Читаем Кибер и судья Холмс онлайн бесплатно

^{© Frank Riley — «The Cyber and Justice Holmes», 1955}

«КИБЕРПРАВОСУДИЕ!» Именно так назвал это окружной прокурор в своей предвыборной речи вчера вечером.

«Киберправосудие!»

О, чёрт!

Судья Уолфред Андерсон швырнул утреннюю газету, полученную по факсу, поверх книг по юриспруденции, которые изучал в течение последних двух часов, и сердито зашагал через весь кабинет к двери зала суда.

Но газету было выбросить легче, чем забыть напечатанные в ней слова:

— …и, в случае переизбрания, я обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь обеспечить замену человеческой неэффективности на киберправосудие в судах этого округа!

— Мы видели, как в других округах себя показали кибернетические судьи. Мы стали свидетелями эффективности кибернетических подразделений в нашем собственном Апелляционном Отделении. И я могу обещать вам вдвое больше судебных разбирательств при вдвое меньших затратах для налогоплательщиков, благодаря современному, оптимизированному кибернетическому правосудию!

О, чёрт!

Уолфред Андерсон мельком увидел своё отражение в овальном зеркале, висевшем за вешалкой для одежды. Он остановился, кипя от злости, и пригладил несколько оставшихся седых прядей. Окружной прокурор ждал его. Не было смысла доставлять ему удовольствие, изображая огорчение. Всего несколько минут назад председательствующий судья позвонил по телефону и предупредил, что окружной прокурор добился изменения графика и собирается сегодня утром представить неожиданное дело…

Судья лихо поправил галстук-бабочку, распахнул вырез своей чёрной мантии настолько, чтобы из-под него выглядывала розовая бутоньерка, и вошёл в зал суда настолько бодро, насколько позволяли его восемьдесят шесть лет.

Окружной прокурор был бывшим футболистом, широкоплечим и с квадратной челюстью. Он поднялся на ноги, небрежно поклонился и остался стоять для принесения клятвы верности.

Пока судебный пристав монотонным голосом повторял клятву, Уолфред Андерсон позволил своему взгляду скользнуть по фотографии Оливера Уэнделла Холмса, его личного идеала правосудия, в золотой рамке[1]. Судья Андерсон подмигнул судье Холмсу. Это был утренний ритуал, неукоснительно соблюдаемый им на протяжении почти пятидесяти лет.

Это было не классическое изображение судьи Холмса. Это была не та львиная фигура, которую Уолфред Андерсон однажды видел в Национальной галерее. Судья Холмс на стене в зале суда у судьи Андерсона был гораздо теплее и человечнее, чем на официальном портрете. Это была старая гравюра, на которой был изображён судья в элегантной серой фетровой шляпе. Легендарные усы судьи были длинными и пышными, что придавало ему вид титулованного плейбоя, но его глаза были глазами человека, однажды сказавшего: «Когда я буду умирать, моими последними словами будут: «Верьте и стремись вперёд»».

Это были хорошие слова, которые стоило вспомнить, когда тебе восемьдесят шесть. Уолфред Андерсон задумчиво уставился на пожелтевшую гравюру, ожидая, что у него в голове всплывёт какая-нибудь другая запомнившаяся фраза. Но судья Холмс в это утро был неразговорчив. Он уже давно ничего ему не говорил.

Голос окружного прокурора, пронизанный сарказмом, ворвался в его размышления:

— Если Суду будет угодно, я хотел бы вынести на рассмотрение дело «Народ против профессора Нойштадта».

Уолфред Андерсон взял папку у своего старого, близорукого секретаря. Он увидел, что первоначально дело было передано в департамент 42. Это было то самое дело, о котором его предупредил председательствующий судья.

