Читаем Хранитель Лачубту-нгуо онлайн бесплатно

Часть 1

Снежные Псы

Глава 1

Знакомство

Монотонный рев двигателя постепенно усыплял меня. Может, еще сказывалась усталость затекшего тела, сидящего неподвижно длительное время. Да и вездеход так равномерно раскачивался из стороны в сторону, словно лодка на волнах реки. Только на реке почему-то тошнит, а на дороге всегда хочется спать.

Глаза мои сомкнулись, и я провалился в сладкую дремоту, но вдруг вездеход так сильно тряхнуло на ухабе, что пассажиры подскочили над сиденьями. Пару секунд все удивленно смотрели друг на друга, словно спрашивая “что случилось?”. Однако потом, когда дремота рассеялась, а мерное покачивание продолжилось, люди удобней расположились на своих местах и перестали обращать на соседей внимание.

Наше путешествие длилось несколько часов, но никто из пассажиров не перебросился и словом, не говоря уже о том, чтобы познакомиться. Однако этого времени было более чем достаточно, чтобы узнать об этих людях максимум возможного по их одежде, жестам, взглядам и, наконец, по их оружию, торчащему из одежды или кобуры. Весь мой интерес сводился к одному – насколько мои попутчики опасны для меня и насколько они опасны для моих будущих врагов, в наличии коих я не сомневался ни минуты – ведь маршрут проходил по одному из опаснейших мест Содружества Независимых Городов.

Всего пассажиров было четверо, включая меня. Сидели все спинами к бортам, по двое с каждой стороны. Видимо так было задумано создателями салона, чтобы незнакомые люди видели друг друга, и никто не сидел бы к другому спиной. Я, кстати, расположился возле кабины, и не просто так – справа от меня находилось небольшое окошко, приспособленное для связи с экипажем.

Напротив меня сидела весьма симпатичная особа двадцати с небольшим лет. У нее были темные непослушные волосы, собранные сзади в короткий озорной хвостик; несколько выбившихся прядей прикрывали большие выразительные глаза небесного цвета, словно хотели их спрятать. Уголки опущенных чувственных губ выражали явную грусть. А то, как девушка задумчиво смотрела в сторону, не замечая ничего кроме своих тяжелых мыслей, говорило о том, что в ее жизни случилась какая-то беда. Попутчица куталась в роскошную черную шубу (в салоне было довольно прохладно), на шее вился черный шарф тонкой вязки, а в руках она теребила перчатки и шапочку одного с шарфом материала. Я невольно залюбовался девушкой, прекрасной даже в печали, но вскоре заставил оторвать от нее свои глаза, думая, что меня сейчас должно интересовать, насколько она может быть опасной. На первый взгляд девушка казалась вполне безобидной, даже оружия при ней видно не было, но шестое чувство подсказывало, что под пушистым мехом этой милой зверушки скрываются очень острые коготки, может быть даже отравленные.

Справа от Котенка – так я ее про себя окрестил, развалился очень наглый молодой человек не более семнадцати лет. Наглость эта выражалась во всем – он полулежал на сидении, закинув ногу на ногу, и неприкрыто глазел на девушку своими наглыми темными глазами с узким разрезом. А когда девушка бросала на него ответный взгляд полный безразличия, то парень ехидно ухмылялся и отбрасывал рукой в кожаной перчатке черные, лоснящиеся от грязи патлы с лица. Из-под расстегнутой дубленки-косухи, украшенной множеством цепей и заклепок, нагло торчала кобура с рукоятью, если не ошибаюсь, редкого и очень дорогого пистолета-пулемета с безгильзовыми патронами “Хеклер-Кох Г211”. И даже на бледноватом лице паренька открыто и нагло рисовалась татуировка одной из городских банд. “Хорьки” называлась его уличная банда, судя по наколотому силуэту хорька на правой щеке. Несмотря на смешное название – эта банда успешно контролировала несколько крупных районов города, хоть и состояли там, в основном, такие вот сопляки, как этот. Я так и назвал его – Хорек, раз он единственный здесь представитель одноименной банды. К нему отлично подходит это прозвище – мелкий агрессивный с виду хищник, который при серьезной опасности бросится наутек.

Слева от меня, как раз напротив Хорька, дремал очень странный тип. Его лицо трудно было разглядеть из-за высоко поднятого воротника от коричневого кожаного плаща, да видавшей виды ковбойской шляпы, надвинутой на самые глаза. Только когда сосед расстегивал плащ и, не снимая перчаток, доставал из внутреннего кармана фляжку, чтобы сделать несколько глотков, я мог рассмотреть его лицо. Выцветшие прищуренные глаза, длинные жидковатые усы с опущенными кончиками, и лицо, иссеченное глубокими морщинами, выдавали человека пятидесяти с небольшим лет, измученного трудной жизнью и частым употреблением спиртного. Судя по количеству обращений к фляжке, он выпил уже более половины литра с начала поездки, но в его взгляде чувствовалась острая трезвая мысль – будто у человека есть ясная цель, которая как стальной стержень держит его, несмотря на все обстоятельства. Рядом с попутчиком лежал оружейный чехол на ремне для ношения за спиной. Чехол достаточно длинный, значит, там покоится охотничья винтовка, а может даже и снайперская. В общем, этот человек был явно не из городских банд и не из обычных жителей, как Котенок, и уж совсем не похож на стража. Скорей всего, он такой же наемник как я, или даже один из легендарных охотников за головами, иначе, зачем ему такая длинная винтовка. В городских условиях с таким оружием не развернешься – уж лучше короткий дробовик или пистолет с ножом, да дубинкой, как у всех простых граждан. В итоге этого пассажира я назвал Охотником.

