Читаем Хинд (СИ) онлайн бесплатно
Описываемые в рукописи события выдуманы: они никогда не происходили в действительности и не имеют сколь-либо реальной основы.
Любые совпадения случайны.
Неточности и нестыковки неслучайны.
Май, 2009-го года.
Душа напевала одной ей известный мотив, настроение было докризисно прекрасным. Студент третьего курса экономического факультета заштатного ВУЗа Подмосковья Шахин Давудбеков направлялся к стоянке, радуясь, что цена четвёрки за курсовую оказалась не так уж велика: всего восемьдесят тысяч рублей и надёрганная им накануне из интернета всяка-всячина сошла за «научно-исследовательскую работу по новейшим тенденциям маркетинга» . Хорошо жить на свете, когда есть на свете деньги. Хорошо, когда есть на свете деньги, раз они есть у меня. Нет, почему же хорошо? – Шахин остановился на светофоре, хотя горел зелёный, и поддал ногой обломок кирпича, валявшийся на тротуаре. Не хорошо, а просто прекрасно.
- Это здорово, это здорово, это очень, очень хорошо. – Сказал он вслух и проходившая мимо женщина с коляской подозрительно покосилась в его сторону – не террорист ли этот модный парень с трёхдневной растительностью на лице и спортивной сумкой в руках. А то чего это ему хорошо, когда всем остальным плохо – простаивают офисы, падают цены на жилплощадь, а её саму не берут работать креативным директором. Она быстро-быстро прокатила коляску мимо него, и отдалившись на безопасное с точки зрения возможного взрыва расстояние, оглянулась. – На светофоре горел красный, а спортивного сложения фигура мелькала на пешеходной зебре явно стремясь перейти на другую сторону дороги прежде, чем попасть под чьи-либо колёса.
- Слава тебе, Господи! – женщина истово перекрестилась и покатила коляску дальше – в сторону ярко-жёлтым горевшей на здании вывески «Детская студия развития мышления и творческих способностей «Индиго»».
Выехать со стоянки оказалось сложнее, чем въехать. Кислотно-зелёного оттенка мини-купер с номерным знаком «IPYCIA» , выданном в Швеции , чуть не задевший при парковке правую фару – Шахин озабоченно протёр её рукавом кожаной куртки и внимательно осмотрел – нет ли царапины, теперь мешал развернуться. Он не любил маневрировать, выходя из всех трудных ситуаций на дорогах методом бибиканья и криков «Ты чё не видишь, брабус едет?» и теперь чувствовал себя как в западне. Наконец, наплевав на все правила и экстерьер собственной «девочки» , Шахин надавил на газ и, оттеснив мини в сторону бампером джипа, поехал к шлагбауму ворот, постепенно набирая скорость.
- Эй, эй, гражданин, эй! – услышал он, открывая боковое окно – приятно чувствовать шум ветра в ушах, совсем не то, что вентиляция от кондиционера.
Пришлось затормозить.
- Ну чё?
- Там мини-купер «Ируся» , зелёный. – Охранник говорил задыхающися от быстрого бега за машиной голосом. – Смят почти в лепёшку. Отвечать перед водителем буду я и, конечно же, сообщу в милицию. Я обязан.
- Скоро не будет милиции. Одна полиция. – Сообщил Шахин свежие новости, и достав из бардачка несколько пачек банкнот, выкинул через окно прямо на асфальт. – Здесь тридцать тысяч нерублей. Отдай ей сколько запросит, сдачу себе. Не проверяй, я считал, ровно тридцать штук там, - заржал он, и резко вырулил за шлагбаум на ровную полосу шоссе.
Хорошо, когда есть денег, много денег у меня.
Зазвонил телефон.
- Шарик, - сказал низкий голос старшей сестры, живущей с мужем в Твери, - ты не подкинешь нам до зарплаты? Мы снова на мели.
Вот ещё, стану я возиться с переводом. Не ехать же самому в Тверь.
- А что папа?
- Ты знаешь папу. Он улетел в Абу-Даби.
