Читаем Хозяин Вечности онлайн бесплатно

— Ты сдохнешь! Слышал, малец? Сдохнешь! Сдохнешь!

Старик обожал собственный голос. Он мог повторяться часами, смакуя каждую букву, шипеть, подвывать, даже петь. А вот мое терпение было на исходе. Настолько, что я терял самообладание.

— Ты тоже сдохнешь, проклятый дед! — неловкая попытка огрызнуться вызвала лишь хриплый смех.

— Пф, я свое пожил. А тебе сколько, десять?

И правда, сколько? Я покинул отцовское поместье на двенадцатый день рожденья и пережил пять зим, скитаясь. Если учесть приближающиеся холода мне почти восемнадцать, а всё ещё выгляжу как сопляк.

— О чем задумался, парнишка?

Придется отвечать, иначе он не отстанет. Какие мысли приходят в голову нормальным людям, когда жить им остается меньше суток?

— Вспоминаю лучшие моменты жизни. Семью, друзей и женщин.

— Женщины? Отличная идея!

Сокамерник отодвинулся от меня и закрыл глаза, погружаясь во влажные фантазии. Отвратительный старикан. Рваные обноски, гнилые желтые зубы и торчащие во все стороны седые патлы превращали его в мрачного клоуна. Правда вместо шуток он предпочитал глупые вопросы. Что я чувствую? Раздражение, что так бездарно попался. Злость, что не могу выбраться из столь жалкой тюрьмы. Страх неминуемой смерти. Холод отсыревшей одежды. Как будто это что-то меняет! Чувства бесполезны, важны лишь действия и поступки. Особенно сейчас.

В сотый раз методично изучил камеру. Двойные решетки на узком оконце под потолком, влажные стены поросшие мхом, валяющиеся на полу остатки последнего ужина. Мерзкая на вид каша из перемерзшей репы вызвала приступ тошноты. Она напоминала содержимое переполненного отхожего места и пахла так же.

Подпрыгнув, я уцепился кончиками пальцев за кладку возле окна. Жизнь снаружи шла своим чередом: по узким улочкам крестьяне толкали ручные тележки, хмурые тучи собирались в грозу. Свобода так близко, на расстоянии вытянутой руки. Но мои тонкие пальцы, слабо подходят для гимнастических упражнений. Продержавшись лишь пару мгновений я соскользнул на пол, больно ударившись спиной.

— Что тут происходит? Встать, мелкий! А ты надень штаны! На выход, оба!

Пока ярко разодетый глашатай изучал свои ногти, угрюмые здоровяки пинками вытолкали нас из камеры и потащили через тусклый коридор. Началось.

Кто-то должен был узнать наши последние желания перед смертью, но эту традицию благополучно забыли. Как и последнюю исповедь, и возможность написать завещание. Всё было буднично-серо: нас немного отряхнули, сводили в отхожее место и завязали руки за спиной. Реальность не всегда складывается так, как хотелось бы. Кому как ни мне об этом знать.

Я оглянулся на назойливого старика, с дебильной улыбкой обсасывающего нижнюю губу. Отличная компания для смерти. Один плюс — терпеть тупые вопросы осталось недолго. Чинуша явно торопился. Если бы ему дали больше власти, нас задушили бы прямо в камере. Он даже общался короткими, рублеными фразами, будто жалея слова.

— Двигай! Демоны семи морей, шире шаг!

Старый сокамерник тоже уловил настроение и хрипло прошамкал.

— Айда бегом, служивые! А то намокну, простужусь! Здоровьечко уже не то, не ровен час заболею.

Конвоиры юмор не оценили. Вестник махнул рукой, и дубинка одного из здоровяков опустилась на нос старика, закончив шутку. Меня для профилактики ударили в бок, но совсем не больно. Иногда щуплое телосложение играет на руку, мало кому приятно избивать детей.

До последнего я искал возможность для побега, но надсмотрщики знали своё дело. Стоило сделать шаг в сторону, как они смещались, перекрывая пути к отступлению. Вскоре мы вышли на площадь и оказались в такой плотной толпе, что к помосту с виселицами пришлось пробираться силой.