Кроме нас, пассажиров, в транспорте, конечно, существовал еще и экипаж, включавший шофера и стрелка. У шофера – баранка и пистолет, у стрелка – пулемет и несколько гранат в карманах. Ребята серьезные, я уже один раз пользовался их услугами по перевозке, правда, не в Кеджийск, а в Бурулган. А ведь как раз дорога от Хельмграда до Кеджийска считалась особенно опасной из-за банды с грозным названием “Снежные Псы” (с уличными бандами, находящимися практически под присмотром Стражи, эти не имели ничего общего – бесчинствовали, как хотели). Поэтому за безопасную перевозку по этой дороге экипажи драли в три шкуры. Значит, всем пассажирам очень нужно добраться до Кеджиса, раз они заплатили, но только вот интересно зачем…

– Хей, папаша, у тя засмолить не надыбается?

Противный писклявый голос Хорька разбудил меня. Черт, а я и не заметил, как опять задремал, но, похоже, Хорек обращался не ко мне, а к Охотнику.

– Нету, – буркнул он из-под шляпы.

“Ага, нету”, – подумал я, вспоминая, как перед посадкой Охотник торопливо затягивался сигаретой.

– Надеюсь, вы не собираетесь курить прямо здесь? – ожила девушка.

– А чё? Низя чё ли? – напрягся Хорек и смерил девушку грозным взглядом. Потом, быстро выкинув руку, он ухватил Котенка за щеку и немного потрепал, – Да лана! Не боись, красавка, у мя папироски один хрен кончились, да и вот папашка базарит, типа у него тож нету.

Опешив от такого нахальства и неуважения к собственной персоне, девушка зло отбросила руку Хорька, а потом отвесила ему звонкую пощечину.

Почуяв неладное, я на всякий случай положил руку на рукоять своего острого короткого меча, но похоже ситуация разрешилась сама собой. Хорек сначала занервничал и, обозвав девушкой сукой, полез за пушкой. Котенок быстро охладила пыл городского бандита, приставив к его горлу длинный нож с узким лезвием. Ну вот, и наша кошечка показала свой коготок – отметил про себя. Всё это время он прятался в ее правом сапоге. Хорек медленно убрал руку с кобуры, изображая на лице кислую заискивающую улыбку.

– Лана, красавка, не злися! Кой вота я чувак… да и посмолить я хотел не здеся, а када ентот трактор тормознёт, – продолжая виновато улыбаться, Хорек осторожно отвел кончиком пальца опасное острие от своего горла. Не отрывая взгляда от глаз парня, девушка неторопливо убрала оружие за голенище сапога.

Судорожно сглотнув, Хорек шумно выдохнул и обратился ко мне, – Слухай, самурай, а мож у тя надыбается папироска, другая?

“Ну вот, и мне дали прозвище – как всегда самурай. А всё из-за японских мечей, которые обычно ношу за спиной на перевязи”, – подумал я, а вслух ответил:

– Я не курю, но ты попробуй спросить у шофера после остановки – думаю, он с радостью угостит тебя парой своих самокруток из бурулганского табака.

– О! Пасиб, чувак! А чё, када остановка, не в курсах?

Я весело подмигнул ему и крикнул экипажу, – Эй! Шухрат! Не пора ли нам остановиться? Покурить хотим!

Шофер обернулся и, взглянув на меня через окошко, расплылся в улыбке, – Э…, Самурай? Так ты ж ведь не куришь…

– Ага, но писать хочется всегда!

– Ну лады… Скоро остановимся, только через бешеный хребет перемахнем!

      Не знаю, что это за бешеный хребет, но небольшой привал давно пора сделать. Еще минут пятнадцать пассажиры молча терпели, а потом, после остановки, сразу все высыпали на улицу. Я вышел последним из вездехода, и лицо сразу обжег порыв ледяного ветра – на воле начиналась поземка, да и было довольно холодно. Навскидку, градусов за двадцать пять. Подняв повыше воротник дубленки, я присоединился к Охотнику и Хорьку, которые отвернулись от нашего “трактора” и начали справлять малую нужду. Девушка, похоже, делала то же самое по другую сторону вездехода.

