Читаем Холод на рассвете онлайн бесплатно

История любви, произошедшая за несколько лет до описываемых событий

Они сидели, глядя на приближающийся закат, такие близкие и такие непохожие. Ким – потомок корейских мигрантов в третьем поколении, немало потрепанный жизнью. Низенький, седой, худощавый и жилистый, он смотрел на уходящее солнце пепельно-серыми глазами. Ольга – высокая длинноногая блондинка, лет на десять младше Кима. Закат отражался алым светом в ее огромных зеленых глазах. Они сидели близко друг к другу, но держали дистанцию; могли взяться за руки, но предпочитали этого не делать.

– А каким был твой первый раз? – вдруг спросила Ольга.

Ким хотел ответить, но его перебил яростный крик из-за спины:

– Давай уже, очнись, сука, мать твою!!!

Ким мечтательно улыбнулся.

***

Его первый раз был двадцать три года назад, Ким был совсем сопляком тогда. Первым заданием стал Дауд – наркоторговец, не плативший его нанимателю положенного. У Дауда не было охраны и друзей, да к тому же он потреблял собственный товар гораздо чаще разумных пределов.

Ким хорошо помнил – когда он наставил на Дауда пистолет, наркоторговец посмотрел на Кима пустым, безразличным взглядом. Ни злости, ни страха в его глазах не было.

– Ты, шакал, ты знаешь, под кем я хожу? – с ленцой протянул Дауд.

– Все мы под Богом ходим, – ответил Ким.

Стрелять в человека, который вступил с тобой в беседу, было Киму непривычно. Как, впрочем, и вообще стрелять в людей.

Наркоторговец сам решил эту дилемму. С диким ревом, не доставая никакого оружия, он кинулся на Кима.

Ким выстрелил дважды, почти не целясь, – на таком маленьком расстоянии это было и не нужно. Пули опрокинули Дауда на спину, но наркоторговец все еще был жив.

Ким прицелился ему в голову. Однако выстрелить в голову человеку, который лежит на земле и хочет закричать от боли, но ему из-за пробитого легкого не хватает для этого воздуха, оказалось слишком сложно. Ким зажмурился и выстрелил наугад.

К счастью, он попал. Пуля пробила переносицу и вошла в мозг, Дауд умер мгновенно.

Ким выругался.

***

– А твой первый раз? – спросил Ким у Ольги.

– Двенадцать лет назад, – откликнулась она. – Маленький двор в спальном районе, даже не думала, что такой серьезный человек будет жить в этом захолустье. Стреляла с крыши, из СВД, попала первым выстрелом точно в голову.

– И как оно?

– Хреново. То есть как, я думала, что все эти моральные терзания и прочее будут перед выстрелом. Но оказалось, что нет. Я смотрела на его лысый череп и не видела никакой разницы с мишенью в тире, вообще никакой.

– Все так просто?

– Да не совсем. Когда выстрелила и он упал, я все поняла, меня вырвало. Я блевала, но совсем не так, как блюют обычно. Никакого чувства облегчения, наоборот, как будто все внутренние органы рвались наружу. Как меня не заметили на той крыше – уму непостижимо. Самое херовое воспоминание всей моей жизни. А их, поверь, немало.

Ким смотрел на нее внимательно и не знал, что сказать.

– Зато, – продолжала Ольга, – В ту ночь и во все следующие ночи – никаких кошмаров. Видимо, всю романтику и наивность я тоже тогда выблевала.

Она рассмеялась. У нее был красивый смех.

К ним подошел Антон, один из помощников.

– Мы закончили. Эта тварь очнулась.

Антон подал карабин. Ким, Антон и Ольга пошли вглубь леса.

***

Очнувшимся был Фёдор, бухгалтер Кима.

Бывший бухгалтер.

Он сидел на земле на коленях со связанными за спиной руками. На него было наставлено три пистолета.

Увидев Кима, он закричал:

– Шеф, позвольте, я вам все объясню, вы все не так поняли!

Ким навел на него карабин и веско сказал:

– Ты пытался украсть у меня семь миллионов. Это событие сложно толковать различными способами.

Фёдор умолк.

