Читаем Храм мертвых онлайн бесплатно
Еще несколько мгновений назад была пуста одинокая поляна, затерянная в глуши диких непроходимых джунглей, как вдруг на ней среди пышных кустов папоротника, словно ниоткуда, возник человек, черный, как ночь. Сначала могло показаться, будто это чья-то тень выскользнула из-под крон высоких деревьев. Но это было не так. Огромный мускулистый воин с кожей цвета тьмы в одной набедренной повязке из шкуры пантеры замер среди зелени кустов, вглядываясь в чащу и полумрак на другой стороне поляны, что-то пристально высматривая среди стволов деревьев.
Мощная грудь тяжело вздымалась. Тело блестело от пота в лучах еле пробивающегося сквозь пышную листву солнца, медленно уплывающего за горизонт.
Убедившись, что вблизи никого нет, мужчина оглянулся назад, вслушиваясь в звуки вечерних джунглей, и затем мутным силуэтом пересек открытое пространство, стараясь пригнуться как можно ниже к земле, словно пытаясь укрыться среди сочной травы, следя, чтобы под ногой не хрустнула ни одна сухая ветка или не раздался шорох листвы. И вот он скрылся в кустах, лишь пышные листья папоротника едва заметно колыхнулись на ветру. И ничто не напоминало о том, что мгновение назад здесь кто-то был.
Воин заметно прихрамывал. Ступня и бедро его левой ноги были обмотаны какими-то грязными тряпками, насквозь пропитанными кровью, из-под которых торчали края странных желтоватых листьев. Это было сделано для того, чтобы обеззаразить рану, остановив кровотечение, и предотвратить нагноение.
Чернокожий мужчина убегал все дальше, неслышно скользя среди деревьев. Он был единственным, кто смог остаться в живых из некогда могучего племени сарао. Извечные враги сарао воины племени марро, поклоняющиеся кровожадному богу Исстару, обитающему во чреве вулкана Нгха среди скал Олаго, темной ночью прокрались через Ущелье Ветров и напали на деревню сарао у реки Скарр.
Они не щадили никого. Злобно завывая, как стая кровожадных демонов, вырвавшихся из бездн ада, они носились по деревне и под их копьями гибли все: и женщины, и старики, и дети. Мужчины племени хватались за оружие, в спешке пытаясь противостоять разъяренному врагу, но у них ничего не получалось. Марро было слишком много, достаточно для того, чтобы перерезать половину племени во сне и яростно добивать остальных в своем кровавом безумии — разрывая горло каменными ножами, вспарывая животы, дробя крепкие головы огромными молотами. Судьба племени сарао была предрешена. И темные боги сегодня пировали на их земле, предрекая неминуемую смерть и истребление.
Воины марро окружили последних оставшихся в живых и, не смотря на их стойкое сопротивление, сумели сломить их и загнать в одну из хижин в центре разоренного поселения, где раньше обитал вождь Джанг, ныне погибший. Они завалили дверь бревнами и частями развороченных хижин и, окружив строение плотным кольцом, подожгли. Крики горящих заживо людей взметнулись к небесам. А в это время жрецы марро трясли страшными амулетами и бубнами, что-то напевали, корчась в бешеном танце, — принося сарао в жертву своему мрачному богу. Победа была полной.
Но они просчитались. Одному из воинов сарао удалось бежать. Раненый, он скрылся в лесу, понимая, что больше уже ничем не в силах помочь своему народу, обреченному на смерть. Но он твердо верил, что если выживет, то с лихвой отомстит дьяволам-марро. За всех, кто принял сегодня столь страшную смерть. За всех… И он поклялся в этом имеем своего бога, покровителя небес, чей яркий лик взирает с высоты на землю днем и ночью. Он вернется, он найдет свой путь и принесет смерть в логово врага, карая их за содеянное. И тогда не видать дикарям покоя в этом мире. Их ждет та же участь.
