Читаем Клерк из окна №5 (СИ) онлайн бесплатно

Город Юджина не любил. Еще ни разу не было, чтобы нужный автобус не отъехал прямо перед носом или собака не облаяла. Он привык, что уличные фонари лопались, осыпая осколками стекла, а пьяница, покачиваясь, полезет с кулаками, потому что он оказался не в том месте и в том времени. То, что трамвай изменил маршрут, стоило задремать, Юджина не удивило. Растолканный толстой кондукторшей, пропахшей людьми и сигаретами, он выполз в конечную, смаргивая сон. Трамвай прогрохотал в депо, оставив его в незнакомом районе и… Черт! Юджин вспомнил, что рюкзак, молния которого сладко отпечаталась на опухшей щеке, оставил на соседнем сиденье. Похлопав по карманам куртки, набрал мелочи — хватит на звонок из автомата, но вот кому звонить?

Единственный в округе фонарь замигал, словно госслужащий, напоминающий, что его рабочий день кончился. Передергивая плечами, он поежился, заметив четыре вырисовавшихся силуэта, которые, впрочем, не обратили на Юджина внимания, слишком увлечённые спором о последнем матче местной футбольной команды.

Возле остановки процветала незаконная торговля искусственными цветами, пластмассовыми игрушками, равно опасных и для экологии, и для детей и книжками в мягких обложках, на которых чередовались опасные парни с пистолетами, полуобнаженные красотки, роковые красавцы и прошлогодние зодиакальные сборники предсказаний. Заметив, что из одного киоска вылез лысоватый толстяк, и, кряхтя, неторопливо опускает железную решетку, прерываясь, чтобы перекинуть сигаретку из одного уголка рта в другой, Юджин собрал в кулак всю свою удачу и решительно направился к мужчине. Заметив выросшую из тьмы лохматую тень, толстяк громко выругался, выплевывая сигарету и роняя связку ключей.

— Ты псих, парень? — на рубашке, несмотря на прохладную погоду, под мышками мгновенно расцвели пятна пота. — Чего пугаешь-то?

— Простите, — робко извинился Юджин, наклоняясь, чтобы помочь с ключами, но вместо помощи ударяясь с толстяком лбами.

— Идиот! — зарычал он, хватаясь за лысину. — Пошел вон отсюда!

Заливаясь краской от стыда, Юджин еще раз пробормотал извинения и побежал прочь. Остановился только через квартал, понимая, что заблудился окончательно, потому что впереди вырос только глухой забор с калиткой, закрытой на висячий замок. На забор запрыгнула кошка, разминая затекшую спинку, и уставилась на него светящимися адскими глазами.

— Прости, — он устало прислонился к забору, крякнувшему от веса. — У меня нет ничего.

Кошка равнодушно лизнула бок и потерла лапкой ухо. Душераздирающий вой сотряс воздух. Первым рефлексом было немедленно бежать, крича во все горло, но ноги отказались повиноваться. Сердце, казалось, готово было пробить грудную клетку, горло стиснула рука паники, не давая дышать. Мелко вздрагивая, он начал шарить по карманам, чтобы хоть как-то успокоиться, и нащупал брелок от ключей, маленькие металлические кандалы, купленные на средневековой ярмарке. Самих ключей, конечно же, не было. Юджин наверняка выронил их, когда столкнулся с толстяком…

Обретя способность идти, он резко развернулся на каблуках и быстрым шагом устремился прочь от страшной калитки. Пройдя целый квартал, уперся в тупик, развернулся, перешел тихую улочку и снова уперся в калитку. Кошка сидела все там же. Юджин шумно откашлялся, поплотнее запахнул куртку и предпринял еще попытку. И еще одну. На пятый раз он, злой, красный, запыхавшейся, остановился перед калиткой под снисходительным взором кошки и громко, удивившись самому себе, заорал:

— Чего тебе надо? Что я тебе сделал? Я всего лишь хочу попасть домой!

