Читаем Храни вас Бог! онлайн бесплатно
© Мышонков Юрий, 2017
© Интернациональный Союз писателей, 2017
Юрий Мышонков
Мышонков Юрий Владимирович родился 28.11.1959 г. в Москве. Высшее экономическое образование, окончил университет МГИМО по специальности «Международные экономические отношения». Женат, двое сыновей. Работа: Министерство внешней торговли, Управление делами дипломатического корпуса.
Член МГО Союза писателей РФ. Член Российского Союза писателей.
Печатался в сборниках «Царский крест» (2008), «Часовые памяти» (2013, 2014, 2015), антологии «Бесконечный свет» (2 том, 2015), составитель и автор сборника, посвященного царской семье (2008).
Автор книг: «Белый ангел, черный ангел» (2010), «Автопортрет на фоне осени» (2011), «Паёк счастья» (2012), «В полушаге от рая» (2013), «Молитва о нас» (2015).
Победитель международного есенинского конкурса «О Русь, взмахни крылами…» (2011) в номинации «Лучшая интернет-книга», победитель конкурсов МГО СП РФ «Лучшая книга 2012–2013», «Лучшая книга 2014», «Русь православная» (2014), международного конкурса им. Л. Загоскина «За путеводной звездой» (2014).
Инициатор национального конкурса «Наследие» (2013). Лауреат национальной премии «Наследие» (2014). С 2015 года член Высокого жюри национального конкурса «Наследие» под высочайшим покровительством Главы Российского Императорского Дома.
Награжден медалями А. П. Чехова, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова, В. В. Маяковского, «Литературный Олимп».
Член Русского географического общества.
Советник Канцелярии Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Великой Княгини Марии Владимировны по связям с культурными и общественными организациями.
Награжден орденами Св. Анны III степени, Св. Анны II степени, Св. Николая Чудотворца III степени, династическими орденами Святых Маврикия и Лазаря, Крыла Св. Михаила Архангела, орденом Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского (РПЦЗ).
Молитва о нас
Накажи неразумных нас, Господи,
От греховного зелья хмельных,
Присуди к нескончаемой совести
Без амнистии и выходных…
Накажи, одуревших в заплечности,
Нас, упрятавших лица под грим,
Присуди навсегда к человечности,
Ибо ведаем, что творим…
Накажи за тупое усердие
Возгордившихся злых дураков,
Огласи свой вердикт – милосердие
Внутривенно, во веки веков…
Накажи позабывших Писание,
Возлюбивших кровавый экстрим,
Присуди к доброте в наказание,
Ибо ведаем, что творим…
Накажи нас, всезнающих, Господи,
От Тебя уходящих во мгле,
Присуди к состраданию досыти
К каждой твари живой на земле…
Накажи согрешающих низменно,
Исцели приговором Твоим
И к любви присуди нас пожизненно,
Ибо ведаем, что творим…
Говорим с Богом…
Нам каждому чашу придется испить,
Что краюшку, что серединке:
От каждого к Богу протянута нить,
Подобно простой паутинке…
Заденем молитвой вселенскую сеть,
Не зная, серьезен ли повод,
И просим у Бога: «Скорее ответь»,
С надеждою глядя на провод…
А мимо секунды летят, коротки,
Мы помощи ждем и совета,
Но частые слышим в эфире гудки —
На просьбы не будет ответа…
Нам каждому чашу придется испить,
От дел и поступков откушать,
А Богу-то некогда и говорить —
Все время приходится слушать…
До смертного часа:
Господь разберется,
Кто прав…
А. Д. Меншикову
С такой судьбой, да чтоб промашка —
Мотай, читатель мой, на ус:
Был беспородный Алексашка,
А стал генералиссимус…
Светлейший князь, забав попутчик,
Царёва правая рука —
Не абы кто, а сам поручик
Преображенского полка…
Он, как и царь, крутого нраву,
Не обойдется без войны:
И под Азов, и под Полтаву
Ходил не к теще на блины…
Гордись, о Русь, таким народом —
Работаем, воюем, пьем:
Данилыч, хоть не вышел родом,
Да вышел сметкой и умом…
И верил царь – на край вселенной
Пойдет такое кумовство,
Хотя и тростью тяжеленной
Дубасил в кровь за воровство…
Пусть кружева его рубашки
Рука Петровская рвала,
Но государь из Алексашки
Не решку выковал – орла…
Второю тенью самодержца,
Вблизи казны не отощал
И брал у своего «минхерца»,
А тот прощал, прощал, прощал…
Но мы, читатель, будем рады,
Когда, Данилычу под стать,
Страной такие казнокрады
Сегодня будут управлять…
Поизмельчал народец ныне —
За Русь душою не болит:
Вот потому в моей картине
Здесь фаворита МОНОЛИТ…
Он был хитер, не нараспашку
Душою – кто там разберет?