– Сейчас я даю тебе шанс ответить на главный вопрос русской литературы, поставленный твоим тезкой – великим писателем Достоевским, – произнес Ким. – Этот вопрос: «Тварь я дрожащая или право имею?»

Бухгалтер смотрел на него, явно не понимая.

– В моем карабине только один патрон, – продолжал Ким. – Другого оружия у меня нет. Сейчас тебе развяжут руки, и если ты считаешь, что ты не тварь дрожащая, то можешь броситься на меня. Если я промахнусь, сможешь попробовать убить меня в рукопашной, мои люди не будут меня защищать.

– А если я все же тварь? – спросил Фёдор.

– Тогда беги, – ответил Ким. – По бегущему я тоже могу промахнуться. Но учти, что к тварям пощады нет. Мои люди догонят тебя и убьют.

– Давай, выбери этот вариант! – азартно выкрикнула Ольга. – У нас давно не было сафари!

Бухгалтер смотрел на Кима, явно что-то прикидывая.

– Мне нужна статистика, – вдруг сказал он. – Чтобы игра была честной. Вы же явно делаете это не первый и не второй раз.

Ким ухмыльнулся:

– Двенадцать «тварей» и одиннадцать «имеющих право». Можешь подравнять статистику.

– Я не про это, – сказал Фёдор. – Мне нужна статистика промахов.

– Три промаха по «тварям» и один – по «имеющим право», – после небольшой паузы ответил Ким.

– Хорошо, я принял решение, – произнес бухгалтер. – Развяжите меня.

Антон достал нож. Он и еще один человек Кима, держащий наготове пистолет, подошли к Фёдору. Антон перерезал веревки, пока его помощник держал бухгалтера на прицеле. Затем они быстро отскочили в стороны. Ольга и еще двое бойцов тоже разошлись. Игра была именно на тех условиях, о которых говорил Ким.

Фёдор довольно неспешно встал и вдруг рванулся к ближайшему дереву – толстенной сосне. Он прыгнул на него головой вперед и с размаху ударился о ствол. Сразу обмяк и сполз по стволу вниз, полуоглушенный.

Ким выстрелил ему в затылок.

– Достойный уход, – сказал он, глядя на убитого.

Затем отдал карабин Антону и бросил, разворачиваясь к дороге:

– Закопайте эту мразь.

***

Они с Ольгой сели на то же место, что и несколько минут назад. В этот раз Ким даже решился приобнять ее за талию. Ольга явно не была против.

В его кармане зазвонил телефон. Это была Лена, его секретарша.

– Евгений Александрович (она всегда называла Кима по имени-отчеству), звонил начальник Рябинского РОВД. Он не сможет быть завтра на совещании.

– Почему так? – спросил Ким.

– У него жена рожает.

– А, ну так это уважительная причина, – задумчиво произнес Ким.

– Мне попросить его прислать заместителя?

– Да, Лена, и не просто заместителя, а начальника криминальной полиции. Мне нужен кто-то, кто точно владеет цифрами о росте преступности в этом их Рябино. Так ему и передай, хорошо?

– Хорошо, Евгений Александрович, – сказала секретарша и отключилась.

Ким убрал телефон в карман. Ольга насупила брови, как бы иронически удивляясь его строгости. Где-то за их спинами лопаты вонзались в сухую, твердую землю.

Вторник, 19 октября 2021

Брем встал, опершись на багажник машины, задумчиво почесал щеку и машинально потянулся за сигаретами. Потом вспомнил, что уже четыре года как бросил, и его лицо тронула легкая, немного грустная полуулыбка.

К нему подошла капитан Ника Коваль.

– Что думаете, шеф? – с тревогой в голосе спросила она.

– Думаю, что это очень странно, – тихо ответил Брем.

– Вы же не считаете, что кто-нибудь осмелился бы? Скорее бытовуха, трагическая случайность.

– Я боюсь, что есть кто-то, кто мог осмелиться. И хорошо бы, чтобы это был кто-то известный нам, – сказал Брем. – Помнишь, что мы говорили про Питона?

– Питон? Да нет, ладно вам!

Брем не ответил на это восклицание – уже перескочил на другую мысль.

– Нам нужен независимый следователь, – сказал он. –Компетентный, но при этом не включенный в нашу систему.

Ника думала всего пару секунд:

– Снеговая подойдет?

