Читаем Кисло-сладкое. Юность онлайн бесплатно

С первого же взгляда Соня поняла – с Марком они дружить не будут. Даже не так. С Марком они будут воевать. Ей не понравился его взгляд, осанка, неприкрытая самоуверенность. Всего в нём было много. Большие яркие глаза, крупные губы, широкие брови. Всего в избытке, всего слишком, даже ресницы словно накрашенные. А ещё он был новеньким, как и Соня. Два новеньких в выпускном классе – это недопустимо. Он тут же украл всё внимание, предназначенное Соне. Тем более с мальчиками в одиннадцатом «В» дела обстояли плохо. А вот девочек было в избытке, и, конечно же, имелась собственная королева со свитой.

Когда объявился Марк, Соня успела отучиться в новом классе всего неделю. Ещё не обвыклась, но уже разведала обстановку и составила план своего воцарения на местном троне. В понедельник всё понеслось под откос. Шёл урок истории, тёплый сентябрь слишком напоминал беспечное лето, чтобы послушно вникать в биполярную модель международных отношений. Екатерина Тарасовна зевала, поглядывала в распахнутое по случаю жары окно и, кажется, желала сбежать на волю не меньше своих учеников. Соня уже знала, что учительницу истории называют Бульбой, иногда подшучивают, но не зло и, в принципе, на её уроке не безобразничают. Но и не трясутся от страха, позволяют себе тихое безделье и записки, главное, сохранять видимость тишины и внимания хотя бы на первых партах. Соня разглядывала одноклассников, стараясь не делать этого слишком уж явно, чтобы не показаться назойливой или суетливой. Делала вид, что оборачивается на скрип ножки стула или чих.

Большинство имен она не запомнила, потому ни к кому не обращалась, да этого и не требовалось, всё внимание было приковано к ней. Одноклассницы настороженно сканировали, оценивали, расспрашивали и даже разыгрывали дружелюбие, мальчишки сторонились, но смотрели пристально, она затылком ощущала их жгучие взгляды. Всё шло как нужно, её изучали как выставочный экспонат. Своим внезапным появлением она заинтриговала всю параллель старшеклассников. О ней шептались в раздевалках и открыто обсуждали в курилке за школой.

И тут появился Марк.

После осторожного стука дверь чуть приоткрылась, показалось бледное лицо классной руководительницы – молодой и неопытной учительницы биологии. Одиннадцатый «В» ей достался внезапно, не иначе как кара небесная за неведомые прегрешения. Прежняя учительница, властная и авторитарная дама, тяжело заболела и попала в больницу. Разношерстный и беспокойный класс она держала в ежовых рукавицах, порой давила и унижала, но справлялась даже с обнаглевшей королевой.

Маруська Игоревна, а иначе старшеклассники новую учительницу не величали, не могла похвастаться железным характером, не так давно сама покинула школьную скамью. Ученики интуитивно почувствовали её растерянность и страх и теперь планировали последний год в школе сделать самым весёлым для себя и мучительным для молодой биологички.

Маруська Игоревна кивнула, здороваясь с учительницей истории, виновато улыбнулась.

– Извините, можно?

Когда она юркнула в кабинет, никто не встал, чтобы её поприветствовать. Бульба возмутилась.

– Чего сидите, учитель зашёл.

Класс нестройно поднялся, громко отодвигая стулья. На последних партах даже не шелохнулись. Соня тоже привстала. Вроде и уважение проявила, но и не встрепенулась, как подлиза или зубрила. Следом за низкой учительницей вошёл незнакомый парень. Двигался он спокойно и уверенно, без позёрства, кивнул, здороваясь со всеми одновременно и ни с кем конкретно. Едва заметно улыбнулся, будто вспомнил что-то смешное. Вонзившиеся в него препарирующие взгляды воспринял как должное. Соня видела, как заёрзали девчонки. Ещё бы, в их классе мальчишек было в два раза меньше и таких заметных не водилось. Новенький выглядел старше, было в нём что-то нехарактерное возрасту: взгляд, отсутствие суетливости, спокойная самоуверенность, даже усталость какая-то.

Маруська развернулась, сделав неловкое движение рукой, зацепила новенького локтем, жутко смутилась и залепетала:

– Это Марк Абросимов. Он будет учиться в вашем классе. Их семья недавно переехала в Краснодар. Ну, в общем, познакомитесь на перемене. Повезло нам в этом году с новенькими. Марк у нас, как и Соня, отличник и идёт на медаль, а ещё он спортсмен и в прежней школе возглавлял самоуправление.

Соня едва не застонала в голос. Этого ещё не хватало! Тоже медалист и активист и спортсмен. Может, он ещё и беллиданс выплясывает? За что ей такое наказание? Неужели нельзя было выбрать другую школу? В этом классе и так уже перенаселение.

