Читаем Хлорид натрия онлайн бесплатно

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, предприятиями, компаниями, событиями или местами является случайным.

Названия книг серии «Отдел Q» приведены в соответствии с устоявшейся в русских изданиях традицией. Если планируется издание, в котором нужно сохранить единообразие с ранее выходившими переводами, рекомендуется свериться с уже опубликованными русскими версиями романов.

Оригинальное датское название — Natrium chlorid (хлорид натрия, поваренная соль) — в английском издании заменено на The Shadow Murders. В русском переводе, судя по контексту, вероятно, будет использовано либо прямое название «Хлорид натрия» (следуя за датским оригиналом), либо адаптированный вариант по аналогии с английским. В данном переводе служебных элементов книги оставлены английские названия, так как они являются частью выходных данных конкретного издания.

Имена персонажей в оглавлении даны в том виде, в каком они использовались в переведённых фрагментах (Карл Мёрк, Ассад, Роза, Гордон, Маркус Якобсен, Паулине Расмуссен и др.), что обеспечивает единообразие внутри книги.

Структура — оглавление адаптировано для русского читателя с сохранением оригинальной разбивки по главам.

Не прошло и пяти минут после вызова экстренной службы, как машина скорой помощи, развернувшись через газон, выехала на место событий. Хаос, открывшийся взглядам прибывших, навсегда останется в памяти тех, кто это увидел.

Вокруг дымящейся воронки лежали шесть бездыханных тел. Отвратительный запах горелой плоти смешивался с озоном, который до сих пор витал в воздухе после ударов молнии.

— Назад! — крикнул один из фельдшеров группе студентов. Те прибежали из университета, находившегося через дорогу, и теперь стояли, словно вкопанные, не в силах оторвать взгляд от увиденного.

Его коллега взял его за локоть:

— Нам здесь уже не помочь, Мартин. Глянь-ка лучше вон туда.

Он указал на пожилого мужчину, чьи колени медленно утопали в мокрой траве.

— Почему они стояли так тесно? Почему молния не ударила в деревья? — всхлипывал мужчина, когда они подошли. Несмотря на то, что лило как из ведра и куртка прилипла к нему, как мокрая тряпка, его ничто не волновало, кроме того, что только что произошло.

Мартин повернулся к корпусам университета. Сирены и проблесковые маячки на подъезжающих машинах сигналили о том, что на подходе ещё несколько карет скорой и патрульных машин.

— Нужно дать ему успокоительное, иначе у него будет удар, — сказал напарник.

Мартин кивнул. Сквозь стену ливня он разглядел двух женщин, склонившихся над быстро растущей лужей у лесополосы.

— Идите скорее сюда! — закричали они, и Мартин, схватив сумку, бросился бежать.

— Кажется, она дышит! — выдохнула одна из женщин, поддерживая затылок седьмой пострадавшей.

Девушка была без сознания, и, хотя её одежда почернела от копоти, на ней не было таких страшных ожогов, как на остальных.

— Думаю, её отбросило ударом, — дрожащим голосом сказала женщина. — Неужели вы не можете её спасти?

Мартин оттащил хрупкое тело подальше от лужи, которая продолжала разливаться, пока у него за спиной нарастал гул голосов. Только что прибывшие коллеги констатировали, что остальным уже ничем не помочь. Молния убила всех шестерых, стоявших под дождем плечом к плечу.

Мартин уложил пострадавшую в устойчивое боковое положение и проверил пульс. Пульс был слабым, редким, но, казалось, стабильным. Он уже встал и сделал коллегам знак подносить носилки, как тело девушки дернулось. Пара коротких, глубоких вдохов заставили её грудь вздыматься, и резким рывком она приподнялась, опираясь на локти.

— Где я? — спросила она, обводя всё вокруг налитыми кровью глазами.

— Вы в Фелледпарке[1], в Копенгагене, — ответил Мартин. — В вас всех ударила молния.

— Молния?

Он кивнул.

— А остальные? — Она взглянула туда, где царила суета.

— Вы их знали? — спросил он.

Она кивнула.

— Да. Мы были вместе. Они мертвы?

Мартин помедлил с секунду, но всё же подтвердил.

— Все?

Он снова кивнул, внимательно наблюдая за её лицом. Он ожидал увидеть шок или горе, но выражение её лица говорило о другом.

— Что ж, значит, так тому и быть[2], — сказала она совершенно спокойно. И, несмотря на явную боль, на её губах заиграла дьявольская улыбка.

— Знаете что? — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Раз уж я смогла выжить в этом, то, с Божьей помощью, я смогу пережить что угодно.

На двадцать шестой день нового года на страну внезапно обрушилась суровая зима с пронизывающими ветрами и аномально низкими для этих мест температурами. Увидев, как коркой льда покрылся двор ее жилого комплекса, Майя тяжело вздохнула. Это был третий год подряд, когда ей приходилось переобуваться в зимнюю резину, но на этот раз срок пришелся аккурат на время после Рождества, и позволить себе обратиться к своему постоянному механику она никак не могла. К счастью, одна автомастерская дала в местной газете броскую рекламу: быстрая, качественная и супердешевая шиномонтажка. К тому же находилась она даже ближе к яслям, куда ходил ее сын, в районе Сюдхавн[3], поэтому Майя решила рискнуть.

