Читаем Хладомир, маг (СИ) онлайн бесплатно

Н.Бурланков.

   Пролог.

   Когда длинные тени отрогов Горы протягивали свои руки к лесу, и вечерней сыростью начинали дышать подвалы дремучего бора, на дороге появлялся одинокий старец, замерший в ожидании. Путники, торопившиеся найти человеческое жилище до наступления темноты, с надеждой и радостью спешили ему навстречу.

   Он тоже рад был видеть странников. Он ждал их рассказов о дальних землях, и сам мог поведать многое. Жители деревни, что расположилась за лесом, часто обращались к нему за помощью, но даже не догадывались, что этот древний старец известен по всему свету, и многие правители отдали бы полжизни за возможность поговорить с ним. Ибо звали его Сирагунд, и он был летописцем этого мира.

   По весеннему лесу полз ночной туман. Белые клочья его стелились у корней деревьев, заглушая шаги. Из почти непролазной чащи на редколесье неторопливо вышел путник - одинокий человек в длинной зеленой накидке, с деревянным посохом в руке. Он шел беззаботно, разглядывая верхушки молодых сосенок, росших на опушке, слушал щебетание ночных птиц, и вид у него был такой спокойный и благостный, словно за всю свою жизнь он не причинил зла ни одному живому существу.

   Однако здесь шаг его смутился, и он стал медленно пробираться меж деревьев, прячась в надвигающемся сумраке, прислушиваясь к долетающим до него смутным звукам.

   Вскоре у него не осталось сомнений: впереди, на поляне, которую он слишком хорошо знал, шло сражение. Вскоре деревья расступились, и сквозь дымку, посеребренную луной, человек в зеленом различил мечущиеся по поляне фигуры. Битва кипела в центре поляны: оттуда доносились крики и лязг оружия. Воины, носящиеся вокруг центральной кучи, постоянно стремились туда, но там уже и без того толпились слишком многие, и вскоре человек понял: все они, все эти доблестные воины с мечами пытаются одолеть одного. В тумане трудно было различить их противника, зажатого со всех сторон множеством воинов, но человек в зеленом уже не сомневался, что вмешается в схватку, и знал, на чьей стороне.

   Поляну окутал зеленый сумрак. Словно струи изумрудного дыма вплетались в завесу тумана, врываясь в него из окружающего леса. Оружие начало валиться из рук воинов, они устало и удивленно оглядывались - и падали, сраженные неодолимым сном.

   Внезапно перед человеком в зеленом воздвигся воин, огромный и могучий. Видно было, что и его клонит в сон, но огромная сила этого человека отчаянно сопротивлялась чародейству, и он нашел виновника их поражения - и занес свой меч.

   Человек не дрогнул, только быстро воздел посох - и молния, вырвавшаяся из края палки, пронзила воина насквозь. Без стона тот рухнул на землю.

   - Узнаю ильвийское колдовство, - невысокий бойкий старик в одеянии, полыхавшем огнем даже в бледном ночном отсвете, вышел к магу. - Благодарю тебя за помощь. - старик огляделся. - Вижу, ты решился обагрить кровью свои руки? Знаешь ли ты, на какое посмертие ты обрек себя этим?

   - Знаю, - спокойно ответил маг. - У меня есть сын. Он не допустит этого. Он знает, что надо делать.

   Старик усмехнулся с легким удивлением.

   - Многие тайны еще сокрыты от меня. Не возьмешь ли меня в ученики? Я с радостью посвящу обучению у тебя несколько лет; а быть может, и ты сможешь чему-нибудь от меня научиться.

   Маг покачал головой.

   - Ильвы не могут рассказывать свои тайны непосвященным. Так что ступай своей дорогой, пока воины не проснулись.

Он повернулся спиной к спасенному им старцу и исчез в тумане. А старец недолго постоял, глядя ему вслед, а потом обернулся и стал торопливо собирать оружие у распростертых воинов. Попадая на раненых или спящих, он безжалостно приканчивал их, однако на губах играла довольная улыбка, словно кровавое дело совершенно не трогало его. Временами он останавливался с грудой мечей в руках, глядел вслед своему спасителю - и принимался беззвучно смеяться. Когда все оружие было сложено им между корней сосны у края поляны, а тела оттащены в лес, туман сгустился на миг - а потом вместо старца с поляны ушел благообразный сухощавый ильв, запахивающийся в огненный плащ.

   Часть 1. Осада Тар-Семура.

   (Веронд)

   Глава 1. О магии.

   Здесь рассказывается о том, кто такие маги и чем они занимаются. Тот, кто знаком с магией достаточно хорошо или не интересуется ею, может пропустить эту главу без ущерба для дальнейшего повествования.