- Когда? – от неожиданности Шахин чуть не врезался в остановившийся на перекрёстке перед ним «Майбах» - вот картина-то была. Брабус с Майбахом друг друга стоят, тридцатью штуками не отделаешься. И чего этому майбаху захотелось кататься за пределами Рублёвки?
- Сегодня утром. Просил передать тебе привет.
Чёрт, придётся всё же тащиться на почту. Оставалась последняя зацепка:
- А ты чего у него мани не спросила?
- Я спала, а папа не хотел меня будить. Он прислал месидж, но не позвонил.
Нет, ну не коза у него сестрица после этого, а? Куда Аллах смотрел, когда её делал. Где тут в районе почта, он вообще такие вещи запоминает или?
Зелёный давно горел, а брабус всё не ехал. Стоявшая за ним иномарка начала девяностых деликатно молчала, не желая связываться с сильными мира сего.
- Сейчас я найду тут почту. – Сказал Шахин, наконец сообразив, что зад майбаха уже исчез вон за тем поворотом.
- А ты на телефон скинь. Я потом выведу.
И как это он сам не догадался? После восьми месяцев в Лондоне потерял чувство реальности, что ли?
- Лаббас, сестричка. – блестнул знанием марроканского арабского – подарок от 2001-го года, его первого выезда за пределы СНГ. – Это мы устроим.
- Пасибки, ну, чао.
- Масалама, - ответил он зазвучавшим сразу после «чао» коротким гудкам.
Мы едем, едем, едем на брабусе туда.. А куда он собственно говоря едет? Ему надо забрать из ремонта ноут и кинуть сестре деньги, в двадцать часов он идёт с Ларисой в ресторан, а потом к ней до утра, в шестнадцать ему надо заехать в Бутово и посмотреть посоветанную папой ухтишку для никяха, а ещё запись в студии с Шилой. Так, чё вначале? Лариса явно после ухтишки, ноут сказали «забирайте пятого числа» , а сегодня седьмое. С Шилой вот неясно, да.
Шахин опять потянулся к айфону.
- Лабай, Шила, ты на теме?
- Саламу алейкум, Шаха. – голос взявшего трубку был слишком ленивый. - Опять напился. – Нонче не выйдет, я болен.
- Ахаахаха, похмельем, что ли? – поинтересовался Шахин, прикидывая про себя, как удобней добраться до местожительства ухтишки.
- Кайфом. Приходи к нам, Шаха, тут хорошо, чистый джаннат.
- Я потом. Папа для никяха кандидатуру кинул, смотреть надо.
- Сивадьба будет? – говорящему стало весело.
- Скорее мута.
Они оба заржали и около минуты не могли связно вымолвить ни слова.
- Куда путь держишь? – спросил наконец Шила тоном начальника.
- В – он назвал район проживания кандидатуры. – Вот не могу понять, в эту дыру как доезжать надо.
- Атышахде? – в минуты напряжённой умственной деятельности Шила экономил силы на непроизношении лишних, по его мнению, звуков, слогов, а также пауз между словами.
- Да вот, - Шахин затормозил под указателем направлений дорог и зачёл всё в телефон.
- Тышанлева, аптомправайшпарь прямойбудешь. – пробурчал Шила нечленораздельно.
- Еду. За два года их дружбы Шахин наловчился понимать его с первой попытки.
- Ты потом звони, как прошло всё, оллрайт? Не теряйся. – напряжённая умственная деятельность уступила место расслабленности.
- Лабаббас. Ассаламу алейкум. – ответил Шахин, отключаясь на этот раз первым.
Пятиэтажка, трёхэтажка и шестнадцатиэтажка..Кто их столько понастроил, он наверно деньгой болен. Лично он, Шахин, ничем таким не болеет, и презирает людей, гонящихся за материальными ценностями. Он себе это может позволить.
Замечательно иметь много, много денег.
Брабус колесил по одинаковым серым дворам – ни тебе особняков, ни тебе резных домиков аля шале, ни фонтана, ни мавританского стиля, ни посадочной площадки для вертолёта. Скукота, одним словом. И как здесь люди живут?
А, они здесь не живут, они здесь обитают-ночуют. – Пронзила Шахина неожиданная догадка и он в который раз подивился на себя – дескать, какой я умный.
