Читаем Хронум Книга I (СИ) онлайн бесплатно

Носок элегантной черной туфли, начищенной до зеркального блеска, жестко давил шею моего казначея.

— Лев Константинович, не делайте этого! Лев, кха-кха!

Воловьи глаза казначея, обычно ничего не выражающие, сейчас были наполнены страхом.

— Брат, — я не глядя протянул руку.

В ней тут же оказалась увесистая папка.

— Вот, Лев, здесь весь компромат на ублюдка.

Пару месяцев назад я отдал приказ скваду установить круглосуточную слежку за своими людьми. Под колпак попали близкие друзья, родственники и все, кто имел отношение к нашей бизнес-империи.

Из двадцати четырех названных мною имен, отличился Иван Дмитриевич Вертецкий, близкий друг почившего в бозе отца, а также являвшийся казначеем семьи.

— Ахматовы не прощают предательства. Вы должны были помнить это, Иван Дмитрич, когда запускали свои грязные ручонки в казну.

— Так говорил ваш отец. Я знаю, Лев Константинович, кха-кха… Но я ни в чем не виноват! Не виноват, слышите⁈ Наверное, здесь ошибка!

Неудобно листать папку с отчетом и одновременно курить.

Едкий табачный дым попал мне в прищуренный глаз, и я, особо не церемонясь, впечатал окурок в заплывшую жиром щеку предателя.

— А-ааа! Су-у-ука! — Вертецкий начал было уже ругаться матом, но я сдавил шею сильнее.

— Кха-кха-кха…

В комнате явно стал чувствоваться запах свежей мочи. Такой знакомый и, как бы это ни звучало странно, до боли близкий мне.

— Та-а-ак… Что тут у нас? — я одну за одной доставал из папки фотографии и бросал их предателю в лицо. — Вилла на испанском побережьи. Яхта. Шлюхи. Шлюхи. Еще шлюхи. Хм, интересно, а это что за птица?

Глава сквада, он же мой близкий друг, взял заинтересовавшую меня фотографию в руки и сразу же пояснил:

— Вацлав Станишевский, польский политик, бизнесмен. По сути, мелкая рыбешка.

— Если мелкая, то для чего здесь?

— Лёва, кхм… Лев Константинович, (на людях Денис старался называть меня по имени-отчеству), через личный фонд Станишевского наш казначей совершал левые транзакции и переводил деньги за границу.

Я забрал фотографию обратно и полоснул острой кромкой по щеке казначея.

— А-ааа! Тварь! Гребаный палач! Гори ты в аду и все твое сучье племя!

Вертецкий попытался смачно плюнуть в меня, но ему не дали этого сделать, разворотив челюсть четким, выверенным ударом ноги. Вертецкий вырубился, а я укоризненно посмотрел на брата.

— Что? — брат невозмутимо вытирал кровь со своих туфель белоснежным носовым платком.

— Ничего. Приведите его в чувство. Я еще не закончил.

Боец сквада в тяжелой армейской разгрузке, достал из аптечки нашатырный спирт и сунул под нос предателю. Вертецкий мгновенно открыл глаза и закашлял, выплевывая сгустки крови.

Что-то еще пытался сказать, но напрочь выбитая челюсть не позволяла ему этого сделать.

— Ахматов мертв — Вертецкий весел. Из хлева он ворует скот. Про ломоту старческих чресел, забыл наш мертвый идиот.

Это был призыв к действию.

Я встал, отряхнулся и, не обращая внимания на хлюпающие звуки за спиной, пошел к гостям, что собрались по поводу моего «чудесного» воскрешения.

— За моего брата!

— За Ахматова!

— За гениального стратега нашего времени!

Зал наполнился звоном бокалов, предвещавшим нам долгую и веселую ночь.

Несмотря на бурную ночь, проснулся я как обычно: ровно в шесть тридцать по местному времени. Откинув в сторону махровый плед с барышни, что делила со мной ложе, и закурив сигарету, оценил вид прелестей, открывшихся мне. Внизу живота сладко заныло, но получить удовольствие с еще сонной девушкой мне не посчастливилось: раздался стук в дверь.

