Читаем Хранитель талисманов 3 онлайн бесплатно

Никита видел сон. Он шёл по тропе среди горящей травы. Высокие стебли до его пояса обволакивало пламя, и Велехов чувствовал боль. Не жар, исходящий от огня, а боль. Босые ноги, обтекаемые пламенем, не горели, но внутри тела вены рвались и снова срастались. И Никита ощущал это. Но всё равно шёл по горящей траве. Впереди растекались озёра. Снова тёмные. Под чёрно-серым небом они лежали, словно громадные дыры в земле, заполненные густым мраком.

Велехов шёл. Приближался к фигуре человека, стоявшего у самой кромки воды, и узнавал его без труда. Высокий, тёмно-серая кожа с фиолетовым отливом, длинные чёрные волосы, тянущиеся ветром. С каждым шагом Никиты, из худой мускулистой спины человека всё больше выходили драконьи крылья. Они росли и укреплялись, укладывались на землю костями, одетыми в чёрную перепонку.

— Что тебе надо? — прошептал Велехов, остановившись за Скарадом.

Но тот молчал.

— Что надо?! — в гневе закричал Никита.

Голова повелителя озёр Мрака едва повернулась. Он словно прислушался к голосу за своей спиной. А под ногами Велехова загорелась земля. Пламя просочилось сквозь почву и схватило его ноги, стремительно поднимаясь вместе с болью, и Никита рухнул на колени, но не перестал сопротивляться. Даже во сне он помнил кто он и знал что делать. Его тело вздыбилось мышцами, покрываясь белой шерстью, и обратилось в волчье. А с этим пропала и боль. Сосуды перестали рваться и встали на места. Белый волк ринулся на Скарада в яростном прыжке...

Но фигура повелителя растворилась, и Никита рухнул в чёрную воду, наполненную гремящим шёпотом голосов. Под его лапами не осталось берега, сразу тёмная глубина. И она потянула стремительно, раздавливая и топя в себе. Велехов взревел, глотая угольно-чёрную воду, сражаясь с ней...

— Никита!

Удар по щеке и рывок вверх разбудил его. Он закричал ещё раз, уже чистым сухим горлом и открыл глаза, судорожно дыша. Схватился за плечи Арнавы. Понял, что жена сидит на нём сверху, крепко зажав ногами его бёдра.

— Хранитель! — Арнава ударила его по щеке ещё раз. — Проснись!

— Да, берегиня... — прошептал Никита.

Арнава выдохнула с облегчением, но так и сидела, прижав мужа к постели. Никита молчал ещё мгновения, глядя на её встревоженное лицо, и, наконец, спросил:

— Я кричал?

Жена смотрела на него тяжёлым взглядом:

— Сильнее, чем когда либо. Скажи мне, что ты видел.

Велехов глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой:

— Не скажу тебе.

— Не скрывай от меня, хранитель, — Арнава наклонилась над ним. — Не скрывай от меня ничего.

— Не скажу, потому что будешь переживать, — произнёс Никита. — Я этого не хочу, уж с кошмарами я справлюсь.

— Сама посмотрю, — пригрозила Арнава.

Велехов усмехнулся:

— Не посмеешь, берегиня. Ты мне слово дала, что в мои мысли и сны без разрешения больше не заглянешь.

— Посмею, — Арнава сказала очень уверенно.

Никита освободил руки из ладоней жены, схватил её и опрокинул на постель, зажал в объятиях, зацеловал и закусал.

— Не грози, хранителю, — прошептал он на ушко Арнаве, когда она начала смеяться. — А то больно покусаю.

Берегиня обняла Никиту, сильно прижав его к себе. И на мгновения Велехов очень захотел рассказать ей о своём сне. Но быстро подавил в себе это желание. Арнава знать о таком не должна. Не её беда. Он сам справится.

Никита никому не сказал, что принял кровь Скарада через руку Таркора. Даже жене не признался. Но себя-то он не обманывал. С самого начала понимал, что без последствий не обойдётся. Кровь тёмного повелителя в нём, хоть и немного, но и это — яд. Вот сознание и травит. Вот кошмары и снятся. Почти год прошёл с того дня, и вот начались.

