Читаем Хранительница Огня онлайн бесплатно

Тинк-тонк, тинк-тонк, тинк… Где-то за окном монотонно отсчитывали время невидимые капли. Зима в этом году выдалась тёплая и сырая и всё никак не могла набрать всю свою снежную и морозную силу. Снег почему-то превращался в туман и целыми днями задумчиво висел в воздухе. К вечеру туман сгущался и оседал живыми и дрожащими каплями на крышах домов, на деревьях, на проводах, иногда некоторым каплям наскучивало сидеть на одном месте, и они тихо исчезали, отправляясь в путешествие куда-то в вечность.

В каждой капле отражался целый мир, и большой чёрный кот, сидя у окна, задремал, и совсем запутался – где же был настоящий мир, а где его отражение. Его слух улавливал малейшие изменения в пространстве: вот с крыши скатилась очередная капля и, разлетаясь водяной пылью, с лёгким звоном приземлилась на вымощенную брусчаткой дорожку, вот зашумевший ветер присел на растущую во дворе вековую ель и стряхнул с её пушистых лап целые стаи хрустальных капель, вот позади в комнате, в камине, с чуть слышным треском проснулся уголёк.

Этот уголёк разбудил кота, но, будучи от природы хищником, кот ничем себя не выдал. Он продолжал восседать с закрытыми глазами на подоконнике словно изваяние, слушая всё происходящее и читая запахи.

Весь мир состоял из красок, звуков и запахов. Краски мало интересовали кота, а вот запахи и звуки вызывали у него живой интерес. Звуки рассказывали коту очень многое – о том, что происходило за стенами, под полом и на крыше, звуки знакомили его со всем миром и предупреждали об опасности, звуки позволяли ему предугадывать события и избежать очень многих неприятностей в своей жизни.

Ну а запахи были его страстью – кот читал их словно книги, журналы или газеты, он зачитывался запахами словно романами, и весь мир был для него чем-то сродни одной большой библиотеке. И сейчас звуки и запахи говорили коту, что всё в порядке, что всё хорошо, и нет ничего необычного, но вот проснувшийся уголёк насторожил кота.

Дело в том, что для кота камин был особенным местом, настоящим храмом огня, и кот мог часами неподвижно просиживать возле камина, всматриваясь в танец пламени и погружаясь в какие-то свои, глубинные мысли. Огонь был чем-то высшим и непостижимым, кот чувствовал его силу и власть, его свободу, природа огня была совершенно необъяснимой, отдельной и не похожей ни на что, и он никак не мог её разгадать. Он чувствовал что-то общее, их словно что-то связывало и это что-то научило кота уважать огонь, это уважение было на уровне инстинктов и заложено так глубоко, что он узнал и признал огонь сразу, с первого взгляда, ещё будучи котёнком. Пока в доме горит огонь, считал кот, значит в доме есть жизнь – ведь дом живой, и огонь – это его душа…

А уголёк проснулся не просто так – камин почти погас, и дом уже начал остывать. Хранившийся в камине жар терял свою волшебную силу, и его хватило только на то, чтобы проснулся один единственный уголёк – хранитель огня, души дома.

И тогда кот занервничал, но снова ничем себя не выдал – ведь это был очень умный и давно живущий на свете кот, и его кошачья, хищная природа научила его глубоко скрывать свои тревоги и не показывать своих слабостей. Он спокойно и мягко спрыгнул с окна и подошёл к каминному стеклу, его бездонные зелёные глаза сразу же отыскали уголёк и отозвались целым северным сиянием.

Уголёк алел в пещере из прогоревших поленьев, и коту вдруг показалось, что он, или даже кто-то из его предков уже видел это однажды, когда-то давным-давно, несколько тысяч лет назад – пещеру и в её глубине пылающий костёр. Кот вгляделся внимательнее, удивительные картины рождало его воображение – в глубине пещеры пылал костёр, а на её стенах плясали тонкие колеблющиеся тени. Эти тени принадлежали людям – тем, кого слушался огонь.

Люди… Тёплые существа, загадочные и могущественные, словно в них самих жил огонь, сильные, живущие по каким-то своим, таинственным законам, приходящие и уходящие, и покровительствующие котам.

Сумерки надвигались прямо на глазах, и вместе с ними приходили темнота, сырость и холод, и коту стало зябко и неуютно в остывающей тёмной комнате. Ему не хотелось есть или пить – он умел голодать и стойко переносить жажду, ему захотелось тепла. Но уголёк угасал, а угасал он потому, что уже давно должна была появиться Она, а Её всё нет и нет…

Она… Она была человеком. Высшим существом, удивительным существом, и он узнал Её ещё до знакомства с огнём. Он помнил их первую встречу: что-то высокое, стройное, светлое склонилось над коробкой, где он родился, повеяло тонкими весенними ароматами, и голос, похожий на музыку, сказал: «Какой славный малыш, совсем крохотный…» А затем он впервые в жизни ощутил прикосновение человеческих рук, ощутил их тепло, ласку и заботу, и осознал всю свою беспомощность перед ними. Сердце его стучало от волнения, голос только прорезался, ему было страшно, но прикосновения и движения этого большого тёплого существа были такие плавные и нежные, ласковые и спокойные, что он очень быстро успокоился и уснул прямо на руках. А когда он проснулся, то уже обнаружил себя вот в этой самой комнате с камином, только тогда в нём ярко и жарко пылал огонь, и весь мир был полон новых, восхитительных и удивительных запахов и звуков.