Около дома номер 109 всё было забито жигулями и фольксвагенами. Брезгливо проехав мимо них прямо к двери подъезда, он поставил брабус на сигнализацию и вошёл внутрь. Странно, но на лестнице ничем не воняло – ни мочой, ни слитым на пол ёршем. Шахин в недоумении пожал плечами – заметный диссонанс с детективами, описывающими жизнь простого люда. Детективы обожала до замужества сестра, и когда в дом набивались гости, он зачитывал из них отрывки, после чего пятидесятиметровое пространство его личной комнаты содрогалось от смеха.
-Ты гляди, что бабы пишут! – взвизгивал Шила, ударяя кулаком о подушку.
- Писать научились, туды их.. – поддакивал Ступа, русский парень, затесавшийся в их компанию после победы на первенстве Уральского ФО по муай-тай.
В лифте Шахин нажал наугад кнопку шесть. Кто знает, где находится 72-ая квартира. Когда двери лифта открылись, он придержал их тяжестью своего тела и наполовину вывалился на лестничную площадку. – Выходить совсем было лень, тем более, ждать лифта снова, если это не его этаж. Однако, приходилось признаться самому себе – да, он везунчик. Вон, та квартира – то, что ему нужно. Теперь можно и лифту дать волю.
Подойдя к двери, он оценил её критическим взглядом – железная, но крепится на косяках. Выбить, значит, раз плюнуть. Если ограбят – то поделом, железные двери надо приваривать. Или припаявать? Он никогда ничем таким не занимался, поэтому вопрос серьёзно занял его мысли, когда он позвонил.
За стеною прокуковала кукушка.
Вторая дверь или неплотно заперта, или такая же фикция как первая. Нет, определённо, взломать её – легко. Только зачем? Ведь не домушник же он, честное слово. Никогда даже не приходило в голову им заделаться – шутка ли, почти все домушники области – грузины, а он к этой нации никогда не тяготел. Да и навар с темы так, не особо. Быстрые некрупные суммы. Не деньги, а деньжонки. Даром, что мозги напрягать не надо – выбил, выкрал и пошёл. Нет, он Шахин лёгкий путей не ищет. И мозгами ворошить по душе. Интеллектуал, будущий воротила всея Руси..
Самолюбование прервал замочный лязг. В узкой щели меж стеной и железом показалась чья-то рука и драный тапок на вате. Шуршит небось по нервам – дёрнулся Шахин, но отступать было поздно.
- Вы от Артура Мамадовича? – спросили из-за двери несколько униженно.
- Да, от папы.
- Проходите.
Его впустили. Посеревшие от времени обои, телефон-трубка на стене – хит начала прошлотысячных, две двери из коридора и давящие со всех сторон потолки со стенами – обстановка никак не тянула хотя бы на «стремящихся вверх» . Линолеум был затёрт до почти невидимого состояния, но всё ещё вонял чем-то очень знакомым.
- Мы, видите ли, снимаем квартиру. Недавно в Москве.
«В Москве» неприятно резануло слух. Она вообще, эта неопрятная занка в стёганом халате представляет себе на что покушается? Москва – это вам не Бутово или Тёплый Стан. Москва – это рестораны, казино, концертные залы, а иногда, с сильного перепою, музеи. Москва – это базар. Москва – ювелирный магазины и новый бутик Дольче Габбана в «посмотреть в татлере» переулке. И наконец, Москва – это места проживания тех, кто посещает все эти рестораны, казино, концертные залы, музеи, а также курирует, но не посещает (у него для этого кухарка есть) базары, супермаркеты. И всё равно, где эти «те» живут – в черте города или в коттеджном посёлке, или в собственном замке в 250 км от МКАД. Абсолютно энивейно, главное, чтобы собственный вертолёт имелся, а ещё лучше – боинг.
- Азиза сейчас придёт из школы. Задержалась. Проходите в гостиную, прошу вас.
Шахин прошёл за женщиной, понурив голову – у него не было ни вертолёта, ни боинга, ни даже собственного ресторана и именно сейчас, в этой двухкомнатной блочной конуре аля хрущёвка, он в полной мере ощутил, насколько сильно ему их не хватало.
