Читаем Хитрости онлайн бесплатно
Хитрости
Детективы 87-го полицейского участка расследуют серию убийств, происходящих в разных частях города, и на первый взгляд не связанных между собой людей. Что может объединять как жертв неведомого стрелка: слепого скрипача, вышедшего на перекур, продавщицу косметики, готовящую омлет на кухне, профессора колледжа, идущую домой с занятий, священника, размышляющего об уходе на пенсию в саду церковного прихода, старушку, выгуливающую собаку? В произведении затрагиваются темы войны, религии, расовых предрассудков, повсеместного распространения наркотиков и коррупции, а в конце оно оказывается и несколько автобиографичным.
Серия: 87-й полицейский участок
ФантастикаУправляющим «Ниночки» был умник по имени Доминик Ла Палья. Он не был особенно авторитетным, но был связан с мафией и имел ряд арестов, начиная с семнадцати лет. Отсидел дважды: один раз за нападение с умыслом, другой - за торговлю наркотиками. Он утверждал, что в клубе всё чисто, и нельзя купить даже ингалятор.
«У нас здесь собирается публика постарше», - говорит Ла Палья. «Ниночка» - это свет свечей и тихая музыка. Оркестр балалаек, три скрипача, переходящие от столика к столику в антракте, старики, держащиеся за руки, когда не танцуют на полу. Здесь никогда не бывает неприятностей, спросите своих приятелей из отдела по борьбе с наркотиками.»
«Расскажите нам о Максе Соболове», - сказал Карелла.
Сейчас было одиннадцать часов вечера в среду, шестнадцатого июня. Трое мужчин стояли в переулке, где скрипачу дважды выстрелили в лицо.
«Что вы хотите знать?» - спросил Ла Палья.
«Как долго он здесь работал?»
«Долго. Два года, вроде бы?»
«Вы наняли слепого скрипача, верно?»
«Почему бы и нет?»
«Чтобы переходил от стола к столу, верно?»
«В любом случае, место тёмное, какая разница для слепого?» - сказал Ла Палья. Он хорошо играл на скрипке. Ослеп на войне во Вьетнаме, знаете ли. Человек - герой войны, а кто-то его завалил в переулке.»
«А как насчёт других музыкантов, работающих здесь? Имелись ли какие-нибудь трения между Соболовым и ними?» - спросил Мейер.
«Нет, он был слепой», - сказал Ла Палья. «Все очень хорошо относятся к слепым людям.»
Кроме тех случаев, когда они дважды стреляют им в лицо, подумал Карелла.
«Или кто-то ещё в клубе? Кто-нибудь из барменов, официанток, кто угодно?»
«Гардеробщица?»
«Вышибала? Вообще кто-либо из персонала?»
«Нет, он ладил со всеми.»
«Расскажите нам, что произошло сегодня ночью», - сказал Карелла.
«Вы были здесь, когда его застрелили?»
«Я был здесь.»
«Давайте по порядку», - сказал Мейер и достал свой блокнот.
Как рассказал Ла Палья, клуб всю неделю закрывается в два часа ночи. Оркестр играет свой последний сет (
«Вы знаете строчку Коула Портера (
«Вы узнали выстрелы по звуку?»
Ла Палья поднял брови.
«Да ладно», - сказал его взгляд. «Думаете, я не различаю выстрелы, когда их слышу?»
«Нет», - сказал он с сарказмом. «Я подумал, что это автомобильный выхлоп, верно?»
«Что вы сделали?»
«Я выбежал в переулок. Он был уже мёртв. Лежал на спине, всё лицо в крови. Белая трость лежала на земле возле его правой руки.»
«Видели кого-нибудь?»
«Конечно, убийца оставался здесь, чтобы его опознали.»
Мейер подумал, что сарказм не слишком хорошо сочетается с мафиози.
Семья Соболовых сидела, прижавшись друг к другу.
Мейер бывал на таких мероприятиях и проходил это, но Карелла сегодня впервые был на еврейских поминках. Он просто последовал его примеру. Когда он увидел, что Мейер снимает обувь у открытой двери в квартиру, он тоже снял свои туфли.
«Двери оставляют открытыми, чтобы посетители могли заходить, не отвлекая скорбящих», - сказал ему Мейер. «Не стучат и не звонят в дверной звонок.»
Он помыл руки в небольшом тазике с водой, стоявшем на стуле справа от двери. Карелла последовала его примеру.
«Я не религиозный человек», - сказал Мейер. «Я не знаю, почему мы моем руки перед тем, как войти в дом.»
Всё это было очень ново для Кареллы. В гостиной Соболовых было около двух десятков человек. Пятеро из них сидели на низких скамейках. Позже Мейер объяснил, что скамейки поставило похоронное бюро.
Все зеркала в доме были завешены тканью, а в одном из углов комнаты горела большая свеча.
