Читаем Холивар онлайн бесплатно

6 марта 2022 года.

Теперь мое утро начинается ни с кофе, а с просмотра новостей в Яндексе и Инстаграмм, а заканчивается – ватсаповской полемикой и вольной интерпретации перечитанного почти со всем списком моих контактов в телефоне.

И так, что сегодня? Мастер кард и виза свернули свою лавочку в России, Зеленский получил поддержку от Маска, и мне почему-то сразу представилась такая картина: еще в бытность свою комиком, камрад Зеленский, мечтал, наверное, встретить Путина, Маска и кого-нибудь из американских президентов в неформальной, так сказать, обстановке, но желания всегда, имеют свойство сбываться с поправкой на чувство юмора вселенной, вот и его мечты исполнились, только как-то уж слишком генно-модифицировано.

Что теперь будет? Чем все это закончится? Вопросы эти конечно были открытыми и насущными, но в большей степени, я беспокоилась сейчас о том, как мне, конкретно взятому человеку, жить дальше.

Дело в том, что три дня назад, на фоне всех этих событий, мою должность и должность креативного директора в нашем рекламном агентстве решили сократить. Со следующей недели я буду безработной, незамужней, тридцати двух летней барышней, проживающей в ипотечной квартире, взнос за которою платить уже сейчас нечем.

Пособие при увольнении будет мизерным, (если будет вообще) потому что отпуск в этом году я уже успешно отгуляла. Замдира, правда, заикнулась о возможной компенсации, но думаю, она будет рассчитана согласно моей белой зп, а значит, это будет не компенсация, а так, доплата на мелкие расходы. Мама сейчас помочь ничем не сможет, а семнадцатого числа, даже если весь мир вывернется наизнанку, нужно платить за ипотеку.

Но тут еще такой момент, завтра утром, нас всех, невольно уходящих по собственному желанию, собирают на какой-то таинственный брифинг. И все бы ничего, если бы не наша секретарша Анечка, которая, как и все секретарши, слышит гораздо больше, чем полагается ее перегедридной головке, и, пренебрегая техниками шпионажа, не умеет долго хранить информацию, полученную от вышестоящего руководства, в своих облачных белокурых серверах.

Короче, именно Анечка, в пятницу, вылетев из переговорной, как стрела подвыпившего Купидона, понеслась по всем кабинетам, начав конечно с нашего, с один единственным призывом: «Ни в коем случае не соглашайтесь на их предложение! Это самоубийство!»

Доказательствами ее заявление, конечно, подкреплено не было, но смуту в наши, и без того обеспокоенные ряды почти уволенных, она внесла не хилую.

И вот сегодня, проведя воскресенье в каком-то забытие, то и дело залипая в новостях и сторис Инстаграмм, размышляя о судьбе России, Запада и своей собственной, я попыталась абстрагироваться от всего увиденного и заснуть пораньше, чтобы завтра, предстать на брифинге, на который не стоит идти, в полном здравии. Но сон не случался.

«Господи, но почему сейчас? Почему ни через год или месяц?»

Перспектива стать безработной в мире, где словно карточные домики рассыпаются платежные системы (как кстати, теперь расплачиваться, у меня все карты привязаны к Эпл пэй, а где их пластиковые близнецы, я уже и не помню), где привычный уклад жизни летит ко всем чертям, обрастая санкциями, как мхом на деревьях с северной стороны, такая перспектива не то что пугала, обездвиживала. И только одно оставалось неизменно – семнадцатое число каждого месяца, день оплаты по ипотеке.

Я прекрасно помнила текст договора с банком, в котором доходчиво было написано «…за каждый день просрочки начисляется…» и понимала, что счетчик сейчас заработает по полной, поскольку мне действительно негде будет взять денег.

«Сорок три тысячи семьсот рублей. Блин, это и мало, и много. Когда-то я могла туфли себе купить на эту сумму, а сейчас… Занять, конечно, можно, но буквально со следующей неделе я безработная, чем отдавать? Никаких сбережений у меня, конечно же, не было. Кто их делает? Ведь разве можно предугадать сокращение в нашей стабильной и размеренной жизни»?

