуло что-то вроде... гордости? Или это был просто свет от камина? Он резко кивнул. «Как знаешь. Твой выбор. Твоя ответственность.» Он снова повернулся к окну, его спина снова стала непроницаемой стеной. Разговор был окончен.
«Шарль! Шарль, сынок!» – запричитала мать, пытаясь снова ухватиться за меня, но силы ее были на исходе после истерики. «Подумай! Хотя бы неделю!»
Я мягко отстранился, поцеловав ее в мокрую от слез щеку. «Прости, матушка. Я уже решил. Мне нужно собираться.»
Я вышел из салона под ее сдавленные, бессильные рыдания и глухое молчание отца. Звук моих шагов по паркету казался громким, окончательным. Я шел в свою комнату не как осужденный, а как человек, взявший свою судьбу в собственные руки. Пусть путь будет тернист, но это мой путь. Ради нее. Ради себя. Ради этой клятвы, выжженной болью отказа в моей душе.
Слуги уже суетились в моей комнате. Большой дорожный сундук стоял открытым. Я смотрел на привычную роскошь – шелка, бархат, тонкое белье – и понимал, что почти все это останется здесь. Мне нужна была простая, грубая одежда. Практичность. Я сам стал складывать самое необходимое: крепкие сапоги, шерстяные носки, теплый плащ, бритвенный набор, несколько книг. Каждый предмет, опускаемый в сундук, был шагом прочь от маркиза де Сен-Клу. Шагом к тому, кем я должен стать.
Рыдания матери внизу постепенно стихли, сменившись гнетущей, тяжелой тишиной. Тишиной перед боем. Я защелкнул замок сундука. Звук щелчка прозвучал как выстрел стартера. Путь начинался.
Тяжелая тишина после бурной истерики матери повисла в особняке как похоронный саван. Я поднялся в свою комнату, где уже стоял скромный дорожный сундук – мой новый мир, упакованный в кожу и дерево. Мысли путались: боль от отказа, твердость решения, щемящая тоска по только что уехавшим сестрам, тревога за них (хотя Мартен внушал доверие), и это гнетущее ощущение последнего раза.
Вечерний звон колокола Сен-Сюльпис напомнил об ужине. Обычно это был формальный ритуал, но сегодня… сегодня он висел в воздухе как нечто неизбежное и важное. Я переоделся в простой, но добротный камзол – не траурный, но и не праздничный. Последний раз – маркизом за семейным столом.