Да вот загадка – Алексашку
Запомнил на века народ…
Холопу, воину, вельможе
Все по плечу – лишь бровь дугой,
И я, прости за дерзость, Боже,
Служил бы под его рукой…
Без России
Может, переиначу,
Но навеки усвою —
Без России заплачу,
Без России завою…
Хоть простецкая ложка,
Хоть и щепоть к обеду,
По России дорожка —
Никуда не уеду…
Здесь и синь небосвода
С изумрудным покосом,
Вот еще бы свобода,
Да она под вопросом…
А представь-ка, вишнёво
Расцвела белым цветом,
Без свободы хреново,
Но она под запретом…
Потому-то и рыщем,
Где свобода сокрыта,
Потому-то и ищем,
Где же правда зарыта…
Ею лишь подивиться
За горами-долами,
А свобода – землица
У тебя под ногами…
Каждый мерь своей мерой
Из родного колодца,
Каждый верь своей верой,
Где и как доведется…
На пиру ли, на тризне
В силу русскую верьте,
Доведется – при жизни,
Доведется – при смерти…
Мы не ведаем мало,
Мы не ведаем много:
Жить в России попало —
Значит, веровать в Бога…
Пусть я все поистрачу,
Но с седой головою
Без России заплачу,
А без Бога завою…
К покаянию
Тянет жизнью по низам
Нас от водки к образам,
По русскому понятию —
От распития
К распятию…
Тянет жизнью по верхам:
Ищет пьяница и хам
Маленького счастия —
Не бесчестия,
А причастия…
Тянет жизнью ко Христу,
Словом к чистому листу,
Душою к воздаянию —
Шаг от Каина
К покаянию…
Верь!
Мокро, серо, бездорожно,
В чудо верит простота,
Но на сердце безнадежно,
И под сердцем пустота…
Все фальшиво и убого,
На троих предложат – да,
Если слово не у Бога,
Значит, слово ерунда…
Плачут горькие осины:
Ветры взяли в оборот,
Крест без веры – две тесины,
Мы без веры – не народ…
Мокро, серо, бездорожно,
И в стакане пустота,
И пускай поверить сложно —
Верь, святая простота!
Не обмануть…
Молитве тесно в пустоте,
Зато уютно в простоте:
Обряды пышные, манеры —
Ничто без настоящей веры…
И Святый Дух в приделах храма
Не снизойдет на душу хама:
Пусть телом и клонится долу,
Да все не к Господу, а к полу…
Как часто человек большой
Совсем никто с пустой душой —
Пусть даже на колени встанет,
Но только Бога не обманет…
Двое
Возле мусорного бака,
Дозволительного всем,
Что-то шлямкала собака,
Беспородная совсем…
И косилась лопоухо —
Перепало ей битья,
А к хребту прилипло брюхо
От собачьего житья…
Перемазана анчутка
Всем, чем дарит белый свет,
Поводила носом чутко
В ожиданье новых бед…
Морда в шрамах: вам, уроды,
Только побольней ударь.
Двое нас одной породы —
Человек и Божья тварь…
Чубушник
Вновь туман-двурушник
Обернулся ватой,
За окном чубушник
Тенью виноватой…
Как скрывал он мудро
Юной страсти позы,
А теперь под утро
Проливает слезы…
Слезы-то напастью
На губах и солью,
Все, что было сластью,
Обернулось болью…
Чет там или нечет
Дремлют у овина,
А чубушник лечит
Боль теплом жасмина…
Храни вас Бог!
Просторы тридевядесятые
Не спросят, кто чего не смог:
Давайте, черти полосатые,
Храни вас Бог…
До парашюта адресаты им —
Хоть в пекло – будут точно в срок:
Летите, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Мечтой маргеловской объятые,
Идут в небесный марш-бросок:
Держитесь, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Вам, знаю, крепово-крылатые,
Не нужно никаких дорог:
Вы с неба, черти полосатые,
Храни вас Бог…
Грешны наполовину, святы ли —
Там после подведут итог:
Живите, черти полосатые,
Храни вас Бог!
