Читаем Хмельная таверна (СИ) онлайн бесплатно

– Я сказал проваливай! – громкий мужской голос разнесся по большому дому.

– Дядя, прошу, не выгоняй… – молила его молоденькая девушка, упав на колени и орошая лицо горючими слезами.

Ей было безразлично, на свое унижение и на то, что вокруг собрались все домочадцы, с холодным равнодушием наблюдая за ее мольбами.

– Куда я пойду, это ведь мой дом…

– Твой? Ишь ты! Этот дом мы с братом строили, когда тебя еще на свете-то не было, – заявил высокий мужчина.

Если бы она только знала, что все так обернется…

Если бы она послушала отца…

– Но ведь это я пригласила вас…

Как она не уговаривала, не клялась, что будет выполнять всю работу по хозяйству, мужчина был непреклонен. Хотя, в глазах его жены, девушка заметила хитрый огонек, и была уверена, что она - то уж точно не против иметь под рукой безотказную работницу.

– Пригласила она! Это ты здесь на птичьих правах! Если бы мой покойный брат не подобрал твою мать с довеском, где бы ты была сейчас? – размахивая руками, орал мужчина.

Девушка вжала голову в плечи, вздрагивая на каждый крик этого жестокого мужчины. Ни разу за всю ее жизнь никто не повышал на нее голос.

– Или ты сейчас собираешь свои пожитки и выметаешься отсюда или я выкину тебя ни с чем!

Медленно поднялась с колен, окинув «родственников» умоляющим взглядом, но все они были равнодушны к ее судьбе. А то, что дядя может выкинуть ее ни с чем, она не сомневалась. Ей просто повезло, что у него были лишь сыновья. Да и жена была раза в четыре больше самой девушки, именно поэтому ее скромная одежда не интересовала их, в отличие от добротного дома и крепкого хозяйства.

– А может ты уже передумала? – вкрадчиво поинтересовалась жена дяди.

Девушка была молода, но не глупа. Она понимала, что таким образом ее вынуждают согласиться на предложение старосты жить в его доме. К тому же, наверняка, он пообещал им за нее хорошие отступные.

А ведь она именно поэтому написала письмо единственному «родственнику» отца. Ей нужна была защита. Что может противопоставить молодая одинокая девушка обличенному огромной, по местным меркам, властью мужчине?

После смерти матери, они остались вдвоем с отцом, но и он прожил не на много дольше, оставив ей крышу над головой и хозяйство. Не успела похоронить отца, на нее началась охота. Именно так это ощущала девушка. Интерес к ней, или же к тому, что она имела, проявляли все, даже женщины, которые очень хотели «удачно» пристроить своих отпрысков.

Но главным «охотником» был староста деревни. Ему не нужно было ее хозяйство, своего добра полно, а вот оставить его было некому. Жена за много лет так и не смогла подарить ему детей. А поменять жену, означало лишиться части нажитого.

Да и заставить девушку лечь с ним он не мог. По указу Хозяина этих земель, за насилие полагалось сорок ударов плетью. По сути, тот же смертный приговор. Мало кто мог такое пережить.

Почему именно она? Так сирота… Заступиться некому.

Тогда-то она и решила пригласить дядю с семьей, вопреки наставлениям отца. А ведь он предупреждал, что первое время ей придется не сладко, но был уверен, что она справится. А она испугалась…

Теперь-то она понимала, что главное зло пригласила к себе в дом сама. Стоило ей потерпеть, желающие поживиться за ее счет со временем бы сами отстали, поняв бесполезность своих попыток. Да и староста бы отступил. Ну, походил бы, какое-то время, да и успокоился.

А теперь…

Теперь ее просто лишили дома. И как бы горько это не звучало, но у дядя было больше прав на него, чем у приемной дочери хозяина дома.