И вот с болью в сердце, раненый в ногу, он устремился на восход к лесам Тар и болоту теней.
Он успел убежать довольно далеко от деревни, когда один из следопытов врага напал на его след. Он призвал воинов и, громко крича, поведал им об этом. Это растравило марро и, взывая гневно к небесам, громко надрывно крича, десяток дикарей устремился в лес на поиски беглеца. Победа не принесет нужного эффекта, если жив еще хоть один враг.
Марро скрылись в лесу, растворившись во мраке ночи.
Вождь марро, огромный и свирепый, словно дикий зверь, призвал остальных воздать должное, и на руинах разоренной деревни началась дикая оргия. Праздник победы, наконец, наступил.
Дикая боль глушила сознание, перед глазами плыли целые созвездия алых огоньков, мигая в сером тумане, тишина сдавила виски, навалилась всем своим весом на гудящую голову. Но воин не останавливался, он упрямо шел вперед, стараясь отыскать хоть какое-нибудь укрытие, где можно было переждать какое-то время и набраться сил. Он знал, если сейчас его рассудок помутится, и он рухнет на землю — он погибнет. Его — беспомощного, неспособного удержать в руках оружие, — найдут либо враги, либо дикие звери. И пусть смерть от клыков леопарда или банги не в пример благороднее, чем от рук дикарей-марро, но все же смерть есть смерть, и ее уже не изменить, а он обязан выжить.
Удар тяжелого молота по черепу, пусть и пришелся вскользь, не прошел даром. На скуле расцвела огромная шишка, размером с кулак взрослого мужчины. Как не треснула челюсть от такого удара, просто удивительно. Боль волнами жара медленно пульсировала в теле, распространяясь вниз. Левая нога онемела, и он уже почти не чувствовал ее, ступая на землю. Листья харрико отгоняли постепенно боль и жар.
Воин знал, что своре оружие воины марро опускают в яд белой змеи, одной из самых опасных хищниц туманных топей по другую сторону гор. Ее яд смертелен для человека. Но колдуны марро научились разводить смесь до такой концентрации, что яд вызывает лишь жгучие боли во всем теле, и человек умирает долго и мучительно. Воин понимал, что должен высосать яд из раны, но не мог остановится. Малейшая слабость и ему уже не встать. Поэтому, не обращая внимания на боль, надеясь лишь на свои силы и на свойства листьев харрико, снижающих активность яда болотных змей, он упрямо двигался на восход через лес.
Изредка ему казалось, что тело его словно перестало существовать, породив в себе огненный жар и превратившись в сгусток нескончаемой боли. Яд частично проник в его кровь и медленно впитывался в ткани, пусть и не в той дозе, что способна убить, но и эта малость несла с собой океан мучений. Но воин не останавливался, и слепое дикарское чувство вело его куда-то вперед.
Ноги стали все чаще заплетаться, слабость давила на плечи. К горлу подкатил большой сухой ком, мешая дышать, во рту высохло, стало подташнивать. Сильные руки и ноги налились тяжестью, и уже с большим трудом воин мог ворочать ими. Но как ни странно, он все еще сжимал в правой руке свое копье, ухватившись за него со страстью обреченного.
Постепенно он начал терять бдительность, уже не так, как вначале осматривая окрестности. Перед глазами начало мутнеть. И вот уже в который раз запнувшись о торчащий из земли корень, он не смог удержаться на ногах и рухнул вниз на сырой мох и листья.
Он еще попытался приподняться, мутными глазами оглядываясь вокруг, но силы были на исходе, и теперь даже дикий нрав не сможет приказать телу двигаться дальше. Вот он клюнулся носом в землю и затих, провалившись во мрак беспамятства. А над ним в вечернем сумраке легкий ветерок раскачивал кроны гигантских деревьев, осторожно касающихся покрытой мхом и травами обвалившейся постройки, укрытой лианами, возвышавшейся в самой чаще.