— Прочь! Разойдись! — надрывались охранники без особого успеха.

Старика под тихое одобрение стражи пинали в бока, а меня жалели, снова пригодилась природная худоба. Сердобольная старушка в заштопанной шали вцепилась глашатаю в рукав, причитая:

— Куда тащите дитятко! Не губите зря!

Впрочем, её быстро оттащили. Шансов на то, что простой люд рискнет ради меня жизнью просто нет. Им здесь еще жить, незачем портить отношения с властью. Общее настроение было совсем другим: улыбчивые лица, игры на кулачках, шныряли разносчики с пирожками на пару, мужчины громко обсуждали последние новости, женщины смеялись. Для собравшихся казнь была прекрасным развлечением перед сном, даже накрапывающий дождь их не смущал. В воздухе витала атмосфера праздника и чувствовалась вечерняя усталость от тяжёлой работы, но не страх. Любопытно. Значит они еще не знают, кто я.

Добравшись до помоста, герольд дал отмашку и колокол на главной башне прозвенел трижды. Развернув длинный свиток, он громко продекламировал:

— Вольный гражданин Адам, вы обвиняетесь в неоднократных кражах, уличных драках, сексуальных извращениях, сопротивлении аресту…

На середине перечня толпа взорвалась аплодисментами. Старик раскланялся, но конвоиры снова пустили в ход дубинки. К тому времени, как список закончился, мой сокамерник стал местным героем. К сожалению, это обстоятельство не изменило его судьбу.

— Властью, данной мне великим императором, я приговариваю вас к смертной казни через повешение. Исполнить!

Занятно, но здоровяки не стали марать руки убийством. К старику уверенно шагнул человек в ярко-красном плаще. Он не прятал лицо за маской, в таком маленьком городке его знали все. Палач вложил голову старика в веревочную петлю, умело связал руки за спиной и толкнул его вперед.

У новоиспеченного героя оказалась крепкая шея. Он подергивал ногами почти пять минут, прежде чем дух покинул тело. Четко уловив момент, я прошептал: «Прощай, случайный попутчик. Лёгкого тебе посмертия, отправляйся к Насу».

Толпа аплодировала палачу еще яростнее, чем старику. Тем временем атмосфера на платформе изменилась. Герольд хмурился, перебирая мокрые бумаги, а я впервые за вечер улыбнулся. Этот дилетант понятия не имел, кого казнил.

— Бастард Виктор, вы обвиняетесь в… хм… не–ког–манс…

— Украл корову? Говори громче! — возмутилась девочка из толпы.

— Некромансия. Ублюдок изучал запретное искусство!

Народ взволнованно зашептался: «Они существуют?», «Не смотри ему в глаза, сынок!», «Люди добрые, позовите пастора! Маг может украсть наши души!». Типичные неучи. Университеты волшебства разрешены только в столицах объединенных королевств. Лишь неграмотные священники и странствующие маги могли просветить местных жителей. И вот результат: все суеверия смешались разом, эмоции победили здравый смысл. Обладай я хоть толикой приписываемых молвой сил, оказался бы здесь? Позволил бы издеваться над собой? Горожане выдумывали такие страсти, что даже тюремщики отшатнулись от меня в ужасе. Лишь палач остался спокоен. Его голос был на удивление тонким, почти женственным:

— Начальник, нужен костер. Инквизитор настаивал на сожжении.

— Заткнись, тупица! Сам видишь, дерево отсырело! Приказывал же накрывать, опять ветошь растащили? Кстати, где его преосвященство?

— Покинул город на рассвете. Жена видела его у южных ворот.

— Какое мне дело до твоей жены, бестолочь? Я не об этом спрашивал!