— Нонна Владленовна… — в сердцах выругался на свою дражайшую тетушку, что каждый день в одно и то же время отправляла мне завтрак в постель. Нет, я был рад вновь окунуться в свой пасторальный мир после двухмесячного странствия по американскому континенту, но сегодня завтрак был совсем некстати.

Наспех прикрыв свои гениталии тряпочкой, позволил внести еду и, неожиданно для себя, расплылся в широкой улыбке: поднос с завтраком принесла красавица Катя, внучка моей любимой тетушки.

Яркая шатенка с большими янтарными глазами бросила короткий взгляд на бесстыже оголенную задницу моей спутницы, поджала губки и уверенно шагнула к кровати.

— Все как вы любите, Лев Константинович. Наслаждайтесь завтраком.

Резко развернулась и пошла прочь.

— Рад тебя видеть, Екатерина.

На секунду она застыла в дверном проеме и дерзко заявила:

— А я нет!

Хлопнула дверью с такой силой, что замок рассыпался вдребезги, и даже штукатурка слегка осыпалась.

Потушив окурок в пепельнице, пристроился к аппетитной попке сзади и вошел в ее тугую щель. Завтрак подождет…

Я думаю, некоторые моменты моей жизни требуют пояснения…

Мне двадцать восемь лет. Для близких я Лев Константинович, Лёва, или претенциозно — Лео. Для остальных, в основном недругов и завистников, — мясник, палач. Для натур более впечатлительных — дьявол в человеческом образе.

Я одаренный, что в этом мире совсем не редкость. Большинство людей считают мой дар бесполезным, не имеющим потенциала в развитии. Некоторые (их мало) им восторгаются. А кто-то вообще не подозревает о существовании моего дара, ведь он очень редок. По крайней мере, я не встречал еще в своей жизни второго хронума. Но все сходились в одном: с Ахматовым нужно дружить, иначе «бесполезный» (по мнению большинства) дар управления временем будет использован против них.

Несколько лет назад умер наш горячо любимый отец, после чего дело всей его жизни перешло в наши с Олегом руки. Нам достались пашни в Ростовской области, с дюжину старых комбайнов и несколько десятков простых работяг.

Череда благоприятствующих нашему делу событий (рекордный урожай, повышение мировых цен на зерновые, а также «случайные» смерти конкурентов) вывели нас в столицу, где Ахматовых вначале душили, а когда поняли, что это не просто, начали с ними считаться. Это, конечно же, вызвало волну негодования в кругах аристо, монополизировавших рынки столицы, но нам было плевать — мы шли напролом.

Сейчас в нашем распоряжении имелось около двадцати тысяч гектар пахотных земель, морской порт в Кёнигсберге, табачный завод, выпускающий достаточно качественный табак (вполне конкурентоспособный), и еще десятки мелких заводиков, производящих буквально всё: от выпечки хлеба, до автомобильной продукции. К слову сказать, автомобили — моя страсть и слабость.

Но самый прибыльный бизнес, на удивление, удалось наладить в столице: это разветвленная сеть публичных домов. На алтарь победы (если захват рынка «горячих» услуг можно было назвать этим словом) легли многие горячие головы аристо столицы. К вящему удовольствию семьи, бизнес приносил не только деньги… Здесь можно было, при желании, собрать компромат на кого угодно.

Все вышеупомянутое вскоре должно было сыграть свою роль в переходе ко второй фазе развития личности: я должен был занять место в нижней палате представителей парламента. Но что-то пошло не так… Что-то сильно пошло не так! Мною всерьез заинтересовались на самом верху. Я мог только догадываться, кто за всем стоял.

Два месяца назад я умер. Fac-credo, конечно же. А чтобы у окружающих не возникло сомнений, мне пришлось впасть в состояние анабиоза, использовав яд маленькой африканской лягушки гинко.

Так я преследовал две цели. Первая: отработать стресс-сценарий на случай смерти главы бизнес-империи, то есть меня, выявить крыс и избавиться от них, вторая — пока все будут думать, что Ахматов мертв, под шумок организовать экспедицию в город Теночтитлан, древний оплот Майя. Но об этом чуть позже.