Уолфред Андерсон изо всех сил старался сосредоточить всё своё внимание на рассматриваемом иске. Его резкие черты лица, которым когда-то приписывали сходство с добродушным бульдогом, стали жёсткими от сосредоточенности. У судьи были жёсткие моральные принципы насчёт своей сосредоточенности в суде. Дело — это не просто дело, это человек, чьё прошлое, настоящее и будущее были связаны с предъявленным ему обвинением.

— Ваша честь, — нетерпеливо вмешался окружной прокурор, — если Суд позволит, я могу очень быстро изложить суть дела…

Тон его голоса подразумевал, что:

Кибернетический судья ускорил бы процесс. Введите все факты в проприоцептор, и они мгновенно будут сохранены и сопоставлены.

Возможно, так оно и есть, подумал Уолфред Андерсон, внезапно почувствовав усталость, хотя утро ещё только начиналось. В восемьдесят шесть лет ты уже не можешь долго бороться и сопротивляться.

Может, ему стоит уйти в отставку, послушать речи на прощальном обеде и позволить киберам взять власть в свои руки. Киберы были быстры. Они быстро и уверенно выносили решения, руководствуясь законами. Они отделяли факты от заблуждений. Их не сбивали с пути правосудия человеческие слабости. Их взгляд не было затуманен эмоциями. И всё же… Судья Андерсон взглянул на судью Холмса в поисках решения, но глаза судьи были непроницаемы.

Судья Андерсон, прижимаясь ноющей спиной к кожаной обивке, устало откинулся на спинку своего высокого кресла.

— Вы можете продолжать, — сказал он окружному прокурору.

— Спасибо, ваша честь.

На этот раз сарказм был настолько резким, что секретарь и стенографистка возмущённо посмотрели на него, ожидая одной из знаменитых реплик судьи.

Выражение лица судьи стало ещё более мрачным, но он продолжил молчать.

С натянутой улыбкой окружной прокурор взял свой блокнот.

— Подсудимый, — начал он решительно, — обвиняется по трём эпизодам мошенничества в соответствии с разделом 31…

— А именно… — невозмутимо пророкотал судья Андерсон.

— А именно, — огрызнулся окружной прокурор, — подсудимый обвиняется в проведении платных представлений в местном театре, во время которых он намеревался продемонстрировать, что может взять на себя функции кибера и выполнять их более эффективно.

Уолфред Андерсон почувствовал, как перед ним захлопывается дверь. Так вот почему окружной прокурор потребовал изменить расписание! Какая удачная привязка к избирательной кампании! Он повернулся, чтобы получше рассмотреть обвиняемого.

Профессор Нойштадт был удивительно худым человечком; казалось, кости его плеч вот-вот прорвут ткань дешёвого коричневого костюма. Его худоба в сочетании с пучком седых волос на макушке придавали ему сходство с тощей птицей.

— Наше расследование в отношении этого обвиняемого, — продолжил окружной прокурор, — показало, что его звание было использовано исключительно в сценических целях. На протяжении многих лет он был связан с менее благовидными сферами шоу-бизнеса. В юности он привлёк к себе значительное внимание как «ребёнок-викторина», а позже, какое-то время, вёл собственную программу и организованную несколькими участниками колонку. Но его популярность иссякла, и он, очевидно, придумал это кибернетическое действо, чтобы…

Вспомнив о своих судебных моральных принципах, судья Андерсон прервал его:

— Ответчика представляет адвокат?

— Ваша честь, — заговорил профессор Нойштадт звучным басом, который должен был исходить из гораздо большей диафрагмы, — я прошу разрешения Суда выступить самому в качестве моего личного адвоката.

Уолфред Андерсон заметил улыбку окружного прокурора и предположил, что тот вспомнил старую юридическую истину: у человека, защищающего самого себя, клиент — дурак.

— Если это вопрос финансов… — мягко начал судья.

— Дело не в финансах. Я просто хочу защитить себя сам.

Судья Андерсон был раздражён и обеспокоен. Кем бы он ни был или за кого бы ни выдавал себя, этот профессор, очевидно, был немного чокнутым. Окружной прокурор разорвал бы его на мелкие кусочки и превратил бы всё дело в имплицитный аргумент[2] для киберюристов.

