Читаем Киноманьяк 3 онлайн бесплатно

Глава 1 Интернегатив

На такси мы с Крисом доехали до квартала Йорквилль, который расположен в верхнем Ист-Сайде на Манхэттене.

Мартин жил в кирпичной многоэтажке. Мы достали свои вещи из багажника такси, поднялись на нужный этаж этаж, я постучал в дверь.

— Как думаешь, откроет? Поздно уже, — сказал Кристофер. — Может, в отель какой-нибудь поедем? Деньги теперь есть.

— Крис, у тебя глаз затек и вся рубашка в крови, у меня тоже. В какой отель ты собрался ехать?

— Тоже верно, — Кристофер кивнул и постучал в дверь. — Эй, Мартин, открывай, это мы! Он спит уже, наверное…

Я взглянул на свои часы. Почти два часа ночи. Почему-то мне захотелось послушать ход механики — я поднес запястье к уху и прислушался. Из-под крышки из нержавеющей стали послышалось тиканье. Этот тихий, едва заметный звук погрузил меня в воспоминания о фортах, где я служил. Точнее, службу проходил Джошуа, но воспоминания оказались настолько яркими, что я никогда не смог бы отличить их от своих, если бы не знал об этом наверняка.

Джош служил в Форт-Дикс где-то под Нью-Джерси, и я отчетливо помню эмоции, которые он испытывал. После тихой Юты он остался под большим впечатлением, он по-своему полюбил этот город с его небоскребами и настоящим снегом — служить туда он приехал зимой. Джошуа провел в Диксе всего месяц, получив базовую подготовку, но за этот срок он обрел мечту о жизни в соседнем Нью-Йорке. Поэтому он и попросил старейшин направить его туда с миссией — вера была лишь предлогом.

После Дикса его отправили в Форт-Дженнингс на границе Алабамы и Джорджии. Там Джошуа стал пехотинцем, пройдя полную боевую подготовку. А оттуда его направили в пехотную дивизию на… Гавайи?

Я был на Гавайях! Точнее, Джошуа был. Но я помню освежающий морской бриз, запах джунглей и прохладу в тенях небоскребов острова Оаху. Там Джош подружился с Эмметом, сверстником из Аризоны. Тот мечтал стать рейнджером. Джошуа спас ему жизнь на совместных учениях с армией Австралии, когда Эммета чуть не придавило крышкой бронетранспортера. За что и получил от Эммета часы на долгую память об их дружбе.

От этих мыслей я невольно улыбнулся.

Из раздумий меня вывел очередной стук в дверь. Кристофер замахнулся еще раз и ударил — на сей раз его кулак рассек воздух, потому что Мартин резким движением распахнул створку.

— А, это вы, — наш режиссер еле стоял на ногах. — Забыли что-то? — он прищурился. — Вы что, подрались?

— А ты что, пьян? — спросил я.

— Не знаю, может быть. Я отмечаю завершение нашего… никому не нужного шедевра! Проходите. Пить будете?

Мы прошли внутрь, Мартин закрыл за нами дверь. Кристофер сразу же поставил чемодан на пол и побрел в сторону туалета, чтобы отмыться, и я окликнул его:

— Крис, если у тебя появится мысль утереть кровь полотенцем, не делай этого.

— Хорошо.

— Откуда кровь? Херово выглядите, — Мартин уселся за стол. Перед ним стояла бутылка бурбона со стопкой.

— Ты почему так долго не открывал?

— Я уснул, если честно… Прямо тут, на столе. Башка, блин, болит теперь…

— Грустно тебе?

— Не то слово. У меня есть ощущение, что мы зря наш фильм сняли. Надо было подкопить немного денег и купить камеру на шестнадцать миллиметров. А это дерьмо ни один приличный кинотеатр не возьмет. Мы делали этот фильм под каким-то наваждением, как осатанелые, даже не думая о реальном прокате… Это как написать великий американский роман… на рулоне туалетной бумаги! Никто не будет такое читать. Ты понимаешь?

— Все не так плохо, Мартин, — я достал из-за пазухи две пачки купюр и бросил их на столешницу. — Я точно не считал, но тут тысяч десять.

Мартин молча взял по пачке в руки и недоуменно стал смотреть на них, переводя взгляд с одной на другую.