   Рано или поздно все подходит к концу. Начинались и завершались великие Эпохи прошлого; рождались и уходили в Небытие знаменитые люди - и те, чья жизнь оставила след только в душах близких. И в жизни одного человека все начавшееся когда-либо приходит к завершению, один период в его жизни сменяется другим, и мы чувствуем эту смену, как бы ни старались сохранить прошлое.

   Так, на девятый год Седьмой эпохи подошло к концу и мое ученичество. Отныне я вступал во взрослую жизнь и, посвященный во все известные моим учителям тонкости магического ремесла, отправлялся в большой мир, прощаясь с маленькой школой, что расположена у подножия Драконьей горы на Южных островах, на долгие годы ставшей мне домом.

   На девятый день месяца лихоступня по счислению севинов (это последний месяц нашего года - поскольку сам я некогда принадлежал к народу севинов, я буду пользоваться их исчислением и названиями земель) я сел на корабль "Лахор" в земле Семуров, на Южных островах. Кормчий - рыжеволосый коренастый сьорлинг, из потомственных мореходов, именем Дахарт, - взялся подвезти меня на материк, если я сумею им на всем пути обеспечить попутный ветер. Я присмотрелся к погоде (ветер и так обещал быть попутным), усмехнулся про себя и поспешно согласился.

   - Но учти, я иду не в Иск-Хайт, и если ты торопишься попасть на материк, то поищи другой корабль, - предупредил Дахарт. - Правда, не знаю, когда он появится в этих водах.

   - Куда же ты направляешься? - удивился я.

   - Мы поплывем до Оль-Бьона, не заходя ни в один порт, - назвал он одну из отдаленных земель на манер сьорлингов (в языке самих ее жителей она называлась Иль-Бьон). - Это около двух месяцев пути; тогда как до Иск-Хайта ты мог бы добраться за две недели. Если бы, конечно, туда ходили корабли.

   - А с чем связана такая предосторожность, что ты намерен держаться вдали от берегов? - спросил я.

   - Неспокойно там нынче на побережье, - уклончиво ответил Дахарт, отводя глаза. Мне показалось, ему есть что скрывать в своих делах с жителями прибрежных земель, но расспрашивать я не стал: выбора у меня действительно не было, ибо за десять лет, проведенных мною на Островах, мир сильно изменился, и корабли сюда теперь заходили редко. В конце концов, мне было все равно, откуда начинать свой путь по Большой земле.

   Очень часто, узнав, что перед ними - маг, меня начинали расспрашивать о тайнах нашего искусства. Магов и в наши дни в мире немного, а в те годы, когда я проходил свое ученичество, имена всех, достигших каких-либо успехов на магическом поприще, можно было перечесть по пальцам. Неудивительно, что наши занятия вызывали повышенное любопытство. Как мог, я отвечал на подобные расспросы; предвижу их и сейчас, и постараюсь ответить. Должен сказать, что никаких тайн я не раскрою: основы нашего умения очень просты, а чтобы осуществить конкретное, даже самое простое действие, нужны годы обучения, и за один вечер я, разумеется, ничему вас научить не смогу. Что касается моей ответственности перед остальными магами - я ведь несколько срываю завесу таинственности с их деятельности - так вот, например, у Токомуров есть поверие, что рано или поздно все жители нашего мира станут магами, следовательно, вас можно считать нашими будущими учениками.

   Нас учили видеть и чувствовать незримые потоки силы, пронизывающие весь мир, учили управлять ими. Все вокруг представало как переплетение этих потоков, и наше искусство заключалось в направлении их в нужное нам русло. Достигалось это, прежде всего, тем, что называлось "раскручиванием круга силы внутри себя". В этот круг включались все мыслимые силы и напряжения, существующие в нашем теле; мы видели их превращения друг в друга и учились объединять в единый непрерывный круг. Затем этот круг внутренний начинал взаимодействовать с подобными потоками во внешнем мире. То, что принято называть боевым искусством, было лишь разделом этого умения, как и искусство сохранять здоровье: все это строилось на умении сохранять потоки внутри себя незамутненными и чистыми.

   И удивительные вещи открывались нам: сколь стоек человек, его душа, его тело, перед самыми тяжкими испытаниями - и в то же время сколь он хрупок. Ничтожное замутнение может разрушить нашу целостность, и ничто нас не спасет; при этом огромные физические и духовные страдания могут быть перенесены безо всякого ущерба. Понимая это, мы старались содержать свой круг в чистоте, ибо гибель человека в большей степени приходит изнутри, нежели снаружи. Маги, впрочем, тоже умирали, как и простые смертные; происходило это или из-за того, что они слишком увлеклись преобразованием сил вокруг себя и забыли о том, что творится внутри них, или просто вдруг понимали, что сделали все, что могли и хотели, и добровольно оставляли этот мир - быть может, чтобы стать творцами собственного.