Кошка спрыгнула на ту сторону, и калитка, чуть скрипнув в ночной тиши, звякнула спавшим замком и слегка распахнулась, деловито приглашая внутрь. Распахнув ее настежь, Юджин зажмурился и сделал внутрь три долгих медленных шага. Улица впереди выглядела мирной и сонной и вполне могла содержать телефонный автомат или даже полицейскую будку. Пугаясь каждого звука, он, с трудом переставляя путающиеся ноги, побрел по пыльной мостовой, усеянной сухими листьями и обрывками старых газет.

Через какие-то бесконечные по ощущениям минуты улица потихоньку состарилась, высохла, сгорбилась как старуха, доживающая свой век по упрямой привычке. По мостовым заструились ручьи, пропадая в мощеных камнях, фонари потускнели, но ярче засияла луна, навевая спокойное равнодушие.

За очередным издевательским поворотом улицы отчаявшийся Юджин чуть было не прошел мимо господина-в-цилиндре, на плече которого вальяжно устроилась черная кошка. Юджин вытаращился во все глаза на господина, запахнувшего черный плащ рукой в черной кожаной перчатке. Именно присутствие господина-в-цилиндре вывело из тупого оцепенения и заставило заметить все странности: и что луна слишком огромная, и что тень господина дергается, силясь сбежать, и что вокруг стремительно вырастают деревья, с глухим треском роняя семена на мостовую, и совсем не слышно ни лая собак, ни эффекта Доплера от проезжающих машин.

Кошка зашипела, топорща усы и спрыгивая с плеча. Господин-в-цилиндре совладел с тенью и, откашлявшись, чуть махнул рукой.

— Ты рановато. Они еще не прибыли. Я провожу тебя.

— Нет, я, п-пожалуй, домой, — робко возразил Юджин, но господин-в-цилиндре развернулся на каблуках, а с ним и его тень, противореча законам физики. Тень схватила Юджина за ноги и, переставляя, как тряпичную куклу, поволокла следом.

Кошка следовала по пятам, проявляя вредный характер: хватая Юджина за джинсы, кидаясь под ноги, завывая и исчезая, стоило ему сообразить, в чем дело. Господин тащил его по узким улочкам между высокими домами, с крыш которых низко свисали древесные ветви, цепляясь за лицо. По дорогам бежали ручьи, и Юджин скоро захлюпал мокрыми кроссовками, но на такие мелочи он перестал обращать внимание, когда из окон стали пялиться рогатые рожи и светить глазами-фарами, перешептываясь на грани слуха невидимыми ртами. Потея от страха, Юджин чуть не потерял сознание, когда к нему протянулась из окна костлявая рука, иссохшая, как ветка, и чуть не погладила по лицу. Кошка, зашипев, бросилась под ноги. Он запнулся, и рука прошла над головой, цапнув воздух. Когда шепоток стал просто невыносимым, господин-в-цилиндре, резко остановился и поднял над головой трость. Луна вспыхнула ярче, и рожи скрылись, обиженно захлопывая ставни.

— Не давай себя коснуться, — посоветовал он, продолжая путь. Юджин проворчал, что, мол, надо заранее предупреждать, но развить мысль не успел.

Они вышли из узких улочек в какое-то совсем древнее местечко: мощеные дорожки развалились, покрываясь травой, деревья вальяжно наступили со всех сторон, но страннее всего была хижина, выстроганная из цельного мертвого дуба, корни которого, словно жирные черви, копошились под ногами, путались и вились клубками, заставляя господина-в-цилиндре скакать горным козлом. Юджин мог бы залюбоваться его непринужденной грацией, если бы его не трясло по ухабам, грозя растрясти не слишком здоровый обед из чизбургера и пожухшего овощного салата.

— Дальше — сам, — господин-в-цилиндре замер, и замерла его тень. Юджин грохнулся на жесткие корни и, потирая ушибленные места, поднялся. Кошка, презрительно мигнув, скакнула под корнем и метнулась вперед, показывая, куда следует идти глупому человеку. К двери вела небольшая, расчищенная от корней дорожка и упиралась в крыльцо, украшенное пикой с нанизанным черепом со светящимися глазницами. Едва Юджин ступил на дорожку, череп медленно повернулся за ним и заботливо проводил до самого порога. Нерешительно постучав в дверь, Юджин вдруг понял, что ужасно хочет в туалет. Переминаясь с ноги на ногу, он постучал еще раз. Поняв, что больше невмоготу, он распахнул дверь, извиняясь на ходу, влетел внутрь, сбивая в прихожей вешалку.

