Читаем Хроника Севера онлайн бесплатно
Александр благосклонно принял предложение о переговорах и пригласил Панасогора к себе в лагерь, гарантировав скифскому владыке полную неприкосновенность, своим царским словом. Однако хитрый Оторис, ссылаясь на древний скифский обычай, попросил Александра выдать заложников на время переговоров и царь согласился.
К всеобщему удивлению, быть этим заложником согласился царевич Спараг, в голове которого роились очень темные и тщеславные мысли. Молодого скифского вождя очень одолевало желание прославиться в глазах своего народа уничтожением одного из скифских царей, потомков обидчиков его рода. К огромному сожалению Садал и Теродам пали на поле боя не от его руки, хотя Спараг честно искал с ними встречи и не прятался за чужие спины. Просто так распорядилась судьба.
Но ещё в живых оставался Панасогор, устранением, которого и решил заняться Спараг во, чтобы то ни стало. Не посвятив в свои планы ни одну живую душу, он смело отправился в стан противника, приказав только своим воинам зорко наблюдать за происходящим и быть готовыми в любой момент отразить нападение тавров.
В назначенное время, согласно договоренности Спараг и Панасогор выехали вперед выстроившегося в полной боевой готовности войска и стали медленно сближаться друг с другом. Отправляясь, в заложники, царевич не взял с собой ни копья, ни лука, ни меча, на виду у всех отдав всё оружие слугам. Свой арсенал, он ограничил только кинжалом и малым арбалетом, который был приторен к луке седла. Видя такое положение дел, Панасогор решил тоже частично разоружиться, оставив своё копье, булаву и щит, оставив на всякий случай меч и секиру.
Спараг демонстративно не посмотрел в лицо царя тавро-скифов, когда тот проезжал мимо него, точно так же как и не отдал повод своего коня слугам и не принял воду и пищу в стане противника. Все то время, что шли переговоры, он с холодным видом просидел на земле под тенью взятого с собой зонтика, под стражей во главе с Оторисом.
Когда пришла пора возвращаться, Спараг взобрался в седло и медленно потрусил назад, зорко высчитывая расстояние до места предполагаемой встречи двух всадников. Приближаясь к Панасогору, царевич ничем не выдал своих намерений, выказывая все наблюдателям только миролюбие и ничего более. Единственное, что позволил себе Спараг, это чуть более быстрое движение коня, чем у царя тавров, но все приписали это к его нежеланию быть среди своих кровных обидчиков.
Возвращающийся от македонцев Панасогор был очень доволен своей беседой с царем Александром. Он смог добиться от грозного царя вполне почетные условия мира и ему не терпелось обсудить это со старейшинами.
Поэтому Панасогор мало обратил внимание на Спарага проезжавшего мимо него, считая его вздорным мальчишкой продавшего мечи своих воинов за македонское золото. Уже почти поравнявшись с Панасогором, царевич неожиданно схватил с луки арбалет и на полном скаку выстрелил в вождя тавров.
Прошло несколько мгновений, когда из груди скифов раздался громкий негодующий крик, и они стремительно поскакали к своему вождю, неожиданно припавшего к гриве своего коня.
Македонцы мало, что поняли во всем случившемся, но вот скифы Спарага, уже скакали по полю разделяющего два войска, спеша прикрыть своего царевича, на их глазах ловко сразившего своего врага.
Удача любит смелых и отчаянных, и поэтому Спараг успел скрыться в рядах своих всадников, прежде чем на него обрушились мечи и копья, жаждущей крови погони. С яростным криком схлестнулись между собой скифские воины, с каждой минутой втягивая в себя все новые силы с обеих сторон.
Не прошло и пяти минут, как в бой вступила вся македонская кавалерия, вслед за которой пришла в движение и царская пехота. Выставив вперед свой ровный строй длинных копий, царские гоплиты сами атаковали скифскую конницу, которая в этот раз не смогла преодолеть даже первую шеренгу бойцов. Лишенные возможности атаковать с разбега, воины Панасогора были вынуждены биться на условиях навязанных им опытным противником, который умело, свел схватку к их методичному истреблению.
Ожесточенный бой длился менее часа, после чего скифы были вынуждены отступить, оставив поле боя македонцам вместе с телом своего царя. Так погиб последний из трех скифских царей, сложив свою голову в борьбе с покорителем Ойкумены.
В начале, сразу после окончания битвы, Александр хотел жестоко наказать Спарага, за его самоволие, но Эвмен и Нефтех смогли удержать карающую длань монарха. Оба советчика справедливо замерили царю, что он, конечно, может наказать молодого царевича и это будет справедливо, но эти действия очень чреваты дурными последствиями.
Будь македонская армия в Европе, Азии или Африке, Спарага, безусловно, следовало бы наказать. Однако, находясь в скифских степях, этот конфликт может дорого стоить царскому войску, а впереди Херсонес и Пантикапей. Зачем иметь за своей спиной новый пожар, когда можно избежать его?
Слушая убедительные доводы своих старых товарищей, Александр продолжал гневаться, но уже с не тем пылом, как ранее.