По еврейскому обычаю, Соболова похоронили сразу, и семья начала отпевать его, как только вернулась домой после похорон. Сейчас было утро пятницы, восемнадцатый день июня. Мужчины в семье не брились. Женщины не красились. В доме царило глубокое чувство утраты. Карелла бывал на ирландских поминках, где женщины плакали, но при этом смеялись и много пили. Он бывал на итальянских поминках, где женщины кричали и рвали на себе одежду. Здесь же преобладало настроение тихой скорби.
Квартира принадлежала младшему брату Макса и его жене. Брата звали Сидни. Жену звали Сьюзен. Оба родителя Макса умерли, но в доме присутствовал пожилой дядя, а также несколько двоюродных братьев и сестёр.
Дядя говорил с тяжёлым акцентом, русским или среднеевропейским, трудно было определить, каким именно. Он рассказывал детективам истории о том, как Макс был ещё маленьким мальчиком. Как родители купили ему игрушечную скрипку, которую Макс сразу же взял в руки...
Видели бы вы его, обычного Иегуди Менухина (
Брат Сидни рассказал им, что его родители сразу же начали давать уроки Максу...
«На настоящей скрипке, не говоря уже об игрушечной», - сказал дядя.
«...и уже через несколько месяцев он играл сложные скрипичные пьесы...»
«Его учитель был поражён!»
«У него были такие способности», - сказал один из кузенов.
«Естественно», - согласился Сидни. «Он был таким чувствительным, таким чувствующим.»
«Самый добрый человек.»
«Такой милый мальчик.»
«Когда он играл, ваше сердце могло растаять.»
«Вся его доброта проявилась в его игре.»
«Какой скрипач!» - сказал дядя.
Сидни рассказал, что никто не удивился, когда его брата приняли в школу Клебера, и когда Кусмин взял его в свой частный класс. «Алексей Кусмин», - объяснил он. «Заведующий кафедрой скрипичной игры.»
«У Макса впереди была прекрасная карьера.»
«Но потом, конечно...» - сказал один из кузенов.
«Его призвали в армию.»
«Война», - сказал его дядя и поцокал языком.
«Вьетнам.»
«Двадцать пятая пехотная дивизия.»
«Вторая бригада.»
«Рота «D».»
«Это была рота «B».»
«Нет, Сидни, это была «D».»
«Я писал ему, это была «B».»
«Хорошо, ладно уже. Какая бы рота ни была, но он вернулся слепым.»
«Ужасно», - сказала Сьюзен и покачала головой.
«Всё началось в больнице», - сказал его дядя. «Употребление наркотиков.»
«До этого», - сказал его брат. «Это началось там. Во Вьетнаме.»
«Но в основном это было в больнице.»
«Как лекарство», - сказал его брат, кивнув.
«В больнице для ветеранов.»
Это был первый раз, когда детективы услышали об употреблении наркотиков.
Они прислушались.
«А ещё, знаете ли, среди музыкантов», - сказал один из кузенов. «Это широко распространено.»
«Но в основном от боли», - сказал дядя.
«Понятно», - сказал другой кузен.
«Кроме того, все время от времени курят немного травы», - сказал третий кузен.
«Ну да, должно быть всего лишь немного травы», - сказал дядя и сочувственно мотнул головой.
«И всё же», - сказал его брат, - «до самой смерти он был самым милым, самым любящим человеком на земле.»
«Замечательный человек.»
«Мужик», - согласился дядя.
Только одна из девушек была по-настоящему красива, но вторая тоже была симпатичной. Он не ожидал, что они окажутся такими. Если ты звонишь в службу эскорта, они не собираются присылать тебе пару кинозвёзд.
Вчера женщина по телефону сказала: «Вы знаете, во сколько вам это обойдётся?»
Она звучала как негритянка.
«Цена - не главное», - сказал он.
«Тысяча за каждую девушку за ночь. Получается две тысячи, плюс чаевые, как принято.»
«Без проблем», - сказал он.
«Обычно двадцать процентов.»
Ему показалось, что выходит очень дорого, но он ничего не сказал.
«Итого двадцать четыре сотни. Вы даже можете сделать платёж в двадцать пять, если чувствуете себя щедрым.»
«Кредитная карта подойдёт?» - спросил он.
«American Express, Visa или MasterCard», - сказала она. «В какое время они вам нужны?»
«Ровно в семь», - сказал он. «Можете сделать так, чтобы это были блондинка и рыжая?»
«Как насчёт милой китайской девушки?»
«Нет, не сегодня.»
«Или с пышной грудью?»
Он подумал, не имеет ли она в виду себя.
«Только блондинку и рыжую. Двадцатилетних, пожалуйста.»
«Хорошо, позвольте мне подобрать вам милое общество на вечер», - сказала она.