— Не понял. Вы банк ограбили?

— Скажем так, я попросил кое-кого вернуть мне долг. С процентами.

— А подробнее?

— Кристофер пусть тебе расскажет, это была его идея. Как думаешь, этих денег хватит, чтобы расширить оригинал?

— Должно хватить…

Отоспавшись, мы с Крисом привели себя в порядок, насколько это вообще было возможно. Его лицо по-прежнему выглядело паршиво, с ссадинами, кровоподтеками и огромным фингалом, но первая большая драка заметно прибавила ему уверенности в себе, поэтому, несмотря на ранения, его дух был на подъеме.

Я примерно догадывался, насколько крутым парнем он себя чувствовал сейчас.

А вот я себя ощущал так, словно кто-то стравил из меня все напряжение, давление и злобу последних месяцев. Мой разум охватило непривычное спокойствие — и я наслаждался этим состоянием. Бесконечный поток тревожных мыслей больше не терзал меня.

Возможно, дело было в десяти тысячах долларах, которые придавали уверенности в завтрашнем дне, ведь на них мы улучшим наш фильм, и все труды над ним обретут больше смысла.

А возможно, дело в теплых воспоминаниях из прошлого Джошуа. Я пил воду, смотрел в окно, наблюдал за пешеходами Йорквилла и пытался еще что-нибудь вспомнить. Мне казалось, я близок к новым образам из прошлого Джоша. И это по необъяснимой причине радовало меня.

В районе обеда мы снова поехали в сторону Центрального парка, в хорошо знакомую лабораторию. Мартин положил жестяной контейнер перед администратором. Девушка раскрыла крышку и посмотрела на оригинал «Отпора» — катушку толщиной меньше мизинца.

— Я хочу заказать оптическое расширение до шестнадцати миллиметров.

— Интернегатив будете покупать? — уточнила она.

— Да, обязательно. У нас большие планы на это кино.

— Как и у всех режиссеров, любящих свою работу, — администратор улыбнулась. — Я не могу назвать вам цену прямо сейчас. Вы же Мартин Гловер, кажется, верно? У меня есть ваш номер. Я позвоню вам вечером. Мой парень, точнее, я имею в виду наш специалист… сначала он должен посмотреть пленку и оценить ее состояние.

— Без проблем. Мы еще вернемся.

Не зная, чем себя занять, мы поехали в ближайший дайнер. Заняли столик, заказали еду. Пока обед готовился, нам поставили кофейник, и мы плотно налегли на американо. Охотнее всех его пил Кристофер, освобожденный из-под оков прежней религии.

— Черт, ни о чем думать не могу, — пожаловался Мартин, когда перед ним поставили тарелку с картофельным пюре и плоскими котлетами. — А если наш фильм нельзя расширить?

— Такое вообще возможно? — я откусил кусок от чизбургера.

— Не знаю. Ничего не знаю!

— Согласитесь, официантка симпатичная? — встрял Кристофер, отпив кофе.

— У тебя уже какая кружка по счету?

— Третья? Я не помню.

— Мартин, давай представим, что наш фильм расширили, — сказал я, решив игнорировать Кристофера. — И что дальше будем делать?

— У нас будет интернегатив, с которого можно снять копии. Столько копий, сколько хочешь. Не копии копий, а копии с негатива, который не будет терять качество при копировании.

С бургера потек соус и я перевернул его, одновременно пытаясь осмыслить слова Мартина.

— В одном только Нью-Йорке около трех сотен кинотеатров, — продолжал он. — Конечно, мы не попадем на большие экраны, только на малые… И нам придется на свои деньги делать копии и самим продавать их в каждый кинотеатр.

— Если одна копия стоит около тысячи вечнозеленых, то много копий мы сделать не сможем.

— Верно. Плюс мы задолбаемся договариваться с каждым кинотеатром по отдельности. Там у них еще и условия могут отличаться. Кто-то наверняка попросит зал выкупать или арендовать, кто-то долю слишком большую запросит… — Мартин выдохнул и заел тревогу котлетой. — Много нюансов, — продолжил он, жуя. — Нам бы получить хорошего продюсера… А в идеале подружиться с дистрибьютором, чтобы тот за свой счет сделал нам большую партию копий.