Их ругань была музыкой для моих ушей. Боги смерти сегодня в хорошем настроении: святоша не довел дело до конца. Регламент требует присутствия инквизитора на казни, но у моего мучителя нашлись дела поважнее. Едва сдерживая улыбку, я следил за полной луной, выглядывающей из–за туч. Герольд задумчиво тер лоб, но выбор очевиден нам обоим. Его ждет теплая постель и сытный ужин, рабочий день и так слишком затянулся.

— Вешайте бастарда. Исполнять!

Впервые в жизни я наслаждался своим позорным статусом. Знатных вельмож обезглавливают или заставляют сражаться в смертельных дуэлях. Веревка — отличный вариант: простой и относительно безболезненный.

Смерть наступила быстро. Чтобы не разделить участь старика, я специально расслабил шею перед падением с помоста. Последним звуком был неприятный хруст позвоночника. И тьма. Блаженная, спокойная тьма.

Ливень продолжался, но я почти не чувствовал холодных капель. Что-то пошло не так. Жизнь промелькнула в моей голове за секунды: сытое детство в замке, увлечение тайными науками, оккультные эксперименты отца, бегство из дома, поиск запретных руин, глупая ошибка, которая привлекла излишне рьяного инквизитора, казнь. Лица случайных знакомых и книги, которые я читал. Болезненные эксперименты над собственным телом и душой. Всë ярко и живо, кроме самого главного: опыта загробной жизни. Я не помнил ничего, что было на «другой» стороне. Лишь смутное ощущение чужого внимания, которое быстро прошло. Хуже того, я чувствовал себя слабее, чем при жизни!

Строго говоря, смерть для настоящих некромантов — это только начало. Мы готовимся к ней, терпеливо и методично. Чтобы после воссиять, превратившись в лича или могущественного призрака. Однако я не ощущал способностей к полету и явно не мог проходить сквозь предметы. Я все еще болтался в петле со связанными руками, не в силах порвать веревки. Из-за сломанной шеи я не мог даже толком осмотреться. Пережатая гортань повредила связки, лишив меня голоса. Проклятье!

Подавив панику, я стал искать в этой ситуации преимущества. Я еще «существую», значит отложенный ритуал прошел успешно. Не возродился как истинная некро-сущность, но конечности двигаются; разум работает, не опираясь на омертвевший мозг; тело потеряло чувствительность к боли. На этом плюсы кончались, ситуация хуже некуда.

Я болтался в петле, пытаясь выдумать достойный план. Лучшая идея — дождаться гробовщиков и сбежать, но это слишком опасно. Герольд ленив, но не глуп, я помню суеверный страх в его глазах. Моë тело перед погребением обязательно расчленят, сомневаюсь что встану из могилы без головы. К тому же, кто сказал что повешенных здесь снимают поутру? В назидание местным запросто придется висеть неделями, до следующей казни. Стоп. Почему я мыслю как смертный?

После воскрешения моё естество стало более чувствительна к темной энергии. Горожане назвали это похищением душ, но они ошибаются. Ближайший термин — «эссенция смерти», и она клубилась вокруг густым белесым туманом. Десятки преступников испустили на этой площади последний крик. Они сопротивлялись, сожалели, хотели жить. Магический фон здесь чуть хуже, чем после массовых жертвоприношений, но тоже сойдет.

Болтая ногами, я развернулся к телу сокамерника. На сморщенном лице застыл ужас, жиденькие волосы растрепались, язык вывалился наружу. Зрелище крайне неприятное, но не в моих правилах отказываться от подарков судьбы. Сгустив разлитую в воздухе эссенцию, я направил еë поток на повешенного. Любой практик знает, воскрешение нежити — сложнейший многодневный ритуал из нескольких этапов. Для него требуются настолько дорогие ингредиенты, что я решался на это всего дважды. Вышло так себе: первый мертвяк так и не поднялся, а второй рассыпался через час.

Однако всë прошло легче обычного. Вместо проговаривания формул я воспользовался мыслеформой и предсмертным якорем. Насу — мелкий полубожок, почти забытый на общем континенте, но отлично подходящий для подготовки умирающей плоти к превращению в ходячий труп. Главное подгадать время для проклятья и поймать последний вздох. Вскоре полная луна осветила два болтающихся на веревках трупа.