Жизнь моя – жестянка, пробормотал он, усаживаясь на край прикрытого, очевидно, специально к приходу гостя цветастым пледом, продавленного дивана. Гостиная, как он и ожидал, оказалась спальней матери с наскоро наведённым светским лоском.
«Чукотка-люкс» - сострил он про себя, разглядывая стоящую на полу вазу, изображавшую китайский фарфор. Он уже видел подобные вещички – папа привозил из Урумчи, и, разгружая центнеровые коробки, шумно радовался:
- Пять тысяч штук купил, за бесценок, считай. Продам Ахмеду, у него на рынке народ такое берёт. Уф, тяжело, помоги мне. – Отец любил экономить на грузчиках.
За мыслями Шахин не заметил, как женщина принесла чай, дешёвое печенье и домашней выпечки курабье – песочно-рассыпчатые, с аккуратно обрезанными подгорелыми краями.
- Ваш отец так добр к нам был. Меня зовут Фатима Айшатовна.
Айшатовна? Ну надо же, а он думал сейчас занки поумнели и уже не допускают подобных ляпов. Может, ослышался? А если нет? Чё, папа совсем сдурел, сватать ему девушку, мать которой незаконнорождённая?
- Рахмат, хонум. – ответил он, осторожно беря чашку и печенье.
Прокуковала кукушка.
А вот и Азиза. Увидишь её, что сказать? Напрягись, ну же, ну же. Извините, но Ваша дочь не то, что я ищу.. Не подходит, грубо. Извините, Ваша дочь прекрасна, как майская роза, но я недостоин этого цветка. Вот ещё, а то вообразят невесть что. Извините, но.. СубханаЛлах!
- Ма-а-ма миа!
- Салам алейкум, Шахин. Вы ведь Шахин? – спросил жеманно-невинный голосок.
- Да, я Шахин, но мне нужно срочно идти. Понимаете, срочно? У меня заболел.. заболел любимый удав. Поймите, я не могу остаться. Простите, ээ, мадам. – поклонился он в сторону Азизы, стараясь не поднимать глаз.
- Что-то случилось? – Фатима Айшатовна показалась на пороге комнаты, и, тряся бюстом подошла к нему почти вплотную. Стало невообразимо тошно.
- Срочно. Действительно срочно. Мой любимый удав, - скороговоркой неслись его слова, пока он боком пробирался к железной двери.
Оказавшись снова в кожаных объятиях своей девочки, Шахин с торопливостью хватающегося за соломинку утопающего полез в бардачок. Извлекши оттуда бутылку Реми Мортена, он жадно отпил пару глотков, и, закрыв глаза, откинулся назад.
Давно не встречалась мне такое алмасты - Годиться только как повод сходить к психотерапевту. Папа реально взбрендил. Это ж вообще. Скорее, прочь отсюдова, скорее.
Ведя машину чисто интуитивно, он не заметил, как промелькнули мимо серые дворы, узкие улицы, как руки сами вывернули руль в поворот на Садовое, а потом дальше, в центр. Чувство реальности вернулось лишь после осознания прошедших в неподвижности минут и чьей-то симпатичной улыбки, привечающей его из скучающего рядом в пробке ситроена.
Вляпался. Никак часа три стоять придётся. Эх, жаль, одолжил Ступе мигалку, сейчас бы на крышу поставить её, минус час гарантировано.
Хорошо, когда есть денег, много денег у меня.
Плохо, когда в пробку, в пробку попадаю снова я.
Никакие деньги, деньги не помогут мне тогда.
Пешком идти может? Эу, Шахин, с ума сошёл, ты ж этот, как папин Ахмед выражается, автош. У тебя ботинок приличных нет, вечно на машине, понтишься – люблю ходить я босиком, ведь брабус в гараже. Обувка не нужна совсем, ведь брабус в гараже. Говорила сестра – купи себе тренд крокодиловой кожи или мокроступы какие из Экко. А то круглый год во вьетнамках. Чай, не узбекский повар из японского ресторана.
Яр-яр – яр-яр, роза моя цветёт во саду, яр-яр.