Передо мной открылся замечательный вид – бескрайняя снежная пустыня Сибири, опоясанная бело-зелеными горами. Только там и росли сейчас новые хвойные леса, ранее занимавшие всю территорию этого огромного края. Беспощадная многолетняя вырубка, а затем ядерная зима превратила дикую тайгу в еще более дикую пустыню. Одно радует – после глобальной катастрофы многочисленные лесозаготовительные фирмы исчезли, и природа снова взяла бразды правления краем в свои руки.

Пока я грезил о будущем Сибири, Хорек стрельнул-таки у шофера самодельную папиросу и закурил. Охотник глотнул из фляжки и тоже затянулся. Паренек смерил его презрительным взглядом, но ничего не сказал. Потом пришла девушка, посмотрела на нас скучающим взглядом и, ничего не сказав, забралась в грузовик. Чуть позже и я туда вернулся – курить не курил, а просто так морозить задницу не хотелось. Тем более, ветер покрепчал и грозился перерасти в буран.

Сбив снег с ботинок, я сел на свое сиденье и полез в рюкзак. Котенок уже вовсю уплетала какие-то бутерброды.

– Приятного аппетита, девушка. А не желаете ли горячего чаю? – предложил, заметив, что девушка пьет воду из бутылки, а у меня в рюкзаке лежал двухлитровый термос с превосходным китайским чаем.

Впервые за время всей поездки Котенок забыла о своих проблемах, и ее лицо тронула очаровательная улыбка, – И вам приятного аппетита, молодой человек!

Я тоже улыбнулся в ответ – мне ведь неделю как исполнилось тридцать пять лет, в длинные волосы и усы с бородкой уже закралась седина, и на молодого человека ну никак не тянул.

– Спасибо, конечно, за комплимент – “молодой человек” звучит куда как приятнее, чем “папаша” или “старичок”.

– Уж и вы поверьте мне, “девушка” для меня гораздо лучше, чем “красавка” или какая-нибудь “чувиха”, – усмехнулась она. – Так что вы там говорили о чае, какой он у вас?

Достав из рюкзака термос, ценную на сегодняшний день вещь, я налил содержимое в эмалированную кружку и протянул Котенку, – Зеленый, китайский, очень вкусный – рекомендую!

Приняв горячую кружку, она заглянула туда и слегка поморщилась, – Спасибо, но я не очень люблю зеленый чай, привыкла к черному с лимонной кислотой.

– Да вы попробуйте, девушка, это еще довоенный чай из провинции Хунань – там выращивали раньше замечательный чай, теперь уж такой никто не делает…, – я немного задумался о трагическом прошлом Великой Китайской Республики, уничтоженной ядерными ракетами и бомбами.

Девушка же осторожно понюхала горячий напиток, а потом немного отпила.

– Хм… необычный, но довольно приятный вкус! А до этого зеленый чай и пить не могла. Спасибо вам за чай, кстати, меня зовут Василиса, но, сразу говорю, не Премудрая!

Я протянул ей руку, – Ага, значит, Василиса Прекрасная, тогда перед вами – Кощей Бессмертный!

Она весело рассмеялась и мягко пожала мне руку, – Ну, хватит шутить, я действительно Василиса, а как вас зовут?

– Меня зовут Ярославом, но для вас – можно просто Ярик, – с галантным видом я поднес ручку девушки к губам и осторожно поцеловал ее. Честно говоря, не ожидал от себя такого поступка, даже и не знаю, что на меня такое нашло…

Слегка смутившись, Василиса загадочно посмотрела в мою сторону. Я увидел, как в ее печальных глазах начали оттаивать кусочки льда, да и лицо залилось здоровым румянцем.

– А вы, Ярик, однако настоящий джентльмен! – улыбнулась она.

Я усмехнулся и прикоснулся к ножнам одного из мечей, – Нет уж, скорее настоящий самурай! Но поверьте, эти японские воины в мирной жизни были порой более вежливыми и учтивыми, чем некоторые из лондонских денди.

– А в бою вы так же беспощадны как эти самурайские воины и так же умеете обращаться с этим штуковинами?

– Да, чувак, тута знаешь ли гопа снежных шавок рядом шкерится! И твои ножички хрена проканают против ствола, – вмешался в наш разговор молодой бандит, заглянувший в грузовик.

Показав пальцем на сапог Василисы, я парировал его язвительную остроту, – Да, но ведь ты ничего не смог поделать даже со своей крутой пушкой против “ножичка” этой девушки!

Хорек насупился и, скрестив руки на груди, заявил, – Ну, мож и в близи канает ножик, но с далека тя давно б мочканули из пушкана!

Я усмехнулся и весело подмигнул девушке, она в ответ заговорчески улыбнулась.

В салон зашел Охотник, и, стряхнув с одежды снег, уселся в свое место.

– Слухай, а ты, чё сбакланишь, папашка? Ствол-то ведь ловчее, чем ножик? А? – не унимался паренек.

Смерив Хорька оценивающим взглядом, Охотник буркнул в ответ, – Это смотря, кто чем умеет пользоваться…