А ведь отец предупреждал ее, что его брат жестокий и хитрый. Он много раз рассказывал почему их ссора длится на протяжении многих лет, за которые они даже не виделись, хотя семья его брата жила в соседней деревне. Но девушка надеялась, что за эти годы мужчина изменился…

Она прекрасно знала их с матерью историю. Почему они оказались в этой деревне. И что отец принял их в свой дом и назвал своей семьей. Он любил их. Любил ее, как родную. Своих детей у него почему-то не было несмотря на то, что с ее матерью они прожили много лет.

Девушка восхищалась отцом и отвечала ему такой же теплотой, с какой он воспитывал ее все эти годы. Возможно, он знал ее даже лучше, чем она себя. Именно поэтому, перед своей кончиной, когда он уже с трудом мог подняться с кровати, медленно, неумело, но тщательно зашивал в одежду дочери накопленные монеты.

Девушка не понимала, зачем он это делает, но списала на помутнение болезненного рассудка отца. И лишь теперь она поняла. Узнай ее родственники о том, что в доме есть хоть какие-то накопления, они ни за что не позволили бы ей забрать их.

А ведь она заметила, что стоило им заселиться, как жена дяди везде успела сунуть свой длинный нос. Но тогда, девушка списала это на знакомство с домом…

Она вошла в свою светлую, некогда уютную комнату и с грустью осмотрела ее. Сейчас тут царил хаос… Разбросанные вещи, перевернутое все вверх дном после того, как один из старших сыновей дяди решил поселиться именно здесь.

Девушка открыла сундук, где хранились ее вещи и достала маленькую шкатулку, оставшуюся в память о матери. В ней были бумаги и несколько украшений. Она не знала их стоимости, да и не в цене дело. Это единственная память о родителях.

Красивый плетеный браслет, который подарил матери отец на их годовщину. И пара серег, с чистыми голубыми камнями - капельками, под цвет маминых глаз.

– А что это тут у тебя? – раздался за ее спиной голос одного из братьев.

Девушка испуганно оглянулась, пытаясь спрятать украшения, но не тут-то было. Мальчишка уже орал во весь голос, когда на его крики, в комнату сбежались все остальные.

– Ты только посмотри! Она еще и воровка! – выворачивая ей руки, чтобы отнять серьги, возмущалась жена дяди.

– Я не воровка! – девушка отчаянно сопротивлялась произволу родственников, – Отдайте! Это мамины!

– Мамины! Откуда у нее такая красота? – не обращая внимание на девушку, которая пыталась добраться до украшения в руках женщины, та с восхищением рассматривала серьги.

– Это папин подарок! – со слезами выкрикнула девушка.

– Он тебе не отец! А украшения должны оставаться в семье! – равнодушно бросила женщина, отвернувшись от нее и нагло примеряя чужие серьги.

Девушка корила себя последними словами, что так не вовремя решила рассмотреть украшения. Хотя, она догадывалась, что прежде, чем выпустить ее из дома, ее вещи все равно прошли бы тщательный досмотр.

А сейчас, благодаря ее оплошности, никто не обратил внимания на шкатулку, лежащую под крышкой сундука, вовремя захлопнувшегося, стоило в комнате начаться переполоху. Отступив от женщины, понимая, что не сможет сейчас забрать дорогие сердцу вещицы, девушка, вырвав из рук мальчишки котомку, открыла крышку сундука и собрав вещи в охапку, сунула их в тряпичный мешок, под зорким взглядом новой хозяйки дома.

Пусть думают, что она сдалась…

Утерев слезы и закинув котомку на плечо, она обвела присутствующих злым взглядом. В последний раз глянула с тоской на браслет в руке женщины и развернувшись, быстро побежала вон из дома.

Никто ее не остановил, судя по всему, все были уверены, что самое дорогое, что было в семье, теперь висит в ушах жены дяди. А вот браслетик оказался ей маловат, слишком уж широкие у нее запястья, по сравнению с тонкими руками матери девушки.

«Родственники» были уверены, что девчонка помыкается пару дней, да и вернется обратно. Куда ей идти? Выбора, кроме, как согласиться с предложением старосты, у нее не было. А им лишняя монетка не помешает.