— Обвиняемый имеет право выступать в качестве собственного адвоката, — напомнил ему окружной прокурор.

— Суду это известно, — парировал судья.

Только пристальный взгляд Оливера Уэнделла Холмса удержал его от того, чтобы наброситься на окружного прокурора. Но ещё одно подобное замечание, и он проигнорировал бы намёки судьи. В конце концов, какое право имел Холмс сдерживать его в такой момент? Ему никогда не приходилось сталкиваться с киберправосудием!

Он жестом попросил окружного прокурора продолжать, но профессор заговорил первым:

— Ваша честь, я согласен с доказательствами обвинения.

Окружной прокурор настороженно прищурился.

— Подсудимый признаёт себя виновным?

— Я просто соглашаюсь с доказательствами. Конечно, обвинение знает разницу между согласием и заявлением о признании вины! Я лишь пытаюсь сэкономить время суда, согласившись с основными фактами, изложенными в иске против меня!

Окружной прокурор был явно разочарован тем, что не смог сам изложить дело. Уолфред Андерсон подавил желание усмехнуться. Ему было интересно, как бы киберсудья отреагировал на такое согласие.

— Готовы ли вы отстаивать свою позицию? — спросил он профессора.

— Действительно, готов, ваша честь! Я предлагаю привести кибера в зал суда и доказать, что я могу выполнять его функции более эффективно!

Окружной прокурор вспыхнул.

— Что это за фарс? Мы наблюдали за действиями обвиняемого в течение нескольких дней, и совершенно очевидно, что он просто соревнуется со своим собственным специально подготовленным кибером, имеющим очень ограниченный объём памяти…

— Я также предлагаю, — продолжил профессор Нойштадт, не обращая внимания на окружного прокурора, — чтобы обвинение предоставило в суд любое киберустройство по своему выбору. Я готов состязаться с любым из изобретённых киберов!

«Этот человек не просто чокнутый, он сумасшедший», — подумал Уолфред Андерсон, внутренне простонав. Никто, кроме сумасшедшего, не стал бы утверждать, что может соперничать с кибером по объёму памяти.

Как всегда, когда его что-то беспокоило, он обратился за помощью к Оливеру Уэнделлу Холмсу, но судья по-прежнему был непроницаем. Сегодня утром с ним было действительно трудно!

Судья вздохнул и приступил к вынесению решения:

— Процедура, предложенная ответчиком, не отвечает существенным требованиям иска…

Но, как он и ожидал, окружной прокурор не собирался упускать такую возможность.

— С разрешения Суда, — сказал окружной прокурор, широко улыбаясь факс-репортёру, — общественное обвинение согласится с таким способом защиты и не будет настаивать на рассмотрении иска, если обвиняемый действительно сможет состязаться с выбранным нами кибернетическим устройством.

Уолфред Андерсон сердито посмотрел на невозмутимого судью Холмса. Чёрт возьми, подумал он, нельзя так спокойно относиться ко всему этому. Что, если бы вы сидели здесь, а я был бы там, наверху, в золотой рамке?

Вслух он решил подстраховаться:

— Суд не считает, что такое испытание может быть проведено должным образом и объективно.

— Меня не волнует какая-либо объективность в отношении меня, — заявил худощавый профессор. — Я предлагаю задать киберу и мне пять вопросов или поставить пять задач и оценить нас по скорости и точности наших ответов. Я согласен на то, что вопросы будет подбирать обвинение.

Идите к чёрту, Холмс, подумал судья Андерсон. В любом случае, вы мне не нужны. У меня уже есть ответ. Профессор совершенно безумен.

Не успел он огласить решение по этому вопросу, как ухмыляющийся окружной прокурор принял предложение профессора.

— У меня есть только одно условие, — вмешался обвиняемый, — если я выиграю этот тест, я хотел бы задать киберу свой вопрос.