Очнулся воин уже на следующий день. Яркое солнце медленно поднималось в небеса, освещая своими скудными лучами дикие джунгли. Где-то в ветвях деревьев перекрикивались попугаи, стайки маленьких птичек мелькали в листве. Где-то далеко послышался протяжный рык сытого льва, отправлявшегося на утренний отдых.
Голова воина раскалывалась от ноющей боли. Шишка болела так, словно вместо нее в голове у него был раскаленный камень. Перед глазами от вынужденного отдыха прояснилось, но все равно сил много не прибавилось, поэтому изредка перед взором натруженных глаз пробегали стайки ярко-красных огней, голова кружилась.
Стиснув крепкие кулаки и не менее крепкие зубы, чернокожий воин, превозмогая боль, осторожно приподнялся с земли и сел, расположившись у корней ближайшего дерева, приходя постепенно в себя. Боль несколько раз возвращалась, словно молотом терзая голову, но в конце концов медленно, пусть и с неохотой, отступила. Воин вздохнул полной грудью влажный теплый воздух джунглей, наполняя легкие живительным газом. Он жив. Еще жив. Так приятно чувствовать себя снова живым…
Все царапины, что оставили ему на память ветки колючих кустов, через которые он продирался прошлым вечером, уже не кровоточили. Рана на ноге перестала доставлять неудобства — видимо пора беспамятства все же принесла свои плоды, да и листья успели подействовать. Развязав грязные тряпки, убрав крошево выполнивших свое предназначение листьев, воин осмотрел место пореза. Рана затянулась тонкой кожицей и больше не кровоточила. Синюшности тоже не было видно — это означало, что сок листьев впитал яд, спасая этим воину жизнь. Если бы он вовремя не приложил их к ранам, то яд давно бы, проникнув в кровь, разнесся по всему организму, добрался до сердца и наверняка остановил бы его навсегда. Но слава богам все позади. Не считая этих ран, остаточной боли в голове и небольшой усталости, вызванной кровопотерей и шоком, он был здоров и достаточно свеж, чтобы продолжить прерванный путь.
Воин осмотрелся вокруг. Минуты слабости прошли и теперь пора позаботиться о дальнейшей безопасности. Не стоит гневить судьбу, раз она пока так благосклонна к нему…
Вдруг где-то в чаще леса раздались приглушенные расстоянием и частоколом деревьев гневные выкрики. Кто-то двигался по утреннему лесу, стремительно продвигаясь вперед, даже не озаботившись скрыть свое присутствие. Значит, этот кто-то был уверен в своих силах и наглости.
Воин напрягся, улыбка слетела с его лица, он насторожился. В этих лесах неосторожный долго не живет. Привычки, спасающие жизнь, впитываются еще с молоком матери. Рука легла на древко лежащего рядом в траве копья.
Мужчина не знал наверняка, но думал, что это были его преследователи, потерявшие его след и кружащиеся по лесу в поисках беглеца. Вот вдали раздался радостный вопль и следом за ним боевой клич — видимо, кто-то из них наткнулся на кровавый отпечаток, отметивший долгий путь воина, и враги воспряли с духом, обнаружив, что жертва где-то недалеко. Он должен идти дальше, спасаясь, должен найти укрытие, в котором можно отлежаться, зализать раны и с новыми силами отправиться тропой мести. Но сейчас он был слаб, и это давило на мозг сильнее угрозы смерти. Он должен отомстить за павших.
Воин, превозмогая боль, поднялся на ноги — в голове затрещало, перед глазами поплыли круги, но то была лишь минутная слабость. Тряхнув курчавой головой, он уже было хотел шагнуть под кроны ближайших деревьев, но замер, в удивлении оглядывая место, где провел ночь.
В десяти шагах от него каменной стеной возвышался фасад какого-то древнего сооружения, собранного из черных каменных плит, истерзанных временем и природой. Две башни убегали в высоту, теряясь среди ветвей. Толстые стволы деревьев подпирали их, лианы украсили своими лозами, а подножие утопало в пышно растущем папоротнике.