Как одаренный человек не смог справиться с распространением яда в крови?

Ответ прост: он же хронум — жалкое подобие сильных мира сего. Ну это я, конечно, иронизирую.

Эту версию легко подхватили в СМИ. Заголовки пестрели: «Наркобарон Ахматов покинул бренный мир», «Владелец известных публичных домов столицы отравлен ядом». Но были и более злопыхательные: «Ахматов сдулся — его империи пришел конец».

Я сидел в своем кожаном кресле и слушал доклад главы сквада. Кое-какая информация просачивалась и раньше, пока я был в городе древних индейцев, но сейчас картинка вырисовывалась более четкая и объемная.

За время моего отсутствия, наши владения подверглись множественным нападениям со стороны виконта Мышкина, барона Фон Таубе, а также наемников, спонсируемых герцогом Голицыным. Ко всему прочему были уничтожены еще и зернохранилища с двумя миллионами тонн пшеницы, сожжены поля под Ростовом.

— А что с объявлением войны? Почему действуют не в открытую?

— Кто вы такой, Лев Константинович, чтобы объявлять вам войну? Ни рода, ни племени, — друг слегка стушевался, рубанув правду-матку, но меня это нисколько не огорчило. Действительно, объявление войны между родами должно было быть запротоколировано имперской канцелярией. И все бы ничего, бери и протоколируй, но я не состою официально в аристократических кругах.

Были, конечно, несложные схемы обзавестись титулом барона или даже виконта. Однажды мне даже сватали дочь герцога, но все это не мое. Не хочу быть частью гнилого аристократического мира. Все построено на лжи и провокациях. Взять хотя бы дурацкий заголовок о том, что я наркобарон. Ну ведь это вовсе не правда. Я принадлежу скорее к тем, кто борется с наркоторговлей.

— Все ответят. Все, сука, ответят за свои действия, — бормотал себе под нос.

— Лев, ты снова разговариваешь сам с собой?

— Что? — поднял глаза на брата.

— Ты в своем репертуаре, — улыбнулся Олег. — Погрузился в себя, что-то придумал, что-то сделал, а потом с улочек Питера смывают голубую кровь и дерьмо аристократов.

Я лишь кротко улыбнулся уголками рта, посмотрел на догорающую в руках сигарету и закурил новую. Выпустил дым колечками.

— Какие потери в людях?

— Восемьдесят три человека. Из них двадцать пять бойцов сквада, остальные обычные работяги.

В кабинете воцарилась тишина. Все жадно уставились на меня в ожидании «нужной» реакции. Не сегодня… Я вам не цирковой клоун. Огонек ауры на миг зажегся и потух внутри меня. Явно разочарованные, что представления не будет, близкие мне люди, синхронно выдохнули.

Я нажал на кнопку коммутатора:

— Петр Юрич, пригласите в мой кабинет внучку Нонны Владленовны.

Дворецкий, а по совместительству, управляющий усадьбой, ответил незамедлительно:

— Слушаюсь, господин.

Красавица Екатерина Залевская пришла минут через пять. Не обращая внимания на присутствующих, плюхнулась в свободное кресло, потянула к себе бокал виски. Сексуально закинула точеную ножку, чуть оголив аппетитное бедро и с вызовом глянула на меня. Установилась неловкая пауза. Наконец Залевская медленно произнесла нарочито глубоким голосом:

— Чего изволите, Лев Константинович?

Также картинно она поднесла бокал к губам, пригубила слегка и закашлялась.

— У вас нормальных напитков не бывает? Кха-кха! Что за шмурдяк вы пьете⁈

— Какая наглость, — наигранно запротестовал Олег. — Тридцать семь лет выдержки и вдруг шмурдяк. Да вы, барышня, в шмурдяках не разбираетесь?

Я подошел к девушке, встал за спиной и начал легонько похлопывать ее по спине. Когда Катерина пришла в норму, положил руки на ее белоснежные плечики и круговыми движениями принялся делать массаж.