– Снеговая – отличный выбор, – Брем снова улыбнулся, теперь шире и даже как будто с радостью. – Ты молодец. Я позвоню ее руководству.

***

– Мама, я приму твои извинения, но при одном условии, – сказала Настя Снеговая. – Ты никогда больше не будешь попрекать меня тем, что ты обо мне заботилась или еще как-то меня унижать. Это понятно? Ты на это согласна?

Ее мать подумала пару секунд. Потом сказала:

– Мне не нравится, что ты ставишь мне ультиматумы.

– А мне не нравятся твои нравоучения. Обещай мне, что теперь все будет по-другому.

Алина Михайловна не успела ответить – зазвонил мобильный телефон Насти. Уже второй раз за время их с мамой тяжелого разговора.

– Да кто там еще?! – недовольно спросила Снеговая.

– Твой начальник, – крикнул из их комнаты Дима.

Он принес телефон. Настя беззвучно выругалась и взяла трубку.

– Срочно приезжай на работу, для тебя есть дело. – Голос Сергея Сергеевича Сёмина, начальника Главного Следственного управления Следственного комитета, звучал устало. – Сразу иди в мой кабинет.

– Поняла, выезжаю. – Настя повернулась к матери. – Мама, ты согласна на мое условие?

– Я… мне нужно подумать. – Алина Михайловна выглядела обескураженной.

– Отлично, думай, а мне надо ехать, – сказала Снеговая. – Дима, я на работу, там что-то срочное.

***

В кабинете Сёмина Настя Снеговая вдруг встретила Брема – своего куратора в ФСБ.

Чуть меньше двух лет назад ее, гораздо более юную и наивную, завербовали. Они обменивались услугами: фээсбешники помогали Насте в расследованиях, в ответ она предоставляла им информацию – о своих делах, своих коллегах и обо всем важном, что происходило в Следственном управлении.

Сейчас баланс услуг был не в ее пользу.

Настоящее имя Брема она не знала. На фоне низенького, с заметным пузиком Сергея Сергеевича высокий и широкоплечий Брем выглядел как его телохранитель. Впрочем, при всем при том фээсбешник обладал тонкими чертами лица, которое освещалось проницательным взглядом внимательных глаз.

– Добрый вечер, не ожидала вас тут увидеть.

– Настя, сегодня убили Сергея Калинина, аудитора Счетной палаты, – произнес Сёмин. – Будет создана межведомственная оперативно-следственная группа. В основном сотрудники ФСБ, ну и ты как глава расследования. Ты же собиралась приостанавливать свое нынешнее дело?

Настя еще не до конца понимала, что происходит.

– Я отдам Козловской, она приостановит, – закончил мысль Сергей Сергеевич.

– Как именно убили Калинина? – спросила Снеговая.

– Молотком для отбивки мяса, – ответил Брем. – Несколько ударов – в живот, в лицо и в висок.

– Вы подозреваете, что это инсценировка бытовой драки, а не бытовая драка? – поинтересовалась Настя.

– Этого нельзя исключать. Я провожу вас до машины, Ника отвезет на место преступления, – сказал фээсбешник.

Когда Настя и Брем шли по пустым коридорам управления, он сказал:

– После этого расследования баланс между вами и конторой уравняется. Вы ничего не должны нам, мы ничего не должны вам.

***

На парковке Настя увидела уже знакомый ей большой черный внедорожник SsanYong Rexton, а рядом с ним – его водителя, капитана ФСБ Нику Коваль.

– Привет, подруга! – радостно поздоровалась та и помахала рукой.

– Ну привет, подруга, – нерешительно ответила Снеговая.

Хотя Насте понравилось работать с Никой над делом Кирсанова-Истомина, близкими подругами они, конечно, не стали: слишком разные. Капитану Коваль было около двадцати пяти лет – невысокая, худая, но при том с непропорционально широкими плечами и мускулистыми руками, с веселой улыбкой светской тусовщицы и холодными глазами матерой убийцы. Насте Снеговой не такой спортивной и широкоплечей, хотя она и была выше Ники, летом исполнился тридцать один год. Ее лицо обрамляли черные волосы, чаще всего собранные в хвост, а серо-зеленые глаза, казалось, читали собеседника словно расклад в преферансе.