А сейчас Её всё ещё нет, и это непорядок, ведь уголёк может погаснуть, и тогда вся жизнь в этом небольшом, но уютном домике может остыть и остановиться. Кот обошёл всю комнату, обнюхал оба кресла, столик и торшер, прошёлся мимо книжного шкафа, и, остановившись у входной двери, прислушался. За дверью было тихо, деревья стояли не шелохнувшись, даже капли перестали перешёптываться с ветром, словно весь мир озаботился судьбой уголька, и, затаив дыхание, наблюдал, чем же всё закончится.

И как ни старался кот, но ничего не услышал, что могло бы вселить хоть отдалённую надежду на скорое появление человека. Не урчал где-то за рекой двигатель автобуса, не лаяли собаки, провожая одиноких прохожих домой, не проворачивался, скрипя, ключ в калитке ворот, абсолютно ничего, никаких звуков, только снова треснул в камине уголёк, и кот молнией вернулся к камину.

Уголёк раскололся пополам, и теперь уже весь жар, хранившийся у него внутри, выходил наружу. Угольку срочно нужна была помощь, нужно было что-то придумать, и кот, не сдержавшись, позвал на помощь. Он делал это только в крайних случаях – подавал голос и звал на помощь. Сначала неуверенно, словно боясь своего голоса и прислушиваясь к себе со стороны, а затем всё громче и громче, поворачиваясь в разные стороны, кот принялся звать на помощь. Это не было привычное, протяжное «мяу», его тревожный голос трещал и рассыпался по комнате, кот хотел привлечь к себе внимание и переминался с лапы на лапу, а хвост нервно подрагивал и ходил из стороны в сторону.

Позвав какое-то время, он замолчал, прислушался и принюхался, но всё было тщетно – его никто не слышал, и никто не приходил к нему на помощь. А уголёк подёрнулся пеплом, словно укрылся пушистым одеялом, и совсем растерял свой алый свет – он теперь уже обессилено белел небольшим светлым пятнышком среди окружившей его темноты.

Кот запрыгнул в кресло, затем на его спинку, а с неё перескочил на каминную полку. Он осторожно прошёлся мимо фотографии девушки в белой балетной пачке, статуэток балерин и каминных часов с позолоченными узорами и улёгся прямо на полку. Полка была ещё слегка тёплой, это было последнее тёплое место в доме, и кот решил не сходить с него, он решил собрать и сохранить всё тепло в себе.

Ночь заглянула в окна, наполнила комнату убаюкивающей тишиной, оставила на паркетном полу свой кружевной веер теней, часы стали звонче отбивать секунды, словно высекая их из времени, и проснулись ночные звуки дома. Где-то в кране заурчала вода, ей в ответ зазвенел на кухне холодильник, что-то щёлкнуло в деревянной двери, скрипнул паркет, словно вспоминая чьи-то шаги, а кот лежал и совершенно не шевелился. Но он не спал, он слился с тишиной, он контролировал всё происходящее, он словно держал у себя все нити жизни дома, он словно распоряжался звуками.

Огонь давно погас, а уголёк сейчас исчезнет, но останется кот, чёрный, как платье у самой Её Величества Ночи, и дом будет жить, ведь ничто не исчезает бесследно, а просто перетекает во что-то новое…

И то ли сны залетели в комнату, то ли сказки вышли погулять из книжного шкафа, стоявшего рядом с камином, но в этих тихих сумерках камин действительно походил на Храм Огня, а лежавший на каминной полке, неподвижный и загадочный, словно сфинкс, кот казался монахом – хранителем великих тайн огня, тайн жизни и тайн этого дома.

А потом всё исчезло, лишь покой и тишина воцарились вокруг, замерло время, часы превратились в сердце дома, отсчитывая пульс в темноте, и будто миражи, рождались и исчезали удивительные, необъяснимые звуки, это было настоящее царство тишины и покоя. И неизвестно, сколько бы это продолжалось, но вдруг что-то изменилось в пространстве, что-то ёкнуло в кошачьем сердце и заставило прислушаться. Он даже не услышал, а скорее уловил движение, мышцы его напряглись, взгляд сфокусировался на окне, и из тишины показался звук. И ещё не успев его понять, кот прыгнул прямо с камина на пол, и, влекомый интуицией и предчувствием, замер у входной двери.