Но откуда в этих лесах могло возникнут нечто подобное? И как древние строители возвели здесь это? До гор, откуда могли бы добыть нужный для строительства камень, несколько недель ходу по непролазным болотам и чащам. Но, тем не менее, здание не было миражом, порождением измученного мозга. Оно было достаточно реальным и от него веяло древностью и тайной. От каждого камня волнами исходили флюиды чего-то непонятного, возможно инородного и давно забытого.
Как завороженный, воин смотрел на это мрачное черное пятно, проявившееся на фоне зелени джунглей, и множество странных желаний обуревало его в тот миг — он хотел лечь, упасть на землю, уткнувшись носом в мох, и не вставать, пока не умрет здесь, неважно как, но тут же он хотел бежать, бежать без оглядки, быстро и стремительно, лишь бы подальше от этого сооружения. Но желание осмотреть его вблизи, победило все остальные.
Так как от природы воин был любознательным и достаточно смелым, он оглянулся назад, определяя где находятся его преследователи, и обнаружив, что их нет еще в поле зрения, устремился к темнеющему входу — дыре в стене, укрытой циновкой из прочных лиан.
Под ногами в проходе валялись обугленные осколки камней — видимо когда-то давно дверь была крепко запечатана, замурована, но кто-то все таки смог прорваться здесь. Но кто и когда? На мягкой земле не было видно ни единого отпечатка. Но это и не удивительно, если произошедшее здесь случилось достаточно давно, то череда беспощадных сезонов дождей скрыла напрочь все следы.
Воин, натружено дыша, припал к стене, опираясь на нее плечом, и заглянул внутрь — там было темно. Он прислушался — тишина. Только где-то за спиной крики преследователей звучали все громче — он уже не сможет скрыться от них в лесу. Что ж, есть лишь один путь — вперед. Медленно, стараясь не оставить своих следов на влажной земле, он проник внутрь, исчезнув во мраке, лишь напоследок расправил занавеси лиан у входа, скрываясь от чужих глаз. Затем, взглянув сквозь них на мир, он развернулся и исчез в недрах древней постройки.
Тьма плотным покрывалом окружала его со всех сторон. Дневной свет не проникал сюда, полностью растворяясь во мраке. Воин, словно сгусток этого самого мрака, осторожно придерживаясь рукой за стену, продвигался вперед по неширокому коридору. Под ногами валялся мусор, что-то скрипело, возможно, какой-то минерал. Стены были изъедены временем и покрыты толстым слоем пыли и паутины. Воздух был затхлым, словно в сыром подземелье, и наполнен странными запахами.
Что там впереди, воин даже не смел предполагать, но и остановиться уже не желал, если марро обнаружат этот храм, возможно, он напугает их и они пройдут мимо, ежели нет, то глупо дожидаться своей участи прямо у входа. И поэтому он упрямо шел в неизвестность.
Внезапно коридор кончился, стены разошлись в стороны, и воин замер в нерешительности у входа в какое-то большое помещение — гулкое эхо шагов здесь напомнило о себе. Воин вслушивался в тишину, стараясь сдерживать дыхание. Ни один звук не нарушал покой древней обители. И, казалось, опасности нет. Воин шагнул вперед, — но не успел он пересечь черту чертога, как тут же ярким огнем вспыхнули укрепленные на стенах в бронзовых держателях, чадящие факелы, развеяв мрак, осветив пространство дрожащим светом.
Это было так неожиданно, что свет болью резанул по привыкшим к темноте глазам. Воин отступил, зажмурившись, но не потеряв смелости. Он прикрыл глаза рукой и осторожно осмотрелся, щурясь на свет.
Все произошло столь стремительно, что даже испугаться он не успел, хотя, показалось, будто храброе сердце подпрыгнуло от неожиданности к самому подбородку, нарушив свой размеренный ритм.