Марк сдержанно улыбнулся учительнице, было видно, что похвала ему неприятна и выслушивает он её без удовольствия. Бегло оглядев класс, он увидел свободное место на предпоследней парте и направился к нему. По пути кивнул девчонкам у окна, рядом с Соней споткнулся и даже растерялся от собственной неловкости. Видимо, это с ним нечасто случалось. Прошёл чуть дальше и сел прямо за ней. Соня буквально почувствовала, как в её спину вонзился ещё один взгляд. Пожалуй, самый тяжёлый и колкий.

Маруська, пятясь, покинула класс. Бульба продолжила урок, словно ничего не произошло, но атмосфера изменилась и наэлектризовалась нетерпением. Все ждали звонка. Соня не выдержала и мельком оглянулась, Марк не смотрел на доску и ничего не писал, перехватил её взгляд и усмехнулся, будто поймал с поличным. Она нарочно не отвернулась, это выглядело бы как капитуляция, оглядела его, слегка сощурившись, включив своё фирменное высокомерно-безразличное выражение лица. Марк хмыкнул, скосил глаза на учительницу, а потом на невзрачный пейзаж за окном.

Несколько секунд Соня бесстыдно его разглядывала, будто ситуация её ни капли не смущала. В левом ухе Марка блеснуло маленькое колечко, на дне голубой радужки растворился солнечный свет, а кожа на щеках загорелась янтарными разводами, будто присыпанная волшебной пыльцой. Так выглядели следы родительской ласки и любви. Соня не без язвительности подумала, что он избалованный маменькин сынок либо любимчик Динь-Динь. Надо же, какой бред лезет в голову. Эта сказка осталась в далеком прошлом, и Марк меньше всего походил на мальчика, который не хотел взрослеть. Хотел и повзрослел.

Соня победоносно вскинула голову – он отвернулся первым, правда, с таким видом, будто сделал ей одолжение. Стиснув зубы, она нервно сжала пальцами карандаш. Сейчас прозвенит звонок, и всё внимание достанется новенькому. Она даже не успела насладиться статусом знаменитости. Теперь новой сенсацией будет этот чёртов Абросимов. Соня хорошо помнила свой первый день в этой школе. День своего торжества.

Накануне она жутко переживала и нервно готовилась к встрече с будущими одноклассниками. Вытребовала у родителей новые туфли и блузку. Папа собирался потратиться больше, он всегда легко расставался с деньгами, а тут ещё и чувствовал себя виноватым. Сорвали её перед выпускным классом, заставили оставить друзей и поехать в другой город. Мама же как раз взялась за обкатку нового взгляда, точнее, старого, на воспитание детей – всё что можно под запретом, строгое ограничение во всём, без чего можно обойтись. Естественно, наряды дочери попали в эту категорию.

Соня психовала, спорила и грозилась сбежать из дома. Какой переезд? Какой новый класс? В своей школе она была бесспорной королевой, признанной и принятой не только учениками, но и учителями. Все знали, что она идёт на медаль, бессменная ведущая мероприятий, участница олимпиад и ежегодная Мисс Осень. Сколько бы раз она ни участвовала, титул доставался именно ей. С ней мечтали дружить, её мнению доверяли, учителя хвалили, а чужие родители ставили в пример. И это всё оставалось здесь, в её родной Анапе.

Новость о переезде сообщила мама. До этого рокового дня Соня ловила обрывки разговоров родителей о том, что бабушка болеет, путает лекарства и плохо ест, но не ожидала такого поворота событий. Просто не задумывалась о том, что в её идеальную размеренную жизнь может ворваться хаос. Мама и бабушка, мягко говоря, не ладили. Даже по телефону они умудрялись устраивать полноценные скандалы. Ни один разговор не обходился без запаха валерьянки и заломленных рук Веры Андреевны. Потом, естественно, приходила мигрень, приглушённые стоны в затемнённой комнате и обиды на судьбу, наградившую бестолковыми родственниками.

Соня миллион раз слышала от мамы, что они с бабушкой не переносят друг дружку, так что лучше она заплатит посторонней тётке, чем сама будет ухаживать за той вредной старухой. Но когда реально понадобилась помощь, Вера Андреевна безапелляционно объявила: они возвращаются в большой холодный дом – семейное гнездо Колоницких. Папа как-то сразу принял эту новость. Они жили в однокомнатной квартирке под самой крышей наспех построенного дома без лифта. Переезд виделся радужным выходом, побегом из малокомфортной тюрьмы, жена была урождённой Колоницкой, а значит, и он имеет право на эту «дворянскую усадьбу».

Дом действительно был большим и представительным. Семейным гнездом назывался не случайно. Бабушка, требовавшая обращения только на «вы» и по имени-отчеству, обожала легенду о погубленном дворянстве. Верила в семейное проклятье рода и костерила безалаберных крестьян, будто сама когда-то ими владела. Вспоминала несуществующие балы и фамильную ночную вазу с керамической розой на крышке.