Это был звук жизни. Металл царапнул о металл, несколько раз щёлкнул замок, и калитка, чуть скрипнув, отворилась. А кот уже знал, что это была Она…

Лёгкие, воздушные, словно по нотам, музыкальные шаги, наполняли жизнью всё вокруг. Весёлые и стремительные, не привыкшие терять время, шаги направились мимо окна прямо к входной двери, и вот уже ключ открывал последний замок и, не дав опомниться опьяневшему от радости и счастья коту, целый ворох знакомых и не знакомых запахов влетел в дом.

Она, да, это была Она, и великое счастье, невероятная радость охватили кота, в нём тотчас же включился генератор мурчания, глаза вспыхнули миллионами звёзд: Она пришла, Она вернулась, Она не забыла. Кот самозабвенно тёрся у Её ног, с упоением вдыхая запахи – запах метро, запах автобуса, запахи опавшей листвы и кофе, – он не знал, как они все называются, но всё равно читал их с восторгом и радостью.

В прихожей вспыхнул свет, звякнули ключи на полке, сумка с умопомрачительными запахами еды опустилась на пол, и Она присела к коту.

– Здравствуй, Маврик, здравствуй, хороший мой, – прозвучал Её голос, – соскучился, да, соскучился?

Её озябшие руки коснулись шерсти кота, пробежали от его головы до лап, и волны ласки и радости, волны тепла и любви наполнили весь мир.

– Соскучился и проголодался, распереживался, наверное, где я? – они понимали друг-друга, говоря каждый на своём языке, ведь они говорили о любви, – я же говорила тебе, что у меня сегодня до самого вечера сценическая репетиция, ведь в субботу «Собор Парижской Богоматери», а ты так волнуешься…

И кот всё понимал, и он со всем соглашался, и он был рад и счастлив, что Она уже пришла. Не переставая мурчать, он отдавал Ей всё своё тепло, и согревал Её замерзшие руки, он знал, что теперь всё будет хорошо.

– Какой же ты тёплый, Маврик, греешь меня, да, греешь? Ты же сам замёрз, камин, наверное, уже погас?

Она разулась и прошла в зал к камину, а кот с волнением побежал вслед за хозяйкой, он понял, что Она идёт к угольку, и разволновался ещё сильнее, увидев, что уголька уже нет, и от камина веет холодом и пустотой.

Девушка зажгла торшер, и комната ожила, она словно возникла из ниоткуда, словно сам торшер её только что и нарисовал. Ночь стремительно спряталась куда-то за шторы, за кресла, за книжный шкаф, и тёплый свет разлился вокруг, проснулись и заиграли красками буквы на корешках книг в книжном шкафу, на паркете тени очертили контуры какой-то неизвестной страны и все предметы вернулись на свои места. Все статуэтки, позолоченные часы на каминной полке, два кресла и низенький журнальный столик с букетом цветов в хрустальной вазе – всё было как всегда, и домашний уют, долгожданный, и такой родной, обнял девушку, снимая с Её плеч усталость.

Но кот этого не заметил, он приник к каминному стеклу, принюхиваясь и всматриваясь в потухший очаг, он искал уголёк, или хоть какие-то его следы. Но там, где раньше лежал уголёк, всё уже было покрыто белыми хлопьями пепла, а ведь он так надеялся на чудо – что уголёк дождётся хозяйки. И кот разволновался…

– Волнуешься, Маврик? – спросила девушка, – не переживай ты так, сейчас я снова всё разожгу, хороший мой.

Справа и слева от камина были устроены поленицы дров, девушка отобрала несколько подходящих поленец и отложила их в сторону, а затем выдвинула из-за книжного шкафа целую коробку тонких и острых лучинок и завивающихся, словно древние папирусы, древесных стружек.

Но кот не мог смотреть на все эти приготовления спокойно, он не находил себе места и, словно маятник, ходил из угла в угол, его хвост поднялся трубой а голос был полон волнений и тревог. Он то подбегал посмотреть на приготовления девушки, то нетерпеливо убегал в дальний угол комнаты, затем снова возвращался, полный сил и уверенности, но, глядя на пустой и холодный камин, разворачивался, и, стыдясь своих сомнений, снова спешил скрыться подальше.

Волнения кота рассмешили девушку.

– Маврик, что это у тебя за ритуальные танцы, – смеясь, спросила Она, – огонь вызываешь?

Когда девушка открыла стеклянную дверцу камина, всё в комнате замерло. Казалось, что остановились часы, замерли тени на полу, перестала подмигивать лампочка в торшере, застыл и кот, не в силах отвести глаз от камина. И тогда произошло чудо…

Девушка набрала полную грудь воздуха и осторожно подула куда-то в камин сдувая хлопья пепла. Затем она второй раз глубоко вдохнула и снова подула в какую-то одну Ей видимую точку, и вдруг прямо на глазах, среди холодных пепельных полей показалось алое сердце – это был уголёк… Затем Она взяла свиток древесной стружки и поднесла его к угольку, когда Она подула в третий раз, то стружка задымилась, и по её темнеющему краю пробежал робкий огонёк. Девушка осторожно положила стружку рядом с угольком, и добавила ещё несколько кудрявых стружечных свитков.