Бабий городок
Я родился в Бабьем городке —
Оправдал маманины надежды:
Все при мне, хотя и налегке,
Без грехов и даже без одежды…
И под крик и безутешный плач
Разделилась жизнь наполовину
В тот момент, когда умело врач
Перерезал мостик-пуповину…
Все случилось без речей и фраз:
Спеленали крепко – да и ладно,
А с утра, не открывая глаз,
Молоко насасывал я жадно…
Три больничных, и прощай, птенец,
Не крещенная по имени натура —
Гордо Ваней называл меня отец,
А маманя напевала тихо – Юра…
Так, осеннего, понес меня поток
И к вождей портретам, и к иконам —
Вывел в детство Бабий городок
По мужским неписаным законам…
Двор ночной
Двор ночной – притихший плёс:
Там по сновиденью
В лунном свете белый пёс
Серебристой тенью…
Россыпь битого стекла
Звездною дорожкой,
А в кустах свернулась мгла
Мягкой черной кошкой…
Свет и темень – чехарда,
Квадратура круга:
Пёс и кошка никогда
Не найдут друг друга…
Скоро
Скоро занавесит
Города и веси
Невесомым пологом,
Тонкой мишурой,
И метели к ночи
Затуманят очи,
Сон по снегу волоком,
Зимнею игрой…
Скоро в поднебесье
Города и веси
Обозначат звездно
Чудо-мастера,
И обуют в валенки
Ловко наковаленки —
Все-таки морозно
Будет до утра…
Такой стих
сочинился без строчек
точек
удивительно робок
без скобок
и особых привычек
кавычек
не из листьев и злаков
а знаков
лепестков золотых
запятых
стих
Пятнашки
Играю со смертью в пятнашки,
Ошибки коплю и промашки,
Вот только, дурак дураком,
Пытаюсь держаться,
Пытаюсь сражаться
Вслепую с таким игроком,
Что знает всегда наперед
Мой ход…
Прозаик и поэт
Зашли – прозаик и поэт —
В вечерний час питейный
Туда, где простенький буфет
Под разговор шутейный
О сем да том, о том да сем,
Когда и чем страну спасем,
Да как до дому доползем,
Товарищ мой идейный?..
Закуски мало – не беда,
Зато и не накладно:
Какая русскому еда —
Занюхал, вот и ладно!
Один непрост, другой непрост,
Со смыслом тост, соленый тост,
За то, что не хватаем звезд,
Хоть пьем не лимонадно…
Так, позабыв про белый свет,
Меняя круто темы,
Вдвоем – прозаик и поэт —
Романы и поэмы
Писали прямо на ходу
И, отметая на лету
Все шелуху и ерунду,
Решили все проблемы —
Как победить в стране напасть,
Какую надобно нам власть
И как в загадках не пропасть
Российской теоремы…
Три родинки
Много ли значения,
Если увлечения,
Если огорчения
Ждут нас впереди:
Да еще три родинки,
Родинки-смородинки,
С полвинта заводинки,
На ее груди…
И никак не справиться,
Водкой не поправиться,
Отлюбить – не спариться,
И не городи:
Вот беда – три родинки,
Родинки-смородинки,
Вмиг с рассудка сводинки,
На ее груди…
На бегу бездарную
Долюшку непарную,
Для двоих коварную,
Ты опереди:
Только как же родинки,
Родинки-смородинки,
Жизни несвободинки,
На ее груди…
Все предначертания —
Просто причитания,
Плюсы, вычитания
На земном пути:
А в любви три родинки,
Родинки-смородинки,
До греха доводинки,
На ее груди…
Жив ли…
Захотел на бумажке я
все грехи мои тяжкия
описать в честной повести —
что и как учинил:
но не знаю, по чьей вине,
не хватило бумаги мне,
и, наверное, совести,
да и в ручке чернил…
Я теперь прегрешеньями,
словно в тире мишенями,
пообвешан – негоже им
быть без грешных затей:
жив ли, нет – подаянием,
жив ли, нет – покаянием,
лишь терпением Божиим
мне простивших людей…
Сны
Далеко до весны,
и осенних минут
не хватает сердцам
в перестуке бездушно…
я приду в чьи-то сны,
где простят и поймут,
подлецам и юнцам
до рассвета радушно…
что тюрьма и сума,
если сходишь с ума,
и судьба на плаву
расплескалась в стакане…
ну, какие слова? —
ты откроешь сама,
жаль одно – наяву
растворишься в тумане…
мне бы пару часов —
о себе расскажи:
с полуслова пойму,
что до боли обидно,
сказка дивная снов
без притворства и лжи:
хочешь, я обниму? —
нас с тобою не видно…
Падает снег
Перья белых куриц
добротой и лаской
на порезы улиц
марлевой повязкой
падали искусно,
оттого невольно
мне уже не грустно,
мне уже не больно…
Мечта
Мечтаю, как раньше,
от будней и фальши
укрыться на время
тайком,
по старой привычке
сойти с электрички
и просто шагать
с рюкзаком…
от дел всевозможных,
от слухов тревожных,
от санкций и курсов
валют,
сбежав от волнений,
пустых заявлений,
найти у природы
приют…
в туристской палатке
особенно сладки
цветные и добрые
сны,
я бурым медведем,
назло всем соседям,
готов подремать
до весны…
Надеюсь…
Я жив,
любовь моя жива,
стихов нетканых
кружева
согреют нас
в дороге…
душа
по кромочке ножа
скользит и падает,
дрожа,
мечтает
о подмоге…
я жив,
в ошибках и грехах,
пусть жизни суета
и прах
принадлежат
пороку…
молчок,
что совести клочок,
по жизни крутится
волчок —
и мы от света
сбоку…
я жив,
к чему ненужный спор?