— Продюсер у нас уже есть, — Кристофер вытащил из кармана визитку и прочел имя. — Пол Фриман. «Нью-Лайн Синема». Слышал про такого?

— Откуда визитка? Вы с ним знакомы? Что он о нас знает? — затараторил Мартин.

— Расслабься, нам визитку дал бармен, которому мы нылись вчера, — ответил я. — Мы еще никому не звонили. Так ты знаешь этого, как его, — я взглянул на визитку, — Пола Фримена?

— Никогда не слышал. Всех этих продюсеров и агентов в жизни не запомнишь. Но про компанию такую я знаю, конечно. Они местные, в Нью-Йорке у них квартира. Нормальные фильмы выпускают. Всякое независимое кино из Европы.

— Так может, позвоним? — спросил я.

— И что мы им скажем? — Мартин взмахнул вилкой. — «Привет, Пол, у нас есть фильм, мы хотим получить для него хотя бы полсотни экранов, но фильм мы вам не покажем, потому что он лежит в лаборатории?» Это бред. Нет, надо ждать, пока фильм расширят, а потом уже искать спонсоров.

— Тоже верно. И что мы будем делать?

— Я не знаю. Я не могу ничего придумать, пока не получу ответ из лаборатории.

Вскоре мы вернулись домой и провели остаток дня в нервном ожидании звонка. Мы с Крисом устроились перед телевизором, я подключил свой видеомагнитофон. Коллекция кассет у Мартина оказалась маленькой, но приличной — похоже, он очень любил эпоху «Нового Голливуда». Впрочем, не думаю, что сейчас этот период так называют, все-таки это термин из истории кино.

Мы посмотрели «Пролетая над гнездом кукушки» и прошлогодний «Апокалипсис сегодня», а закончили «Таксистом». Последний фильм Кристоферу понравился особенно сильно: он постоянно указывал пальцем на экран и причитал, что настоящий Нью-Йорк еще грязнее и хуже, чем в кино.

Мартин к нам не присоединился, он развалился в кресле в прихожей у телефона и читал книгу. Как-то раз я прошел мимо и посмотрел на обложку — он читал «Саттри» Кормака Маккарти. Знакомое имя. В будущем он напишет «Дорогу» и «Старикам тут не место», которые я хорошо знал по экранизациям, но сам, вроде, не читал.

Мартин хмурил лоб и потирал виски, роман давался ему непросто, он долго задерживался на страницах. Возможно, текст был трудным, а возможно, Мартин просто не мог сосредоточиться.

Когда пошли титры «Таксиста», зазвонил телефон. Мартин снял трубку после первого же гудка. Я подбежал к нему и присел рядом, вслушался. Из динамика раздался скрипучий женский голос, искаженный телефонной связью.

— Добрый вечер, мистер Гловер, по поводу вашей пленки…

— Да? — голос Мартина чуть дрогнул.

— Оптическое расширение возможно. Но вашему фильму потребуется цветокоррекция. При желании вы можете принять в этом участие.

— Было бы славно.

— Нам потребуется около двух недель на изготовление интернегатива в формате шестнадцать миллиметров. Также мы можем сразу изготовить фильмокопии.

— А сколько это будет стоить?

— Что именно?

— Ну… Все, что вы перечислили.

— Если вы хотите получить отреставрированный и увеличенный позитив, то за него мы попросим четыре тысячи долларов. Еще четыре тысячи будет стоить интернегатив. И от одной тысячи за фильмокопию. Но если вы собираетесь заказать партию копий от, скажем, десяти штук, то мы сделаем для вас скидку. Чем крупнее партия, тем больше скидка.

— Можете перезвонить через десять минут? Мне нужно посовещаться со своим продюсером о числе копий.

— Конечно.

Мартин положил трубку.

— Так. Давай думать, — сказал он.

— Давай. А о чем?

— Ты слышал расценки?

— Слышал. Восемь тысяч просят за две копии, негативную и позитивную.

— Да.

— И?

— Это все наши деньги. Мы можем заказать только негатив и с него снимать копии, а на позитив положить хер.

— Он нам не нужен?

— Я не знаю, Джош. Если мы найдем продюсера, то ему надо будет показать именно позитив увеличенной версии, ведь именно эта версия пойдет в кинотеатры… Но если мы не собираемся работать с дистрибьюторами, тогда нам не нужен позитив. И мы можем потратить сэкономленные деньги на производство копий. У нас же каждый цент на счету.