Обнимая свою берегиню, Велехов успокоился и задремал. А она гладила его, нежно расчёсывая пальцами длинные платиновые волосы. Но сама не спала. В какой-то момент, услышав, что сердце мужа стало биться ровнее, Арнава нашептала ему на ухо сонный приказ и уложила на подушки. Потом встала с постели, надела тонкое белое платье на голое тело и тихими шагами направилась из спальни на ближайшую террасу дворца. Медальон берегини всегда был на её груди, и выйдя на улицу под летний ночной ветерок, она сжала его пальцами.

— Госпожа моя, Гинева, — произнесла Арнава, получив ответ верховной берегини, — прости, что ночью, но ты велела сразу тебе говорить о хранителе.

В Алавии, в этот момент, верховная берегиня села на своей постели. Активация медальона разбудила Гиневу. Она выслушала Арнаву внимательно и поняла, что не зря поручила молодой жене хранителя шпионить за ним. Кошмары у него не могут быть просто так. Белый волк страшных снов видеть не должен, а видит.

— В следующий раз, как начнётся такой сон, — сказала Гинева, — посмотри его.

— Не могу, — ответила на это Арнава, — я мужу слово дала, что в его сны и мысли без его разрешения не загляну.

Гинева встала с кровати в раздумьях, набросила на плечи лёгкий халат из тонких шерстяных нитей, связанных в крупную сетку, и пошла к столику у открытого окна. Там помощницы оставили с вечера кувшин с холодной водой и яблочки. Верховная берегиня налила себе воды в кружку, сделала глоток и почувствовала, что дверь в её покои приоткрылась. Обернулась Гинева с улыбкой.

В двери спальни верховной берегини стоял молодой оборотень в одежде «паутинке» с распущенными чёрными волосами, кончики которых завивались колечками над первой линией мышц живота. Он смело оглядел женщину и поклонился:

— Госпожа, всё в порядке? Слышу, ты встала.

— Туран... — усмехнулась Гинева. — Разве можно в покои верховной берегини ночью заходить. Или ты обязанности плохо выучил?

Оборотень сложил руки на широкой груди, оперся плечом на дверной косяк и улыбаться не перестал:

— Нельзя, госпожа, заходить. Но ты же меня за это не ругаешь.

— Так давай поругаю, — Гинева засмеялась. — Ну-ка, пошёл вон.

Туран поклонился, не отрываясь озорным взглядом от берегини, но вышел из её покоев и закрыл дверь.

— Вот ведь... — Гинева не могла сердиться на Турана, да и не хотела.

Год всего прошёл, как он из оборотня Навии стал воином Алавии. Клятву свою Туран выбрал в первые же дни после штурма святилища. Брада тогда ему сказала, чтобы выбирал, кому служить будет и какую клятву даст. И Туран выбрал — служить Алавии, а клятву дать Гиневе, в том, что верховную берегиню будет хранить и защищать.

Гинева клятву приняла. И теперь Туран из покоев верховной берегини совсем не уходил. Даже если не его смена, всё равно с охраной оставался. Слух у оборотня тонкий, так что любое движение госпожи на постели слышал. И уж если воды попить встала, обязательно заглядывал. Гиневу это смешило, но не радовало. Чувства Турана к ней уж очень заметны были, а это плохо. Мучает себя парень. Простому оборотню верховную берегиню любить — это всю жизнь страдать. Хотя...

Вурда вот Браду не отпустил. И сейчас они самая счастливая пара во всей Алавии. Но годы прошли прежде, чем всё так сложилось. Только с ними-то всё хорошо, а вот вторая самая счастливая пара — хранитель и его лазурная дева, Гиневу волновали больше. С того момента, как пару месяцев назад, Арнава первый раз сказала, что у Никиты начались кошмары.

Медальон на груди верховной берегини сиял. Арнава в Танадоре ждала её решения.

— Как часто сны хранителю снятся и как он их переносит? — спросила Гинева.