Мысли бились и разбивались друг об друга. Я прикидывала, пересчитывала и в таком математическо-депрессивном состоянии наконец уснула.

Утро. Утром всегда все заново. Даже если с вечера решился сменить веру, пол и гражданство, утром все равно книга жизни открывается с чистого листа.

Я проснулась. Солнце неспешно вкатилось через окно, послышались переливы птичьих голосов, где-то вдалеке проехал сумасшедший мотоциклист.

Тепло, то тепло, которое еще хранит запахи стареющей зимы, но уже льется отовсюду: из окон, дверей и дымоходных труб добрым светом приближающейся весны.

Я хотела сохранить ощущение этого утра, а потому решила, первый раз за десять дней не читать новости, и в таком дзенском состоянии дойти хотя бы до дверей комнаты переговоров.

Уже перед выходом из дома меня вдруг накрыло странное ощущение, будто не стоит волноваться о платежах по ипотеке и сокращении. Я словно нашла какой-то выход. Хотя сама еще не понимала какой.

2 глава. Странное предложение от Замдир

а

– Ну что, знаешь, что там будет? – спросил меня, Максим Леонидович, без пяти минут бывший креативный директор, когда мы и еще несколько несчастливчиков дожидались начала брифинга в комнате для переговоров.

Я посмотрела на него с удивлением. Так странно, еще две неделе назад, он казался мне небожителем в темно-синем пиджаке от Канали, знающим как устроен мир, концепция АИДА и чертов ексель, а сейчас, он сидел рядом со мной, в виде какой-то уменьшенной версии себя, смущенно улыбался и задавал тупые вопросы, чтобы как-то скрыть свой страх перед неизбежным.

Все-таки все мы равны перед богом и принудительным увольнением. Все мы просто люди.

– Не, Максим Леонидович, понятия не имею. Но Анечка говорила…

– Да слышал я… – грустно ответил он и, кажется, стал еще на размер меньше.

Наш не клеящийся диалог прервала замдира, войдя в кабинет стремительно и через чур, как мне показалось, уверенно.

– Добрый день, коллеги. Приношу свои извинения за ожидание, давайте приступим.

Все присутствующие сразу же встрепенулись, отбросили свои смартфоны и устремили взгляд на человека, от которого ждали чуда.

Замдира, я даже иногда забывала, что ее зовут Ирина Александровна, так к ней стойко приклеилось это нарицательное обозначение должности, начала как всегда из далекого далека, смешав ситуацию на Украине с производственной необходимостью и целями компании, добавив отток иностранных заказчиков больше чем на восемьдесят процентов за последнюю неделю и приправив весь этот коктейль еще и последствиями короновируса.

Как я и предполагала, о компенсациях за увольнение можно было забыть, во-первых, потому что уходим мы, как бы, по-собственному желанию, а во-вторых, потому что сейчас такая ситуация, производственная необходимость, цели компании и опять все по кругу. А милее всего, что нам даже не разрешат доработать до конца этой недели, а как щенят, разодравших любимое кресло главы семьи, просто выкинут на улицу прямо с сегодняшнего дня.

Это было как-то уж слишком. Ладно я, работающая здесь всего пару-тройку лет, но сидевшие рядом со мной завхоз, работники типографии и даже тот же Максим Леонидович, люди, которые стояли у истоков создания агентства, с ними так поступать было просто не по-человечески.

– Я понимаю вашу обеспокоенность – наконец сказала замдира. – И потому у меня есть к вам немного необычное предложение. Это, пожалуй, единственное, чем может поддержать компания вас сейчас.

Один из наших партнеров – замдира замолчала, словно пытаясь подобрать нужные слова – предложил нам участие в неоднозначном эксперименте. Она опять замолчала и начала натирать кончик шариковой ручки.