— Ты приходила ко мне этой ночью? — томно шепнул ей на ухо, почти прикасаясь губами.

— Нет! — зло ощерилась девушка, и слегка дернулась, но я вдавил ее обратно в кресло. Впрочем, она сделала это больше для присутствующих. Сама же Екатерина явно не желала двигаться с места.

Невольно я увеличил зону пальпации, касаясь пальцами выреза декольте.

— Я слышал, как ты стояла под дверью. Что ты там делала?

— Я… Я… Меня… там не было, — девушка с трудом держалась, чтобы не застонать.

— Дай осмотреть пальчики правой руки, — девушка позволила взять ее руку. — Хм, а что это за трудовая мозолька на подушечке среднего пальца?

Она мгновенно пришла в себя от моих «гипнотических» речей и отдернула руку. Принялась всматриваться, а когда поняла, что я пошутил, громко заявила, что я мудак и покинула кабинет. Вдогонку сообщил ей, что она назначена на должность казначея нашей семьи и чтобы приступала к выполнению обязанностей немедленно.

— Ну его нахер наблюдать ваши брачные игры, Лёва! — не выдержал Денис. — Когда ты уже ее трахнешь?

— Взрослые люди, а ведете себя как дети малые, — вторил ему Олег. — Она влюблена в тебя без памяти, а ты тянешь!

— Думаешь? — на автомате спросил брата, и стушевался под насмешливо-удивленными взглядами моих близких. — Можешь не отвечать.

— Уверен! — все же выпалил брат.

— Денис, приставь к Екатерине помощницу, которая введет ее в курс дела.

— Не помощника? Помощницу?

— Все ты верно слышал! — я начинал злиться, а затем до меня дошло. Эти сукины дети ждут проявления моего дара и намеренно выводят меня из состояния равновесия.

Я хищно улыбнулся. Хотели увидеть, как бы вы потом не пожалели.

— Брат, ты что задумал?

— Мы идем к Голицыну.

— Берем с собой три звена сквада

— Идем втроем, как в старые добрые времена.

— Бродячие псы идут на охоту! — неуверенно выкрикнул первую часть нашего девиза Денис.

— Бродячие псы ищут мяса и крови! — с таким же задором поддержал его Олег.

— Бродячие псы! Бродячие псы!

И дальше хором:

— Мы! Мы! Мы!

Этот клич сработал, как триггер. Каждый из нас зажег вязь своего узора на груди. Каждый из нас был в чем-то одаренным. Брат — сильный физик, Денис — туманник, я — хронум.

Мой поджарый, брат, вмиг стал в два раза больше, бугристые мышцы разорвали деловой костюм по швам, и он кусками повис на его теле. Денис накинул на нашу троицу туманный доспех, благодаря которому мы были практически невидимы, закрыты от чужих глаз едва заметной туманной дымкой. А я… Я показал им то, чего они жаждали видеть…

Мои глаза сменили цвет на кроваво-красный, на голове выросли массивные рога, на спине образовались костные пластины. Колени вывернулись назад, появились острые когти на руках и ногах. Появился хвост.

Это то, ради чего я путешествовал по Америке. Ради силы.

— Охренеть! Я тоже хочу себе такую штуковину! — прорычал нечеловеческим голосом Олег.

Он подошел к моему хвосту, взял его в руки и восхищённо произнес:

— Вот это мощь!

Посмотреть было на что. Два метра в длину. В обхвате у основания около полуметра. Хвост оканчивался шипастым наростом, способным пробить бронированное стекло.

Во время странствий по Америке, я научился опираться на него, использовать, как третью лапу. Проводил испытания на прочность и силу удара. Хвост впечатлял. Он был продолжением меня. Я чувствовал каждую клеточку и каждый его мускул, как чувствовал бы свою руку.

Редко кто из увидевших меня в образе дьявола оставался в живых. Ведь дар хронума предполагает управление временем, а не телом. Это и есть опасное заблуждение людей о моих способностях. Однако слухи разошлись, и даже появились смазанные фотографии меня в демоническом образе. К моему удивлению, эти слухи породили новую фобию у моих врагов.