— Да иду я! — из дверей кухни выскочила заляпанная мукой старуха, вытирая руки фартуком. — Ты чего так рано?

— Можно… в туалет?

Скептически оглядев его с ног до головы, старуха что-то про себя решила, пожевала губами.

— По коридору налево вторая дверь.

Туалет был вполне современный. Даже биде имелось, которое Юджин проигнорировал, зная свою тягу к разрушению. Опустошив мочевой пузырь, он тщательно вымыл руки и поглядел на свое вытянутое лица в блестящем кране. Вроде бы то же остроносое лицо в веснушках, серые глаза с непреходящими синяками под, но, возможно, из-за пересекавшей кран трещины, делившей его лицо пополам, а, может, из-за пережитого страха, совсем другое. Расколотое, несуразное, разбитое. Внезапно вспомнился прошедший день с неприятными разговорами на работе, звонок мамы, хвастающегося успехами старшего сына, забытый в трамвае рюкзак и насмешливое лицо официантки из кафе. Такие, как он, просто рождены неудачниками, которых сравнивают с собой на встречах выпускников. Прыщавые лузеры, превращающиеся в лысеющих пузатых лузеров.

— Эй, — в дверь недовольно постучали, — тебя там понос прохватил? Если исподнее надо менять, то прямо скажи.

— Нет, уже выхожу. — Юджин торопливо закрыл кран, заодно пороняв коллекцию хозяйских резиновых уточек.

К его удивлению, старуха не только не заругалась, но и даже смахнула умильную слезу.

— Пошли, касатик, пирожков поешь, пока остальные на подходе.

Старуха усадила его за деревянный стол в душной от работающей духовки кухне. Орудуя тремя сковородами, бабка подкидывала ему на тарелку оладьи и блины, травя байки сквозь шипенье и шкворчание. Вскоре Юджин удивленно заметил, что гостей в кухне прибавилось. Сквозь чад, правда, не удавалось рассмотреть всех, но он почти на семьдесят процентов был уверен, что попал на ведьмачий шабаш. Ведьмочки хихикали, гоготали и хрюкали, чавкали и чихали, хватая с раскаленных сковородок пирожки с картошкой, кидались объедками друг друга и в лениво сидящую на облезлом серванте кошку. А затем разом все стихло.

Двенадцать пар глаз и кошка уставились на Юджина в почтительной и серьезной тишине.

— Приветствуем тебя, Охотник на ведьм, — сказала хозяйка дома, сидя во главе стола. Остальные закивали крючковатыми, шишковатыми, вздернутыми, острыми, плоскими носами.

Он слегка шевельнул пальцами, выдавливая из себя радушие.

— Пройди в кабинет. Ядвига все расскажет.

Юджин поспешно вскочил, роняя стул, и прошел за хозяйкой в коридор в третью дверь направо. Заставленный пыльными стеллажами кабинет освещался лишь каминным пламенем. В кресле сидела древняя сгорбленная старуха, настолько древняя, что ее кожа стала деревенеть, а ноги пустили корни, вьющиеся по полу. Под глазами у нее пророс мох от постоянных слез, а сквозь аккуратно уложенные волосы проглядывали молодые листочки. Почему-то Юджину не стало жутко или противно. Нет, он понял, что она тоже станет частью дерева–дома: какой-нибудь швейной комнатой или теннисным кортом для других ведьм. Она знала, что принесет смертью пользу и оттого была спокойна.

— Подойти поближе, — она с трудом разжала челюсти.

Юджин, осторожно переступая через корни, сел на маленький ножной пуфик.

— Верни. — Проскрипела Ядвига с такой болью в голосе, что у него кольнуло в груди.

— Кого? Как?

Она указала пальцем на каминную полку. Юджин взял портрет, с которого смотрела серьезная зеленоглазая девочка с подписью «Анна». Второй портрет изображал зеленоглазого неловкого мальчонку — так выглядела бы Анна, будь она на двадцать килограммов толще и парнем. «Эдвин».