— Грааа!

С горлом у старика было явно всë в порядке. Вообще, в его худощавом теле оказалось неожиданно много сил. Он был крепок ещё при жизни, а обратившись в зомби легко потягается с диким медведем.

Возникшая связь между мастером и слугой позволяла общаться без слов. Если, конечно, мне потребуется говорить с пустым сосудом, потерявшим свою идентичность. Глядя на морщинистое лицо, осточертевшее мне за неделю заключения, я не мог сопротивляться: «О чем задумался, парнишка? Ведь ты уже сдох!».

— Граа? — он тревожно застонал, не понимая приказа.

«Шучу, дедушка. Я знаю, что низкоуровневая нежить не думает». Мои собственные мысли двигались с трудом, показывая, что я недалеко ушел от старика.

Нужно срочно укрепить связь с миром живых, и я знал лишь один способ. Расслабив разум, принялся заполнять пустоту внутри себя остатками эссенции смерти. Приятное ощущение, словно поглощаю сытный ужин. Наверно так чувствуют себя вампиры, дорвавшись до крови. Но на середине процесса громкий свист и собачий лай сбил мою концентрацию. Яркие факелы в переулке не предвещали ничего хорошего.

«Рви путы! ОСВОБОДИ меня!». Кажется я вложил в приказ слишком много эмоций. Энергично оторвав себе левую кисть, зомби сбросил веревку, подтянулся на оставшейся руке вверх и вгрызся в висельную бечевку, кроша гнилые зубы. Я и забыл несколько тупы оболочки без самосознания. Членовредительский метод освобождения мог даже сработать, но шаги приближались. Пришлось отпустить сознание и руководить зомби напрямую, погасив его энтузиазм.

— Говорю тебе, он дергался! Клянусь перчёной огневицей, словно живой!

— А не слишком ли в тебе много огненной воды? — рядом громко заскулил пес — Тихо, Бурвик! К ноге!

Я приоткрыл веки и украдкой взглянул на возмутителей спокойствия через глаза бывшего сокамерника. Красноносый пьянчуга, усатый стражник в начищенных латах и чёрная псина на цепи. Огромная собака — меньшая из проблем. Как гласит малая магическая энциклопедия: «Близость некросущностей приводит в ужас любого зверя, кроме мутировавших магических тварей выше второго класса и питомцев призывателей». В полном соответствии с теорией седых профессоров, псина прижимала уши, хвост и испуганно пищала, почти теряя сознание. Но вот её хозяина стоило опасаться. Ночные патрульные не бродят поодиночке, его напарники явно на расстоянии свиста.

— Брось, Вилли! Когда я тебя обманывал?

— Вчера, на прошлой неделе, дважды в праздник солнцестояния. Ты врешь как дышишь, приятель!

Перебранка затянулась, а мне всё сложнее было удерживать зомби неподвижным. Эти существа не сильны в обмане, инстинкты берут верх над разлагающимися остатками мозгов. Старик мучительно хотел вгрызться в живую плоть. Неважно, что желудок уже не работает и чувство насыщения никогда не придет, главное пожрать всех теплых существ в округе.

— Смотри, снова шевельнулся! Седой челюстью шамкнул!

Да чтоб ты ослеп от своей перцовки! Опытные некроманты подходят к своей смерти подготовленными, возрождаясь в личных мавзолеях с кучей артефактов и законсервированной энергии. По сравнению с ними, я всего лишь пыль под ногами. Контроль единственного низкоуровневого мертвяка — мой потолок. Хуже того, магические силы стремительно покидали тщедушное тело. Нужно постоянно восполнять эссенцию смерти, пока тонкая нить, соединяющая меня с миром живых не оборвалась. Эти кретины сейчас совсем ни к месту со своей бдительностью.

— Точно, дрожит. Куда делась его рука? Колдунство!

Выхватив свисток, усач пронзительно засвистел, переполошив округу.