А девушка не собиралась покидать деревню без маминых вещиц. Дождавшись вечера, когда сыновья дяди разбрелись по «своим» комнатам, а сами «хозяева», затопив баню, скрылись в парилке, девушка мышкой юркнула в предбанник. Как бы жена дяди не хотела расставаться с украшениями, навряд ли, она решилась бы зайти с ними в горячую баню.

Расчет был верным, никто не ждал ее возвращения так скоро. Быстро схватив украшения, она выскочила из натопленного домика и опрометью помчалась в сторону тракта. Ее путь лежал через реку, которая в это время года еще не разлилась и перейти ее можно было вброд.

Напрасно родственники надеялись, что девушка вернется. Благодаря матери, у нее было место, куда она могла пойти. Именно оттуда и пришла мать с ней на руках в деревню. Девушка надеялась, что таверна все еще стоит на том же месте, куда они с отцом время от времени наведывались.

То, что она в отличном состоянии, девушка не сомневалась, отец был хорошим хозяином и мечтал, что когда-нибудь это место снова начнет принимать постояльцев. Таверна досталась матери от ее отца, но перед самыми родами случилось непредвиденное.

По началу никто не обратил внимания, что проезжающих обозов стало меньше, а потом постояльцев и вовсе не стало. Лишь после появления на свет дочери, когда из пяти помощников осталось лишь двое, женщина узнала, что западнее открыли новый тракт, поэтому ее таверна пустовала уже пару месяцев. Платить работникам стало нечем и попрощавшись с последним, она решила оставить это место и вернуться в деревню, где жили родственники покойного мужа.

Только, как оказалось, к тому времени они уже покинули деревню. Тогда-то женщина и познакомилась со своим будущим мужем, который предложил им остановиться у себя.

Девушка шла знакомой дорогой и несмотря на темноту, не боялась заблудиться. Все, что сейчас ее тревожило, как она будет жить одна. Совсем одна… Ведь рядом с таверной нет жилых домов, да и люди там появляются редко. Кричи, не кричи, никто не услышит. Не придет на помощь. А если с ней что-то случится?

Но выбора у нее нет. Сейчас это единственный выход. К тому же крыша над головой. Она могла лишь надеяться, что ее «родственники» ничего не знают о таверне и не смогут отыскать ее.

Ближе к утру она добралась до дома… Теперь, хочет она того или нет, таверна станет ей домом. В глубине души девушка все еще сомневалась. Правильное ли решение она приняла… Может быть все же стоило согласиться на предложение старосты?

Открыв несколько ставней, чтобы впустить свет в помещение, вернулась к двери, зло ругаясь на оплетавший таверну плющ. Отец устал с ним бороться, а тот словно и рад, увил своими побегами все здание. Единственный плюс от него, тень в жаркие дни. Нащупав в тайнике ключ, девушка с трудом открыла заржавевший замок.

«Его бы смазать», мелькнула в голове мысль, когда она открыла входную дверь и вошла в помещение. Заперев за собой дверь на тяжелый засов, она с тоской огляделась. Они были здесь с отцом в последний раз перед тем, как он заболел.

Тогда это помещение не казалось ей таким мрачным. А сейчас… Она бросила котомку на одну из лавок и прошла мимо стойки на кухню, где рядом с печью аккуратной кучкой лежали дрова. Только сейчас, когда страх немного отошел на второй план, девушка почувствовала тошноту. В последний раз она ела вчера вечером. Точнее позавчера, если учитывать, что уже утро. Да уж, ела… смешно сказать, в своем доме, украдкой, когда родственники легли спать.

Может они правы… Ну, как она тут одна выживет? Ну, ладно, овощи и зелень она сможет вырастить в том небольшом огородике, который в свое время кормил всю таверну. Но где ей взять мясо? Пусть, на первое время денег у нее и хватит, а что потом?

С такими мыслями она открыла крышку погреба, который никогда не пустовал, благодаря отцу. Здесь не было скоропортящихся продуктов, но были и ржаная мука и крупы… все, чтобы не умереть с голода.