— Мне нужно помочь им? Анне и Эдвину?

Старуха кивнула.

— Но как?

— Мы всегда здесь были. Тринадцать ведьм, тринадцать на каждое поколение. Рождалась одна, умирала другая, так заведено. Мы лечили людей, принимали роды, заклинали урожай на всход, а скот на здоровье, сгоняли тучи во время засух, иссушали земли в ливни. Но однажды хмарь прошла по полям. Ячмень сгнил, пшеница усохла, скотина подохла. Как мы не бились, не могли справиться и тогда разгневанные жители осадили наш дом, огородили забором, заперли замок на калитке. Они и не подозревали, что разбудили Зверя сами.

— Зверя? — обреченно выдохнул Юджин.

— Да. — Старуха помолчала. — Он пришел издалека, разбуженный машинами, порожденный шумом и скрежетом железа. Глава города обратился к нам, умолял спасти, но Старшая отказала. Когда Зверь стал сеять разрушение, то жители прокляли Старшую и весь ее род — падут они, умрет и ведьма. Пришлось Тринадцати собрать все свои силы и заковать Зверя в оковы. Но мы слабеем, слабеют и цепи вот уж как три недели. Найди Анну, Охотник. Она должна запечатать Зверя.

— Но… как я найду ее? — тихо прошептал Юджин. Он как наяву видел его, эту тварь. Древнюю, злую, беспощадную и очень голодную.

— Тебя коснулась наша луна. Ты почуешь ведьму.

— Но почему я? Я все только порчу! — закричал Юджин. — Ничего не могу сделать нормально! Все из рук валится. А если не из рук, то на голову! Я неудачник, а неудачникам на этом свете нечего делать.

Ядвига взглянула на него жесткими карими глазами и, с трудом подняв руку, коснулась его лица: будто ветка царапнула.

— Никто за тебя не проживет жизнь. Никто не укажет верный путь. Только ты сам есть мера всех вещей. Принять себя, а через себя и целый мир. Разве не этого ты всегда хотел? — В скрипучем голосе проскользнули лукавые нотки.

Юджин крепко зажмурился. Что-то легонько коснулось его ноги. Подавив желание завизжать, он приоткрыл один глаз и с облегчением увидел кошку. Запрыгнув к старухе на кресло, она изогнула спинку и, мурлыча, потерлась о ее руку.

— Я попробую, — он услышал себя словно со стороны. — Кошка, у тебя же хороший нюх? Проводи меня к Анне.

— Миранда — самая умная из дочерей катши, — Ядвига чуть улыбнулась и, вздохнув, закрыла глаза. — Один день. У тебя остался день.

Юджин проскользнул в коридор, заглянул в осиротевшую кухню, полную вымытых до скрипа тарелок, снова сбил в прихожей вешалку и вышел из дома-дерева, провожаемый глазницами черепа и взглядом господина-в-цилиндре. «Поторопись!» — будто донеслось вслед, но Юджин не был уверен, занятый тем, чтобы не отстать от скользящей в переплетении улиц кошки. Ядвига сказала, что у него только двадцать четыре часа: найти Анну и Эдвина и принести их домой, дабы спасти город от разрушения. От этой мысли у него кольнуло в груди, и холодный сырой ветер упругим порывом взъерошил волосы.

Назад кошка повела его другой дорогой. Лес почти кончился, и впереди замаячили яркие городские огни, загрохотали машины, завыли сирены. Морщась, Юджин с удивлением понял, что мягкая земля сменилась асфальтом, а за спиной высится высокий каменный забор. Кошка терпеливо наблюдала, как он изумленно ощупывает скользкие ото мха камни. Слегка ударив когтистой лапой ему по ноге, Миранда потрусила по слабоосвещенной улице в сторону модного городского района. Несмотря на поздний час, двери клубов и баров исторгали людей и шумную музыку. Когда дверь очередного бара открылась, кошка скользнула внутрь.

— Ты должно быть шутишь? — пробормотал Юджин, видя, что бар из разряда тех, где девушки хотят не совсем одетыми. Как Анна, эта серьезная девчушка с портрета, может быть там?