пусть страх в укор
и боль в упор,
а смелости немного…
душа
по кромочке ножа
идет наощупь,
чуть дыша,
но, так надеюсь,
к Богу…
Беспробудно
За цветной мишурой
арендованных сук
мы своей нищеты
прячем рваные шрамы,
и на миг заглянуть
нам уже недосуг
в обворованных душ
опустевшие храмы…
не спасут позолота,
парча и меха —
наши язвы страшнее
увечий калеки,
если скрыта душа
под коростой греха,
и святою водой
не отмыться вовеки…
в добровольном плену
у страстей и утех,
со случайными делим
случайное ложе —
помолиться за этих
легко и за тех,
жаль, себя отмолить
не придется, похоже…
и томится душа —
ей одной суждено
век земной коротать
в одиночной шкатулке,
где от черной тоски
беспробудно темно,
и не хватит свечей
осветить закоулки…
оправдаться легко —
целый ворох причин,
только втоптано все,
что заложено свыше:
в пустоте безысходной
от боли кричим,
но не слышим себя,
и Господь нас не слышит…
Домашний ангел
Ночью боль голодной сворой
Лезет прямо на кровать —
Вызывать не нужно «скорой»,
Никого не надо звать…
Боль жует меня и гложет,
Прижимается до слез,
Только знаю, мне поможет
Сострадательный наш пес…
Обогреет мягкой печкой,
Обернет целебным сном,
И стучит его сердечко —
Мой охранный метроном…
Добрый ангел на больничном
Для недугов всех гроза,
И в обличье непривычном
Смотрит преданно в глаза…
Одна на всех Москва
Город славный, ты подарен
Всей России на века,
У России нет окраин,
Но одна на всех – Москва!
Белокаменным обличьем,
Златоглавой высотой,
Ты проста своим величьем,
И велика простотой.
Будь столице благодарен
И запомни на века:
У России нет окраин,
Есть одна на всех – Москва!
Счастье на лотке
Лошадки мерзнут на лотке,
Старушка в стареньком платке
Торгует счастьем – покупайте,
Коли любо,
В потоке торопливых стай,
Твердит старушка: налетай!
И улыбается младенчески
Беззубо…
Но, как назло, наоборот,
С утра торопится народ
Нырнуть в метро, где духота
И давка,
Вот и пойми-ка их, людей, —
Проходят мимо лошадей,
И мимо счастья самодельного
Прилавка…
Стоят открыто, не в тени,
Всего-то руку протяни:
Но я бегу – на встречу
Опоздаю,
Лошадки мерзнут на лотке,
Старушка в стареньком платке
Придет ли завтра снова?
Этого не знаю…
Ночная стража
Подгоняемы друг дружкой,
Мы с собакой мерим ход,
Словно сторож с колотушкой,
Строгий делаем обход…
По дорожке, вдоль забора,
По лазейкам и кустам,
Безо всякого разбора —
Тут и там, тут и там…
Чует тонкий нос собаки,
Не пропустит острый глаз
Ни следов недавней драки,
Ни опасности для нас…
Так идем ночною стражей
По нахоженным местам,
Останавливаясь даже —
Тут и там, тут и там…
Крещение
Дай, Бог, в такие холода
Бездомным малой передышки,
Мороз богатым – не беда,
А бедным – всё одни ледышки…
Дай, Бог, в Крещение Твое
Голодным ситного краюшку,
Вдобавок теплое белье,
И не вина – так хоть чекушку…
Дай, Бог, им не волхвов дары:
Супца бы, пусть не до отвала,
Подай им тихие дворы
С вертепом теплого подвала…
Дай, Бог, согреться до нутра
Твоим рабам: а мы все кто же?
Дай, Бог, дожить нам до утра —
И бедным, и богатым тоже…
И за них придется
Господи, взгляни, какие лица,
А в глазах греха – не передать:
Вот палач, предатель и блудница,
И за них придется умирать…
Господи, ты слышишь злые крики
Тех, кто пел осанну в эти дни:
Гаснут веры призрачные блики
В дьявольском: распни его, распни…