Я задумался, переваривая услышанное.

— Ты думаешь, мы сможем распространить кино сами? — спросил я. — Без прокатчиков и спонсоров?

— Это возможно… теоретически. Просто очень сложно. И займет много времени. Нам придется постоянно продлевать прокат, заказывать новые копии. Если зритель пойдет, мы сможем сделать много копий, а если не пойдет… ты мы просто зря потратим время.

Я снова замолчал, задумавшись. Покачал головой пару раз, словно пытаясь избавиться от тупоумия. И тогда я обратился к своим воспоминаниям о будущем. Прикинул, какие фильмы должный выйти в ближайшие полгода и не вспомнил ни один сильный боевик.

— Давай рискнем и поищем все-таки спонсоров, — я положил руку на плечо Мартина. — Думаю, это сработает. У нас же хорошее кино, я в него верю. Фильм даже в малом формате может сделать кассу. В ближайшее время таких боевиков не будет, экраны будут наши.

— Тебе-то откуда знать? — насторожился Мартин.

— Интуиция. Попробуем сначала найти дистрибьютора. Если не выйдет — тогда будем сами копии делать. Деньги найдем.

— Черт… Ладно. Если ты ошибешься, я убью тебя.

— Договорились.

К этому моменту как раз вновь зазвонил телефон. Мартин снял трубку. Я снова присел и прислонился ухом к трубке в его руке.

— Эм, привет? — сказал Мартин.

— Мистер Гловер, что вы решили?

— Давайте и позитив, и негатив. А копии пока заказывать не будем. Нам нужно подкопить деньжат для большой партии.

— Поняла. Ждем вас завтра для дальнейших консультаций по звуку и цвету.

— Хорошо. До свидания.

Мартин положил трубку, взял раскрытую книгу и прикрыл ей свое лицо.

— Как же я хочу верить, что это не ошибка, — пробубнил он.

Остаток дня мы провели в раздумьях о том, что нам делать дальше. Две-три недели — это целая куча времени, которую хотелось провести как-нибудь плодотворно. Все мы уж привыкли к какому-то движению вперед, к достижению цели, поэтому три недели ожидания просто свели бы всех нас с ума.

Чтобы перевести дух после нервного дня, мы спустились на улицу и зашли в первое попавшееся нам заведение. Им оказалась пиццерия.

— Ты упоминал, что у тебя есть идея фильма, — начал Мартин, когда мы ждали свой заказ. — Про турне.

— «Турне» — это ты его так назвал, — напомнил я.

— Что за «Турне»? — спросил Крис.

— Про вышибалу, который охраняет музыкальную группу, пока та гастролирует по Америке. И у него роман с певицей.

— Прямо как у тебя с Розой!

— Ну, не один в один. Но примерно, да.

— Предлагаю следующий план. О, спасибо, — отвлекся Мартин, когда официант принес нам двойную пепперони. Когда тот отошел, режиссер продолжил. — Спроси у музыкантов, согласны ли они на эту идею, потому что без музыкантов ничего не выйдет. Ну и у Розы спроси, согласна ли она, раз уж ты думаешь ее героиней сделать. Если она согласится, тогда можно будет сценарий сочинять. А пока… давайте по пицце и пиву.

— Стойте! — остановил нас Кристофер. — А мне что делать?

— Работать, наверное, — сказал я и взял кусок пепперони. — Попробуй что-нибудь найти.

— Но я же ваш звукооператор…

— Да, но мы пока ничего не снимаем. Поэтому я продолжу ходить к Дариушу, и тебе тоже надо что-то придумать. Начни искать работу.

Кристофер поник и остаток вечера провел в молчаливом поедании пепперони.

Из ресторана мы вышли в районе девяти вечера. Я попросил ребят подождать меня, а сам подошел к телефонной будке, просунул мелочь в приемник и набрал номер Розы. Не по памяти, конечно, а с записной книжки. Сегодня у нее, как я помнил, должен быть свободный вечер.

— Алло, — раздался ее голос из трубки.

— Роза, это я, Джош.

— Я как раз о тебе думала. У тебя сегодня разве не смена?

— Сегодня отдыхаю. Не против, если я к тебе заеду, ты же дома?