Такова реальность жизни матери-одиночки: приходится считать каждую копейку.

Владелец мастерской «Ове Вильдерс Авто», где делали и кузовной ремонт, и «железо», производил впечатление человека надежного, настоящего мужчины, архетипичного представителя породы, выросшей с руками, по локоть засунутыми в автомобильный двигатель. Майя облегченно выдохнула. Все будет хорошо.

— Сначала проверим, что к чему, — сказал он, кивнув в сторону пары механиков, которые светили фонариком под машину, поднятую на подъемнике.

— Машина будет готова через пару часов[4]. У нас, сами видите, небольшая запарка.

Не прошло и сорока пяти минут, как ей позвонили на работу.

«Как быстро», — с удовлетворением подумала Майя, услышав голос мужчины из мастерской. Но тут же улыбка сползла с ее лица.

— Боюсь, дело осложняется, — сказал он. — Мы заметили, что задняя летняя резина стерлась неравномерно, и сначала подумали, что проблема в подвеске. Но дело, похоже, в балке заднего моста, или, как некоторые называют, в полуоси. А это, сами понимаете, совсем другая история.

Майя сжала трубку.

— Полуось? Но вы же можете ее заварить, да?

В его голосе послышалась серьезность.

— Посмотрим, но я бы не стал особо рассчитывать. Коррозия там сильная. Скорее всего, потребуется замена.

Майя глубоко вздохнула. Она даже боялась представить, во сколько это влетит.

— Я заеду после того, как заберу сына из яслей, — сказала она и заметила, что рука, лежащая на столе, начала дрожать. Как она расплатится? И как она будет без машины, если…?

— Заедете, говорите? Хорошо. Мы закрываемся в пять, — сухо ответил он.

Дети в комбинезонах — это всегда долгая возня, поэтому, когда Майя наконец вылетела с Максом в коляске и помчалась в мастерскую, время уже перевалило за пять, а сердце колотилось где-то в горле. Она облегченно выдохнула, увидев в конце улицы открытые ворота и капот своей машины, выглядывающий из бокса. Снег на колесах доходил почти до ступиц[5].

Она успела.

— Моя машина! — обрадовался Макс. Он обожал эту машину.

Когда они миновали забор, она заметила чьи-то ноги, торчащие из-за автомобиля.

«Странно, — только и успела подумать она. — Зачем он лежит на земле в такую погоду?»

В следующее мгновение взрывной волной вынесло стекла из окон здания, и они разлетелись стеклянной метелью. Секундой спустя прогремел второй взрыв. Ударная волна вырвала коляску с Максом у нее из рук и отбросила Майю на несколько метров назад.

Когда она наконец, шатаясь, поднялась на ноги, вокруг полыхал огонь и клубился дым. Мастерская перед ней превратилась в груду обломков, а ее машина валялась вверх тормашками в нескольких метрах.

Сердце бешено колотилось. Майя заметалась, озираясь по сторонам.

— Мааакс! — закричала она, не слыша собственного голоса.

И тут прогремел третий взрыв.

«Зрелище не из приятных», — подумал начальник отдела убийств Маркус Якобсен, обнаружив своего комиссара, развалившегося за столом с закрытыми глазами и открытым ртом.

Он легонько толкнул ноги, торчавшие из-под стола.

— Надеюсь, я не помешал чему-то важному, Карл, — сказал он с кривой усмешкой.

Карл, кажется, был слишком сонным, чтобы отреагировать на иронию.

— Ну, это как посмотреть, Маркус, — зевнул он. — Я просто проверял, идеально ли расстояние от края стола до моих ступней.

Маркус кивнул. Ремонт в подвале полицейского управления вынудил его коллег из отдела Q, занимающегося нераскрытыми делами, съехать с насиженного места, и не будет преувеличением сказать, что он был не в восторге от того, что самую анархичную структуру страны переселили к нему так близко, в новый комплекс на Тегльхольмене в Сюдхавне, где теперь базировалось следственное управление полиции Копенгагена. Соседство с вечно недовольной физиономией Карла Мёрка и бесконечными причитаниями Розы Кнудсен способно кого угодно свести с ума. Он мечтал, чтобы Карл и компания вернулись обратно в подземелье главного управления, особенно в этот ужасный год пандемии коронавируса, но Маркус понимал, что этого не случится.

— Взгляни-ка на это, Карл. — Он открыл папку с делом и ткнул пальцем в вырезку из газеты. — Что скажешь?

Карл протер глаза и прочитал.

Майя Петерсен,

11 ноября 1960 – 11 ноября 2020.

Скорбим и помним.

Семья

Он поднял взгляд:

— Что ж, женщина умерла в день своего шестидесятилетия, но, кроме этого, мне это имя ни о чем не говорит. В чем дело?