Блондинка была настоящей красавицей. Она сказала ему, что её зовут Триш. Он не думал, что это её настоящее имя. Рыжая была довольно симпатичной. Она сказала, что её зовут Реджи, сокращённо от Регина, и ему пришлось поверить, потому что кто бы мог выбрать Регину в качестве фальшивого имени? По его мнению, Триш было около двадцати. Реджи сказала, что ей девятнадцать. Он поверил и этому.
«Так что мы планируем делать здесь сегодня вечером?» - спросила Триш.
Она была самой инициативной. На ней было короткое чёрное коктейльное платье и чёрные босоножки на высоком каблуке. Реджи была одета в зелёное, в тон её зеленым глазам. Серьёзный взгляд ирландки, ей следовало бы надеть очки. Ноги лучше, чем у Триш, а грудь - милый кекс, в отличие от дынь, которые выпячивала Триш. Ни на одной из них не было лифчика. Они обе бродили по гостиничному номеру, словно по Тадж-Махалу.
«Смотри-ка, две спальни!» - сказала Триш. «Мы можем попробовать обе!»
До утра они использовали обе кровати и большую ванну-джакузи в отделанной мрамором ванной комнате. Это нигде не помогло.
«Почему бы нам не попробовать ещё раз сегодня вечером?» - предложила Триш.
«У меня другие планы», - сказал он ей.
«Тогда как насчёт завтрашнего вечера?» - сказала она.
«Может быть», - сказал он.
«Подумай об этом», - сказала она и игриво подёргала его вялый член, а затем отправилась в душ. Реджи пила кофе за обеденным столом, на ней были одни трусики, а вокруг впадины между ног вились пучки рыжих волос. Веснушки выделялись на её обнажённой маленькой груди. Соски её были сжаты.
«Мы могли бы как-нибудь сделать это вдвоём, знаете ли», - сказала она.
Он посмотрел на неё.
«Только вы и я. Иногда в одиночку получается лучше.»
Он продолжал смотреть на неё.
«Иногда две девушки пугают. В одиночку мы сможем сделать то, что не смогли осуществить прошлой ночью.»
«Например?»
«О, я даже не знаю. Будем экспериментировать.»
«Мы будем, да?»
«Если хотите», - сказала она. «Попробуем ещё раз, понимаете?» Она подняла чашку с кофе, отпила и снова поставила на стол. «И вам не придётся звонить в эскорт-службу», - сказала она.
Дальше по коридору слышался шум душа.
«Можете вызывать меня напрямую», - сказала она, - «забудьте про агентство «Изысканность»», - и, отодвинув стул, подошла к стойке и начала писать на гостиничном блокноте под настенным телефоном. Наклонившись над стойкой, она писала. Белые трусики обтягивали её упругую попку. Девятнадцать лет. Она оторвала верхний лист бумаги от блокнота, повернулась к нему и ухмыльнулась. Задорная ухмылка Багза Банни (
«Позвоните мне», - сказала она.
Он поднял лист с её номером и посмотрел на него.
«Когда угодно», - сказала она, став серьёзной, ухмылка исчезла.
«Ну, не сегодня», - сказал он.
Сегодня ему придётся убить Алисию Хендрикс.
Он боялся, что у него не хватит сил пережить всё это. Не душевные переживания, нет, не это - он знал, что поступает правильно, был убеждён в этом в тот момент, когда решил, что нужно сделать это сейчас, если уж вообще на это решился, чтобы наконец примириться с тем, что он с горечью называл своей так называемой жизнью. Но хватит ли у него физических сил, чтобы довести дело до конца?
Исправления должны были быть внесены, как бы болезненно это ни было.
Да. Все решения, принятые не им самим, все пути, пройденные против его воли, все путешествия в места, которые не он выбирал для себя, - всё это нужно было исправить. Теперь. Они должны были узнать, что он осознаёт совершённые грехи, должны были осознать. Даже слепой Соболов, не видевший, кто собирается произвести два выстрела в его лицо, в тот последний миг понял, что это искупление, прошептал в ночном воздухе имя – «Чарли?» - за мгновение до того, как грянул гром и хлынула кровь.
Теперь проблема заключалась в том, чтобы не сдаваться.
Не позволяя боли отвлечь его.
Тогда он справится с этим.
Луис Хокинс спал, когда Карелла и Мейер постучали в его дверь в полдень той пятницы.
Он сразу же сказал им, что вчера работал до двух часов ночи, а домой вернулся только в три, что ценит свой сон и не очень-то радуется тому, что полиция стучится к нему в дверь на рассвете. Карелла извинился за обоих копов, объяснил, что нужно срочно осуществлять расследование по горячим следам, а затем вежливо спросил, не может ли Хокинс уделить им несколько минут своего времени. С неохотой он впустил их в квартиру.
По всем стенам висели фотографии лысеющего седовласого мужчины, играющего на скрипке.
«Стефан Граппелли (
Босиком, в халате, он стоял у кухонной стойки и отмерял кофе по ложечке.