«Сколько же планов было у отца в тот день…», ступив на лестницу ведущую вниз, подумала девушка. Вот и лестницу хотел починить… Последняя мысль, которая промелькнула, прежде чем раздался хруст сломанной ступеньки, и девушка полетела вниз…

– Черт! Как я умудрилась свалиться с этой лестницы? – придя в себя, начала ощупывать голову, наткнувшись рукой на несоответствие и замерла.

– Что это за шутки такие?! – вытянув из-за спины косу, уставилась на нее непонимающим взглядом, – А почему так темно? Я же просила Славку проверить выключатель!

Он, гад, выключатель то есть, все время коротил. А Славка, тоже гад, заверял, что с ним все нормально. Да где же нормально? Я даже цвет волос не могу разглядеть в темноте.

Хотя цвет меня сейчас волновал куда меньше, чем длинна… Да какие волосы? Оглядевшись вокруг, поняла, что я в каком-то погребе. Да быть не может! Меня, что, похитили?! Неужели Машка с Валеркой все же исполнили свои угрозы?

Вот угораздило же меня перейти им дорогу! И ведь не пересекались наши интересы, пока я не открыла вторую пекарню рядом с их булочной. Да разве же я виновата, что моя выпечка всегда свежая и ароматная? Да и не знала я, что точка их, пока Валерка не заявился.

А ведь все потому, что я отказалась идти к ним пекарем!

А я хотела… Пока мой старшенький не подал мне идею открыть свою пекарню. Сыновья помогли деньгами, а уж я не подвела, раскрутилась, да так, что и вторую открыла. Правда, пришлось нанимать бухгалтера, я-то в цифрах не шарю. Ну, кроме тех, что в рецептуре нужны.

Вчера отпраздновали годовщину второй пекарни и все было отлично, а сегодня с утра опять этот выключатель заглючил, вот я и полезла посмотреть и все…

Очнулась здесь… Где здесь? Погреб, или подполье, как в частном доме. Мешки какие-то, несколько кринок на самодельных полках, что-то завернутое в ветошь… Дальше было слишком темно, но я была уверена, что подвал не заканчивается за стеллажами.

О, а дверь-то открыта, обрадовалась, резво поднявшись с пола и шустро перебирая ногами по крутым деревянным ступенькам, поползла наверх, пока не наткнулась на одну сломанную пополам.

– Кто-то упал, но явно не я, – задумчиво осмотрев дощечку, оглянулась.

Может, рядом со мной кто-то лежал, а я не заметила? Погреб хоть и был довольно большим и достаточно темным, но думаю, человека бы я точно разглядела. Да и судя по высоте лестницы, далеко от нее он бы точно не отполз.

С такими мыслями выбралась наружу. Быстро как-то я выбралась… Стремительно, можно сказать, для своих лет и прогрессирующего артроза.

Свет ударил по глазам, наверное, из-за того, что они округлились от изумления. На мне странная, незнакомая одежда… Коса эта… Легкость в теле, несмотря на ноющую головную боль… А ручки… ручки словно веточки. Тонкие детские, не смотря на трудовые мозоли.

Вот чувствую я, что что-то не так… Совсем… Вокруг… во мне… А что?

Мелькнула страшная мысль, что тело не мое вовсе, но я отмахнулась от нее. Не может такого быть! Не может и все тут! Просто одежда на мне странная, платье, сапожки, но ведь это же не значит…

Я стояла в большой кухне со старой каменной печью, которая была здесь не просто для интерьера. В ней готовили и довольно часто. К тому же, такое я видела впервые, но в одну из ниш печи, сбоку, был встроен большой котел похожий на самовар.

Из печи прямо в крышку была вставлена труба, а внизу, как и полагалось у самоваров, был носик с маленьким краником. Покрутила краник, но, судя по всему, внутри было пусто. Шкафов здесь и в помине не было, а вот тумбы и стол были. Впрочем, как и всевозможная утварь. Однако, слишком старая и большинство изготовлено из чугуна и глины.