Арнава тяжело вздохнула:

— Нечасто. Но муж мой стонет и от боли корчится.

Гинева задумалась, понимая, что это совсем не к добру и так оставлять это нельзя.

— Арнава, прежде чем клятву жены хранителю дать, ты клятву берегини давала, — строго произнесла Гинева. — Или забыла об этом?

На террасе дворца Танадора Арнава замерла при этих словах верховной берегини. Поняла, что сейчас Гинева прикажет.

— Если не забыла, что по-прежнему связана обещанием защищать свой мир, то не забыла и о том, что приказы мои исполнять должна, — напомнила Гинева.

— Не забыла, госпожа, — сглотнула Арнава.

— Так исполняй, — сурово сказала верховная берегиня. — Как сон хранителя станет кошмаром, загляни в него и посмотри, что он видит. Узнай, почему ему больно. Что его там ранит, кто ранит и как. Как узнаешь, скажешь мне.

— Да, госпожа, — тихо ответила Арнава.

Гинева молчала мгновения, чувствуя горечь молодой берегини, и всё же пожалела её чувства:

— Арнава, хранитель наш любим всеми нами и тобой более всех. Но он молод и многого не знает. Распознать беду вовремя должна ты. Белые волки страшных снов не видели, но видения у них были. И если сон Никиты — не сон, а видение, то значит это только одно — что-то ему угрожает. Таркор мёртв и Скарад тоже. Кроме них, в сознание хранителя никому хода не было. Выясни: пытается ли кто-то навредить ему, или сам он себе вредит плохими мыслями.

Арнава сделала глубокий вдох и после него сказала:

— Выясню, госпожа.

— Вот и хорошо, — Гинева нажала символ разрыва связи на боковой грани медальона и свет в линиях украшения погас.

На террасе дворца Танадора Арнава осталась в раздумьях. Мысли были о том, что очень права верховная берегиня, но и Никиту обманывать, против его слова пойти — это дело совсем плохое. Арнава поглядела на город, раскинувшийся под тёмным небом. Сейчас, глубокой ночью, горело так много золотых огней. Светились все площади и улицы, вода сверкала в голубых лентах речных каналов. Вдалеке, теперь уже за старыми границами города, свет множества фонарей лежал на новых постройках.

За год Танадор отстроился и разросся невероятно. Будучи закрытым столько лет, теперь он принимал гостей, которым очень хотелось посмотреть на город белых волков. Никита шутил, что туристов у них больше, чем жителей. Из соседней Рилевы приезжали торговать, из Алавии и Вограда тоже. И даже сейчас, глубокой ночью, на улицах было движение. Где-то не спали, ещё сидели за столами с гостями. И патрули из бывших охотников, а ныне воинов Танадора, которыми командовал молодой Хонт, проходили меж домов.

Арнава улыбнулась. Город белых волков восстал из забытья и расцветал. Хранитель оказался хорошим хозяином своим землям. Ивана, конечно, звал первые полгода, чтобы научил княжеством управлять. Но потом всё в свои руки крепко взял. Берегиня гордилась мужем безмерно и любила так же. А сейчас вернулась в спальню к нему, легла с ним и обняла, прошептала снятие сонного приказа на его шелковистые волосы. Никита, как сонные чары сошли, почувствовал близость Арнавы, обнял её и прижал к себе.

— Спи, мой волк ненаглядный, — нежно сказала берегиня. — Спи без снов. Пусть ничего тебе не снится. И мне ходить в твой сон не придётся.

***

Туристический вертолёт поднялся с площадки одного из частных аэродромов Сочи рано утром. Второй пилот экипажа Илья Палашин пребывал в отличном настроении и с радостной улыбкой поглядывал в салон на пассажиров.

Повезло несказанно. Приехали ребята из Турции, смуглые крепкие парни, отлично говорящие по-русски. Отвалили начальнику компании тройную оплату, предъявили удостоверения, подтверждающие по сотне прыжков, и сказали: нам вертолёт, экипаж и от винта. Летим прыгать с парашютом над Чёрным морем.