«Что это она так нервничает? Не пойму, что за фигня» – подумала я.

– В общем, эксперимент спорный… им нужны добровольцы… естественно на платной основе – будто извиняющимся тоном сказала она, и наконец, обвела нас всех взглядом.

– В требованиях к кандидату есть некоторые ограничения… так что кому будет интересно, можете остаться сейчас, я расскажу более подробно. – она опять выдержала Мхатовскую паузу, а потом продолжила:

– Коллеги, на этом у меня все. Сейчас можете подойти к Анне Николаевне, за трудовыми книжками и бланками с расчетом.

Все присутствующие остались на своих местах. И из собратов по несчастью, тут же превратились в голодных волков-одиночек, готовых наброситься на соседа и загрызть его до смерти.

Немного подождав, замдира удивленно спросила:

– Что, все хотят участвовать? Предложение действительно необычное и даже я бы сказала, трудновыполнимое.

Ни один из присутствующих даже ухом не повел. У меня была только неподъемная ипотека, у всех других, семьи, дети, кредиты, ипотеки и оплаченные путевки на лето в олинсклюзивское зарубежье. Сдаваться без боя никто не собирался.

– Хорошо, тогда, коллеги, дайте мне пару минут, я принесу документы для ознакомления. – с этими словами замдира встала и уже без той уверенности, с которой недавно входила в кабинет, направилась к двери.

В комнате повисло напряженное молчание.

– Анечка сказала, чтобы… – начал было завхоз.

Но ответ, сказанный почти в унисон «да слышали!» прервал его неудавшуюся попытку смутить конкурентов.

Больше никто высказываться не пытался.

Замдира вернулась, держа в руках несколько белых конвертов и лист бумаги.

– Коллеги, предлагаю обсудить условия с каждым по отдельности, чтобы не было лишних вопросов. Останьтесь кто-нибудь один, а остальные, подождите пожалуйста в коридоре.

Все, естественно, остались сидеть на своих местах.

– Блин, детский сад какой-то – тихо сказала я, и резко встав из-за стола, направилась к выходу. Тут же за мной последовал креативный директор и завхоз, три оставшихся претендента даже не посмотрели в нашу сторону.

Это были работники типографии, они, сколько я их помню, всегда и везде появлялись втроем.

– Эмма, Максим, вы понимаете, у меня же двое детей – начал свою оправдательную речь завхоз, когда мы уже сидели в коридоре. – Мне сейчас где работу искать? Вы видели, что в стране творится? Жена не работает, дети – школьники еще. Вы же понимаете, что я на любое предложение сейчас согласен, лишь бы платили.

– Петр Васильевич, да что вы нас-то убеждаете – ответил креативный директор – не мы ж выбираем.

– Да я понимаю, но может… если вам предложат, вы… обо мне вспомните.

– А вдруг там на всех мест хватит – неуверенно добавила я.

– Ну дай бог, чтоб на всех, а то у меня ж, понимаете, двое школьников-пацанов, мне как их… – он не договорил, в этот момент открылась дверь и с задумчивым видом и с конвертами в руках из кабинета вышла троица наших «коллег».

Пройдя мимо нас, и не сказав ни слова, они пошли по коридору молча, рассматривая внимательно узор на ковролине.

Завхоз подскочил так, как будто стул под ним кто-то нагрел до температуры плавления пластика, и с виноватой улыбкой сказал:

– Ну я пойду, если вы не против…

– Ой, да идите уже, Петр Васильевич, идите – ответил креативный директор, и достав телефон, погрузился в поток новостей из ютуба.

Завхоза я тоже помнила твердым, таким, напористым мужиком, который изредка появлявшись на планерках, задвигал, с пылкостью Ленина на броневике, истории, о том, что сроки по поставке дизайнерского картона в типографию не реальные, и что вообще нужно менять поставщиков и начальника логистики. Но стоило только выбить из-под его ног привычный броневик, как он мгновенно превратился в заискивающего, помятого дядечку с детьми-школьниками и неработающей женой. Что это? Почему маски и статусы моих « коллег» слетают сегодня с неимоверной скоростью, обнажая их незащищенные истинные физиономии?