Маркус посмотрел на него серьезно:

— А я тебе скажу. Это напоминает мне, ни много ни мало, о нашей первой встрече.

— Правда? Странная ассоциация. Нашей первой встречи, говоришь? Когда это было?

— Январь 1988 года. Ты был сержантом в полицейском участке на Стуре-Конгенсгаде. Я — инспектором отдела убийств.

Карл чуть привстал.

— И как, черт возьми, ты это помнишь? Ты меня тогда и не знал.

— Я помню, потому что ты и твой коллега первыми прибыли на место взрыва и пожара в автомастерской, и я помню, как ты заботился о женщине, потерявшей сознание, чей ребенок погиб при взрыве.

Лучший следователь Маркуса на мгновение застыл с отсутствующим взглядом. Затем снова взял газетную вырезку и внимательно на нее посмотрел. У него что, глаза на мокром месте? В это трудно было поверить.

— Майя Петерсен, — медленно произнес он. — Это та самая Майя Петерсен?

Маркус кивнул.

— Да, та самая. Две недели назад меня и Терье Плоуга вызвали в ее квартиру: она уже несколько дней висела в прихожей. Нам не пришлось особо расследовать, чтобы установить самоубийство. На полу под ней лежала фотография маленького мальчика, которую она, вероятно, сжимала в руке до последнего мгновения. — Он покачал головой. — В гостиной на столе стоял заплесневевший слоеный торт, нетронутый. Сверху на нем аккуратно выведено голубой глазурью: «Майя 60 Макс 3». И, что слегка странно, торт украшали два крестика вместо флажков и свечей. Один после каждого имени.

— Ладно. — Карл отложил некролог и тяжело откинулся на спинку стула. — Звучит удручающе. Самоубийство, говоришь. И ты уверен в этом?

— Да, уверен. Вчера были похороны, я присутствовал. И, кроме священника, меня и одной пожилой женщины, в часовне никого не было. Унылее не придумаешь. После церемонии я поговорил с этой женщиной. Она оказалась двоюродной сестрой покойной. И именно она поместила в газете объявление, подписанное «Семья».

Карл задумчиво посмотрел на него.

— И ты говоришь, что тоже был на месте взрыва тогда? Этой детали я не помню. Я помню снег, пронизывающий холод и многое другое, но не тебя.

Маркус пожал плечами. Прошло больше тридцати лет, с чего бы ему помнить?

— Пожар был очень сильным, и пожарные так и не смогли однозначно установить причину взрывов, — сказал Маркус. — Однако выяснилось, что в мастерской была еще и незаконная кузовная покрасочная, так что горючих материалов в здании скопилось предостаточно, более чем достаточно, чтобы случилась беда. И да, я прибыл на место вскоре после происшествия, скорее случайно, так как выполнял задание по соседству.

Карл кивнул сам себе:

— Я помню, что маленький мальчик был мертв — я понял это сразу. Его крошечное тело лежало поперек бордюра, голова была засунута в снег. Такое быстро не забывается. Мне пришлось крепко держать мать, чтобы она не подошла к нему и не увидела, в каком он ужасном состоянии.

Он поднял глаза.

— Зачем ты пошел на похороны Майи Петерсен, Маркус?

— Зачем? — Он вздохнул. — Я просто никогда не мог оставить это дело. Уже тогда у меня было предчувствие, что здесь что-то не так. — Он постучал по папке на столе. — Последние несколько дней у меня ушли на то, чтобы перечитать материалы и поразмыслить.

— И к какому выводу ты пришел? Что взрыв не был несчастным случаем?

— Думаю, я никогда в это по-настоящему не верил. Но вот здесь, на второй странице технического заключения, я наткнулся на фразу, которой не заметил в свое время. Да и вряд ли у меня был повод ее замечать больше тридцати лет назад.

Он вытащил лист из папки и пододвинул к Карлу.

— Я выделил предложение.

Карл Мёрк подался вперед. Он прочитал отмеченный желтым маркером текст несколько раз, прежде чем поднять на Маркуса взгляд, от которого его глаза стали казаться еще темнее.

— Соль? — только и сказал он, повторив это слово пару раз.

Маркус кивнул.

— Я вижу, у тебя те же подозрения, что и у меня.

— Да, насчет соли. Но когда это было? Подскажи.

— Я точно не помню, какое именно дело было у тебя, но было еще одно, связанное с солью. Понимаешь, о чем я?

— Да, кажется, было одно.

Карл, видимо, напрягал память, но тщетно.

— Может, Роза или Ассад помнят, — наконец сказал он.

Маркус покачал головой:

— Не думаю. Это было еще до них. А что насчет Харди?

— Харди сейчас как раз снова на лечении в Швейцарии, Маркус.

— Знаю, но ты слышал об умной штуке под названием телефон, верно, Карл?

— Ладно, хорошо, я ему позвоню. — Он нахмурился. — У тебя было время все обдумать, Маркус. Может, введешь меня в курс дела о том, что случилось тогда в Сюдхавне?

Тот кивнул. Ему станет легче.