Но, правда, инструктора компании Николая Михайловича всё-таки с ними послали. Чтобы как положено проводил ребят в небо из салона. Он сейчас с ними стоял. И, кстати, вот он был не доволен. И слово «не» состояло в его случае из заглавных букв.

— Парни, я понимаю — вы всё мне подписали, все отказы, но я обязан осмотреть ваши парашюты, — упорно доказывал Николай Михайлович туристам.

Палашин, сняв наушники, слушал их разговор. Ребята отказывались так же упорно.

— Всё в порядке, мы сами укладывали, — раздавались их возражения. — Не надо проверять.

Складывалось очень чёткое впечатление, что они не хотят допускать инструктора к своим довольно странным парашютным ранцам, которые выглядели несколько больше, чем обычно. Николай Михайлович, конечно, спросил про модель, но упрямые смуглые ребятки, все, как на подбор крепкие турецкие парни, не ответили ему и близко не подпустили к своим ранцам.

— Да ладно, Михалыч, — позвал Илья. — По сотне прыжков. Парни явно знают, что делают.

Один из туристов, по имени Селим, находившийся ближе всех к кабине, услышал слова пилота и взглянул на него. При этом усмехнулся.

Инструктор, наконец, махнул на парней рукой и повернулся к экипажу:

— Ладно, везём туристов куда им надо.

Парни указали точку, в которой хотят прыгать. Координаты точные назвали. От берега недалеко и высота хорошая — полторы тысячи метров над водой. Сказали, что внизу их подберут. Кто-то там ждёт их на катере. Ну что, у Ильи вопросов больше не было. Всё оплачено, работа обычная.

Командир экипажа взглянул на дисплей навигации на панели и кивнул Палашину:

— Почти на месте. Километр.

— Ещё километр, парни! — Илья обернулся в салон и крикнул это пассажирам.

Селим, услышав, взглянул на пилота и внезапно резко встал. Слишком резко, рывком...

Илья в первое мгновение не успел понять, что его испугало в этом движении. Но осознал в следующий миг — когда турист молниеносно оказался в кабине и вогнал пальцы в затылок командира экипажа, одновременно перехватывая ладонью лоб. Удержал голову на месте, потому что иначе, она пробила бы панель.

Палашин даже не завопил, на эти секунды потеряв ощущение реальности. Потому что увидел, как пальцы Селима пробили череп насквозь. А за ними и вся рука вошла. Кровь таким фонтаном вырвалась из ушей и глаз командира экипажа, что достала до Ильи.

И вот тогда он завопил. Истошно, в ужасе. А «турист» был уже рядом с ним, одной ладонью накрыл затылок, вторую положил на лицо. Палашин, замерев, почувствовал, что в нижние веки упирается что-то острое. Опустив глаза, увидел... когти. Огромные, чёрные, торчащие из мощных толстых пальцев.

— Веди машину до места, — прошипел Селим. — Зависни над точкой.

Илья задыхался от боли. Турок сжал его затылок до такой степени, что, казалось, сейчас лопнет голова. Селим внезапно ослабил хватку, поняв, что сейчас действительно сломает кости черепа. А Палашин, скосив глаза в салон, увидел Николая Михайловича, лежащего на полу в луже крови с пробитой головой, и остальных псевдотуристов, которые быстро расстёгивали свои ранцы. Вместе с парашютами в них было упаковано что-то ещё.

Но Илья больше ничего не успел рассмотреть, его за подбородок развернул к панели управления Селим.

— Зависни над точкой, — повторил он.

Палашин, тяжело дыша, подводил машину последние сотни метров к указанным координатам. Мысли в сжатой железными пальцами голове, едва рождались. Только картинки прожитой жизни мчались. Всего тридцать лет, наконец поумнел, собрался жениться, и вот... кажется, всё. Илья понял это со всей очевидностью — псевдотуристы убили остальных на борту, значит, и его в живых не оставят.

Но машина на точке. Палашин держал рычаг крепко, как в последний раз. Хотя... почему «как»?