Да, я тоже готова была согласиться на любые оплачиваемые эксперименты, потому что платеж по этой чертовой ипотеке сам себя не погасит, но выклянчивать таинственный конверт с извиняющейся улыбкой на лице в мои планы не входило.

Наконец завхоз вышел с конвертом в руках, светящийся словно люминесцентная лампа, подмигнул нам и кивнул головой в сторону кабинета, мол, следующий – заходи.

Мы переглянулись с креативным директор.

– Ты пойдешь? – спокойно спросил он.

– Да хотите, вы идите, какая разница. – равнодушно ответила я.

Креативный директор встал и медленным шагом направился в кабинет.

Я же принялась перебирать в голове имена и фамилии тех, у кого можно было бы занять денег на неопределенное время. Если все предыдущие вышли от замдира с конвертами, то и креативный директор его точно получит, а мне, простому бренд-менеджеру, уж точно рассчитывать не на что. Я трезво оценивала свои шансы, а потому и начала готовить план Б.

Минут через десять креативный директор вышел, как я и думала с конвертом в руках. Вроде и пиджак его сразу как-то подраспрямился, и в росте он немного прибавил.

– Эмма, заходи. Ну…удачи тебе. – смущенно сказал он, и пошел вдоль по коридору, рассматривая, как и все предыдущие, неимоверно интересные узоры ковролина.

Я спокойно встала и тоже медленным шагом вошла в кабинет.

Замдира сидела за столом, на котором больше не было конвертов.

«Блин, к чему этот цирк? Если она сейчас хоть слово скажет про производственную необходимость, я просто молча встану и уйду, мне уже терять нечего»

– Эмма, ты последняя, да? – замдира тоже разговаривала с какой-то новой, незнакомой мне интонацией в голосе.

Я кивнула и опустилась на стул.

– Что, наши джентльмены девушку вперед не пропустили? – попыталась, вроде как, пошутить она.

Я развела руками. Ничего отвечать не хотелось.

– Эмма, я немного расскажу тебе о нашем партнере. Это дочерняя компания

одного инновационного центра, они проводят подготовку … – замдира запнулась, опять, видимо, подбирая слова – подготовку гражданского населения в условиях информационной войны.

– А что у нас и такая уже началась? – ехидно спросила я.

– Да, и причем очень давно. Я не буду вдаваться в подробности, скажу только, что эксперимент, который проводят сейчас наши партнеры достаточно неоднозначный и еще не получил поддержку на некоторых уровнях, но то, что эта единственная возможность получить неплохое вознаграждение за, так сказать, временную командировку, я считаю, очень важно. Кроме того, это огромный вклад в поддержку действий нашего правительства.

Ну, такие громкие лозунги меня не впечатлили, не очень убедительно они звучали из уст человека, который двадцать минут назад уволил нас с работы без компенсации, выдав собственное желание об увольнении за наше.

-А куда командировка и насколько? – спросила я.

– Эмма, это не столько командировка… это скорее отсутствие, тебя не будет около недели – замдира говорила так, будто видела меня в первый раз.

-Ну в смысле, отсутствие, я ж не здесь останусь, куда то ж ехать придется?

-Фактически, ты останешься здесь. Я просто не могу тебе сейчас все нюансы объяснить – с этими словами она протянула мне лист бумаги – Вот.

Ты можешь со всеми условиями ознакомиться дома. Там достаточно понятно все написано.

-Ирина Александровна, я не понимаю, это что, что-то незаконное? Почему вы так путанно объясняете?

-Нет, что ты, ничего не законного, ты же знаешь наша компания не стала бы рисковать своей репутацией. Просто это предложение… как бы тебе объяснить, мне оно не понятно, но я обязана была вам всем его озвучить и предложить принять участие.