– Запрыгивай в тачку, время не ждет, – весело сказала Ника.

Снеговая залезла в машину, и они поехали.

– Какую музыку предпочитаешь? – спросила Коваль. – Я в последнее время тащусь по «Слот», может, включить что-нибудь?

– Я обычно по пути на место преступления гуглю про потерпевшего, мне бы пригодилась тишина, – ответила Настя. – А еще будет здорово, если расскажешь, с кем нам придется работать.

– Поняла, приняла, сейчас расскажу, – откликнулась Ника. – Помимо тебя и меня, в группе будет трое: Даня, Марат и Анатолий Николаевич.

– Что за люди?

– Анатолий Николаевич – опер от бога и мой сэнсэй, – сказала Коваль. – Как второй отец для меня, особенно учитывая, что первый был не очень. Марат помладше, тоже хороший опер, исполнительный, но инициативы чуть не хватает. А Даня – следователь, чем-то похож на тебя.

– И чем же? – спросила Настя.

– Тоже въедливый, дотошный, не успокоится, пока не докопается до сути.

– Звучит неплохо.

– Ага. А еще он думает очень быстро, просчитывает разные варианты, как в преферансе. Математик.

– Класс. Слушай свой «Слот», я пока буду гуглить про Калинина, хорошо? – спросила Снеговая.

– Конечно, подруга.

Много найти про убитого Насте не удалось. Один из 12 аудиторов Счетной палаты, никогда не выделявшийся среди прочих. Громких заявлений не делал, в криминальной хронике не упоминался

***

Сергей Калинин жил в элитном доме на Ломоносовском проспекте рядом с МГУ. Нежный желтый цвет этих домов напоминал Насте солнечные лучи.

Напарницы подошли к калитке, которую им открыл высокий мужчина с острыми скулами и растрепанными черными волосами.

– Марат, как поквартирный обход? – сразу спросила Ника.

– Я со своими закончил, Толя еще ходит, – ответил Айтемиров. – Но на моем участке глухо: «не видели – не знаем». Пойдемте на место преступления, мы там вещдоки еще не забирали, ждали вас.

– Отлично, – сказала Настя.

Обычно дела передавали ей уже после того, как с места преступления убирали тело и другие вещественные доказательства, поэтому осмотры места преступления она не проводила давно.

«Справлюсь, – сказала себе Снеговая. – На мастерстве, на логике».

На втором этаже, где была квартира Сергея Калинина, их ждал следователь Данила Неверов. Худощавый, в больших круглых очках, он больше напоминал литературного критика, чем фээсбешника.

– Надевайте перчатки, бахилы, снимайте верхнюю одежду и проходите на кухню, труп там, эксперт заканчивает.

– Я знаю, как готовиться к осмотру места преступления, – возмутилась Настя.

Данила не ответил – он уже пошел на кухню.

– Ты его извини, он как ты, нелюдимый, – шепнула ей Ника Коваль.

– Я не такая, – возмущенно шепнула Снеговая в ответ.

Труп лежал в дальнем углу кухни, у окна, рядом на корточках сидел эксперт. Окровавленный железный молоток для отбивки мяса валялся неподалеку.

– Совсем не похож на беспощадный молот судьбы, – сказал вдруг Марат Айтемиров.

Все непонимающе посмотрели на него.

– Согласна, не похож, – пробормотала Снеговая.

Эксперт выпрямился и повернулся к ним. Его лицо было закрыто медицинской маской.

– Было три удара, – сказал он. – Два в голову: в висок и крылья носа. Один в корпус, в солнечное сплетение. Я не нашел на молотке никаких отпечатков, но это лучше посмотреть в лаборатории.

– Вряд ли киллер в перчатках зашел сюда и убил Калинина молотком для отбивки мяса, – сказал Данила Неверов.

– Да, но убийца мог стереть отпечатки или прихватить молоток через какую-нибудь кухонную тряпку, умышленно или случайно, – задумчиво произнесла Настя.

Ей никто не ответил.

– Вам же нужно, чтобы я помогла проверить, инсценировка это или нет? – уточнила Снеговая. – Если так, давайте обсудим.

– Слишком мало данных, – сухо ответил Неверов.