Переезд хоть и был запланированным, всё равно напоминал бегство. Вещи собирали в спешке и нервической ажитации. Мама оттягивала дату отъезда до последнего, а в конце августа поставила семью перед фактом – через два дня бабушку выписывают из больницы и им нужно быть рядом. Стопки коробок с вещами росли, словно бамбук, буквально на глазах. Кто бы мог подумать, что в их маленькой квартирке скопилось столько хлама. Кое-что пришлось выбросить, что-то отдать или подарить, многое оставить, чтобы потом решить, как поступить с мебелью или многовековыми балконными залежами.

Складывая книги, Соня не прекращала стенать и возмущаться.

– Последний класс! Как можно всё бросить и переехать сейчас? Как же мои друзья?

Вера Андреевна отложила в коробку с пометкой «мусор» стопку старых книг, немного подумав, добавила сверху школьные поделки Сони.

– Найдёшь новых. Краснодар намного больше и возможностей там тоже больше. Радоваться должна, что для тебя всё так сложилась. Всё равно бы поехала туда через год поступать в институт.

Соня возмутилась.

– Радоваться? Чему радоваться? Я буду оканчивать школу с незнакомыми людьми, а не со своими друзьями. Ещё неизвестно, какой там класс и как меня примут.

Вера Андреевна оглядела Соню с ног до головы, въедливо и тщательно, веско кивнула, словно признаваясь самой себе, что дочке достались хорошие гены, непроглядно-чёрные глаза придавали внешности экзотичность, правда, порождали и неуместные вопросы об ответвлениях в родословной. Соня была яркой, красивой, но капризное выражение лица и налёт высокомерия портили приятные черты. Вере Андреевне досадно было ощущать где-то глубоко внутри постыдную зависть. Нехорошо ведь завидовать родной дочери. Ей самой не досталось ни пышной смоляной гривы, ни графичных глаз. Всего пришлось добиваться упорным трудом и характером. А Соня выезжала на внешности, ещё и сомневалась, что в новой школе ей будет тяжело влиться в коллектив.

– Чего вдруг тебя не примут?

– А как же секция лёгкой атлетики? Как же группа беллиданса? Репетиторы?

– Точно! – спохватилась Вера Андреевна. – Я же математичке за два месяца вперёд заплатила, нужно деньги вернуть. А секции и танцульки свои новые найдёшь. Там выбор больше.

Она придвинула новую пустую коробку и не глядя свалила туда старые школьные тетради.

– Зачем только всё это хранили? Переезд как раз кстати. Избавимся наконец от всего этого хлама.

Соня протяжно вздохнула. Выбрасывать дорогие сердцу вещи, как и переезжать, ей не хотелось. Она вообще не любила перемены и сюрпризы. Привыкала к людям, атмосфере и местам. А мама недавно открыла для себя новую философию минимализма и с головой окунулась в очищение. Переезд удачно вписался в её новое мировоззрение. К Сониному сожалению, под лишний хлам попадали и её наряды.

В качестве компенсации за огорчение она планировала выпросить обновки, а добилась только одной пары обуви и кое-чего по мелочи. Мама не прогибалась и не шла на компромисс, отстаивала новую точку зрения, будто проповедовала её с самого рождения. А ведь всего месяц назад поклонялась совсем другому богу и беспрестанно повторяла, что детей нужно просто любить, а остальное само собой приложится.

В Краснодар приехали ночью. Соня, не распаковывая вещи, завалилась на сырую нерасстеленную кровать и позволила себе как следует выплакаться. Чужой дом, чужой город и бабушка с заскоками, о которой она слышала только настораживающее и пугающее. Теперь это не просто громкий голос из телефонной трубки, теперь это её реальность, пропахшая лекарствами и снобизмом. Дворянка. Ну конечно! Хорошо хоть, не царица.

Перед первым сентября Соня почти успокоилась и убедила себя в том, что плюсов действительно больше. Она ведь новенькая, значит, её ожидает пристальное волнующее внимание. Нужно сразу себя правильно подать. Не заводить знакомства абы с кем, первые дни держаться дружески, но на расстоянии, чтобы выяснить расклад симпатий и сил в новом классе, понять, кто тут верховодит, а с кем лучше не общаться. Соня примеряла маски, как одежду, проигрывала в голове сценарии знакомства, заготавливала остроумные шутки. В старой школе к ней давно не обращались по имени. Она убедила в этом всех, кроме учителей, они, к сожалению, продолжали величать ее громоздким именем «Софья». Здесь нужно проделать тот же фокус и внедрить прозвище на правах имени, иначе она просто не будет реагировать. Соня не её имя, оно вялое, пухлое, неприглядное. Она Кайла. Нечто среднее между устрашающей индийской богиней и женщиной-волчицей.

Соня подготовила одежду, букет цветов и выражение лица. И в последнюю очередь подумала о том, что нужно будет разузнать о секциях и репетиторах. В прежней школе у неё были проблемы с математикой, спасала только зубрежка и дополнительные занятия. Свою пятёрку она выгрызала, прекрасно осознавая, чего ей это стоит, но перед одноклассниками каждый день разыгрывала спектакль с врожденными математическими способностями. Будто прочитала один раз и всё запомнила, а домашние задания писала вообще на ходу, по пути на секцию лёгкой атлетики.