Окружной прокурор поколебался, шёпотом посовещался со своим помощником, затем пожал плечами.

— Мы согласны с этим условием.

Уолфред Андерсон решительно повернулся спиной к Оливеру Уэнделлу Холмсу.

— По мнению Суда, — прогремел он, — предлагаемое испытание было бы неуместным, несущественным и не имело бы юридической основы. Если общественное обвинение не продолжит рассмотрение дела в надлежащем порядке, суд отклонит этот иск!

— Протестую!

— Протестую!

Это слово было одновременно произнесено окружным прокурором и профессором. Затем обвиняемый поклонился окружному прокурору и попросил его продолжать.

Это был один из немногих случаев в его жизни, когда Уолфред Андерсон столкнулся с одним и тем же возражением одновременно как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Что за утро! Ему захотелось прямо здесь и сейчас передать дело в руки кибернетического судьи и вернуться в свой кабинет. Пусть Холмс попробует поладить с кибером!

Голос окружного прокурора ворвался в его мысли.

— Общественное обвинение возражает на том основании, что в законодательстве имеется достаточно прецедентов для демонстрации такого типа в суде…

— Например, — сказал профессор, — «Народ против Борта», 201, Нью-Йорк, приложение 47…

Окружной прокурор моргнул и снова принял настороженный вид.

— Общественное обвинение не знакомо с этим делом, — сказал он, — но у нас нет причин сомневаться. Пересмотренный Судебный процессуальный кодекс предусматривает автоматическое и немедленное рассмотрение спорных правовых вопросов Отделом Кибер Апелляции.

ОКА! Уолфред Андерсон обычно использовал все юридические уловки, чтобы избежать унизительной необходимости общаться с ОКА. Но сейчас он был в ловушке.

Ворча, он связался по визифону с председательствующим судьёй, и был немедленно направлен к киберу V, ОКА, четвёртый этаж.

Кибер V председательствовал в залитом солнцем зале суда, устланном приятной расцветки коврами, в южном крыле здания юстиции. Квадратный, громоздкий, с матово-чёрной отделкой, кибер стоял в центре возвышения из красного дерева. Его экран и решётка вокодера строго смотрели на длинные столы, предназначенные для адвокатов противной стороны.

Когда Уолфред Андерсон с воинственным видом ввёл профессора и окружного прокурора в зал суда, кибер V тихо зажужжал. На передней панели устройства замигало с десяток разноцветных лампочек.

Судья Андерсон в гневе подавил инстинктивное желание поклониться, как он делал в молодые годы, выступая с заявлением в Апелляционном суде.

Мягкий, хорошо поставленный голос кибера произнёс:

— Пожалуйста, приступайте.

Сдерживая обуревавшие его чувства ярости и негодования, судья вышел на трибуну перед решёткой вокодера и кратко изложил факты дела и причины своего решения. Кибер V моргнул и тихо хмыкнул, усваивая и фиксируя факты.

Окружной прокурор проследовал за судьёй к трибуне и, по давней привычке, обратился к киберу V с теми же эмоциями и интонационными ухищрениями, которые он использовал бы в разговоре с судьёй-человеком. Уолфред Андерсон скривился от отвращения.

Когда окружной прокурор закончил, кибер V коротко зажужжал, замигали два жёлтых огонька, и мягкий голос произнёс:

— Прошу адвоката защиты занять свидетельское место.

Профессор Нойштадт улыбнулся своей ироничной, раздражающей улыбкой.

— Защита согласна с изложенными фактами.

Огни возле передней решётки кибера V яростно замигали; гул перешёл в завывание, словно мотор набирал обороты перед крутым подъёмом.

Внезапно всё стихло, и кибер V заговорил тем же мягким, приятным голосом:

— В современной юриспруденции есть три дела, имеющие прямое отношение к делу «Народ против Нойштадта». Наиболее известным является дело «Народ против Борта», 201 Нью-Йорк, приложение 47…