   Мне не раз приходилось слышать или читать в некоторых книгах что-то вроде: "И тогда я произнес Огненное заклятие, и на врага обрушились потоки чистого пламени" или "Он сотворил заклятие Перемещения и очутился у противника за спиной, в полной недосягаемости". Знали бы авторы этих слов, чего на самом деле стоят подобные заклятия и как трудно добиться точности их выполнения! Во-первых, заклятие не произносится. Хотя, конечно, иногда чародей издает и звуки, и совершает движения, подобные обрядовому танцу, но все это лишь помогает управлять потоками, помогает создать нужный настрой, и ни в коей мере не является сутью чародейства. Во-вторых, мы очень стеснены в возможностях, и далеко не всегда можем выполнить то, что хотели бы. Нужно внимательно смотреть, что и когда можно сделать и к чему это может привести - всякое изменение естественных потоков, даже простейшее вызывание попутного ветра или уклонение от дождя, может серьезно повлиять на ход природных процессов. А многие, особенно серьезные, заклинания требуют большого количества вспомогательных приспособлений. Бывало, конечно, что отдельным магам удавалось отбиться от целых отрядов воинов при встрече с ними в чистом поле, но, вообще говоря, это больше говорит о бестолковости нападавших, чем о силе мага. А по-хорошему, для борьбы на равных с воинами магу нужны особые Собиратели и Преобразователи Сил, искусству построения которых и было посвящено основное время обучения.

   Что любопытно, наиболее чувствительным к этим потокам силы оказалось столь презираемое истинными Воинами золото. То есть, годились и медь, и серебро, и даже любимый Воинами митронд, но лучше всего проводило, собирало и преобразовывало потоки силы именно золото. Кроме того, у митронда оказалось еще одно свойство, делающее его предметом вожделения воинов и неприязни магов - он каким-то хитрым и непонятным образом искажал силовые потоки, так что результат зачастую оказывался противоположным желаемому. Многие мудрецы бились, пытаясь разгадать причину подобных свойств и поставить их себе на службу, но до сих пор ни у кого ничего не получилось.

   В силу особого такового свойства золота маги, поступившие на службу к Правителям, требовали платы за свои услуги золотом; сколько его шло на сотворение заклинаний, а сколько - на личные удовольствия магов, никто, разумеется, не считал.

   В общем, собственные наши силы были ничуть не больше, чем у остальных людей, отличались же мы от них иным взглядом на мир. Весь он представлялся нам переплетением этих сил - не для обычного зрения, разумеется, а для мысленного взора. Но за особые возможности приходилось расплачиваться - завести семью маг не мог: любой неконтролируемый выброс силы, который сопутствует плотской жизни, мог разнести и самого мага, и его спутницу (или спутника - надо сказать, среди магов женщин было немногим меньше, чем мужчин). Так что продолжить себя маг мог только в своих учениках.

   Постижение этого единства мира, развитие способности видеть проявление Единой силы в любом событии: в прорастании зерна, в цветении трав, в беге лошади, в ветре или дожде, в облаках, в волнах, в любви и ненависти - считалось основой магического искусства и на него отводилась вся первая половина обучения. Другая же часть обучения посвящалась тому, чтобы мы, разохотившись, не свели все многообразие этого мира обратно к Единой силе, в которой уже ничего этого - ни дождя, ни травы - нет. Для того нас учили постигать прекрасное и разбираться в истории, в том, как рос и развивался этот мир, учили взаимосвязи событий, творившихся в прошлом и грядущих.

   С истории и началось мое обучение магии. Я родился в Трегорье, и однажды через нашу деревню проходил странствующий маг. Не знаю, что он заметил во мне, но высказал свое удивление: почему мы живем почти возле самого Сирагунда, а я до сих пор с ним не знаком? Мать моя было воспротивилась, но отцу мысль сделать меня магом понравилась. Видимо, он надеялся, что занятия магией сильно облегчат его труд по хозяйству. Однако - увы! - я простился с ними и с тех пор не виделся, и лишь иногда путники приносили вести из Трегорья о моих родных.

   Кто мог знать историю лучше Сирагунда, ее отца? Он с неохотой уступал просьбам мага взять молодых учеников, и за раз у него больше трех человек не обучалось. Но время, проведенное у него, никогда не считалось потраченным зря. А он, казалось, знал об этом мире все.