Читаем Химера онлайн бесплатно

В случае потери связи с подразделением:

* Найти источник питания, залечить раны.

* Пытаться восстановить связь с командиром или подразделением.

* При контакте с местным населением, действовать в соответствии с приложением № 2.

* Уничтожать вражеские силы.

Директива К081-112-6. В настояще время приложение № 2 считается утерянным.

Над покрытой цветами лесной поляной светило солнце. Белые бабочки порхали с цветка на цветок, частички пыльцы сыпались с их крыльев и парили потом в воздухе, мелкие зверьки шуршали в траве, тёмная бабочка с красным рисунком на крыльях сидела на травинке, а посреди поляны раскинулся огромный, красивый, но чёрный цветок. От него веяло приятным, успокаивающим ароматом, от которого хотелось расслабиться, остановиться, прилечь на полянку и уснуть.

Уснуть и больше никогда не проснуться.

Белых бабочек называли белыми ведьмами. Их пыльца вызывала паралич. Чёрную бабочку с красным рисунком знали под названием "ложный махаон". Кровососущее насекомое, откладывающее яйца под кожу живых существ. Вылупившиеся потом личинки пожирали жертв изнутри.

Здесь же цвёл синий дурман, что вызывал сильнейшую головную боль, алая кровопийца — трава с острыми, ядовитыми листьями. От яда кровь переставала сворачиваться. Огромный цветок посередине поляны назывался "чёрный отравитель". Ядовитым в нём было всё: пыльца, листья, стебель и корни. Алхимики очень любили это растение, ведь из одного такого цветка можно было сделать дюжины разных ядов.

В траве шуршал грозовой полоз, способный убить нескольких человек молнией, бегали полёвки-убийцы, с острыми как бритва зубами. Они нападали стаями и могли за секунды сожрать рыцаря, вместе с лошадью, костями, и иногда доспехами. В кустах, в тени леса ждал своего часа Головогрыз, длинная тварь с множеством ног, с неприятной привычкой нападать из засады и сжирать только голову своей жертвы. Головогрыз очень любил вкусный мозг.

Люди и нелюди не заходили сюда уже где-то сто лет, после того, как последнюю партию авантюристов, что позарилась на Чёрный Отравитель, за минуты сожрало местное зверьё. Потеря опытных, матёрых авантюристов больно ударила по королевству, как и потеря любопытного высокорангового аристократа с его элитным отрядом сопровождения в добрую сотню человек, из которых две дюжины были рыцарями. Аристократ очень хотел посмотреть на авантюристов в работе. Грызня за его наследство продолжалась десяток лет, пока не вмешался лично король. С тех пор на опасную поляну больше никто не совался, а поляна стояла нетронутой, до сегодняшнего дня.

Подул ветерок, воздух задрожал, и свет дня как будто чуть померк. В воздухе над поляной возникло светящееся плоское пятно, потом оно разорвалось посередине, дунуло потоком пламени, взорвалось и что-то обгоревшее вылетело из него, упало на землю. Пятно исчезло. Обгоревшая фигура осталась лежать в траве.

Пожара не было. Лёгкий дымок поднимался над поляной — сгорели сорняки, но кроме них ничего не пострадало. Белые цветы и Белые Ведьмы прекрасно сопротивлялись огню, даже такому горячему. Местное смертельно опасное зверьё стояло вдали от существа на земле и принюхивалось. Существо пахло гарью. Но кроме гари оно пахло едой.

Первой не выдержала одна из Кровавых Полёвок. Похожая на крысу формой и размером, она подбежала к лежащему дымящемуся существу, открыла огромную, в половину тела пасть и собралась укусить обгорелое тело. Но обгоревшая фигура, неподвижно до этого лежавшая на земле, внезапно схватила полёвку молниеносным движением, и с хрустом сожрала верещащего зверька целиком. Обгоревшая фигура на земле шевельнулась.

Повисла тишина. За тишиной последовал воинственный писк, и полёвки лавиной бросились на врага, так как они делали это всегда. Впиться, разорвать, сожрать. Плоть, кости, железо. Их зубы могли раскрошить камни, и эта тактика работала всегда. Ведь даже в случае потерь, новые полёвки быстро восполнят их ряды.

В этот раз их тактика не сработала — число грызунов стало быстро сокращаться. Обгоревший чужак не обращал внимания на укусы, хватал и жрал полёвок одну за другой, и с каждой сожранной полёвкой двигался всё энергичнее. Потеряв две трети сил, впервые за последние триста лет, полёвки бросились бежать. Над поляной же раздавалось чавканье.

Чужак зашевелился. Опёрся на две лапы, приподнялся над землёй. Принюхался. А потом бодро пополз в сторону Грозового Полоза, и впился в него острыми зубами. Если бы древняя рептилия могла думать, она бы очень удивилась от такой наглости. Но полоз не умел ни думать, ни удивляться. Он умел бить молниями.

По поляне разносились грозовые разряды. Падали на землю белые бабочки, сгорали неуязвимые для огня, но не для молнии, цветы, пытался улететь подальше от неминуемой гибели Ложный Махаон. Чужак же шипел, но продолжал жрать Полоза живьём. Полоз извивался, выбрасывал накопленные за годы заряды, пытался скрутить нападавшего и переломать ему кости, но это не помогло. Он проиграл. Двадцатиметровая змея замерла неподвижно и разряды молний погасли. А чужак продолжил её жрать. От него поднимался пар.

Двадцатиметрового магического Грозового Полоза весом в две тонны обгоревшее существо слопало где-то за час, вместе с костями, оставив позади лишь шкуру. Всё это время на него с края леса смотрели дюжины напуганных глаз хищников и смертельных местных тварей. Грязное, обгоревшее создание встало на ноги. Впилось взглядом в окраину леса и облизнулось.

Головогрыз всё это время сидел, прижавшись к земле. Его инстинкты кричали об опасности, и он старался спрятаться, стать незаметным, чтобы создание не учуяло его. Но когда существо посмотрело в его сторону, он почувствовал — его нашли. Стараясь не шуметь, он начал улепётывать, перебирая дюжиной ног. Убежать он не успел. Последнее, что он увидел — два жёлто-зелёный глаза и пасть с двумя рядами острых зубов, что закрывалась вокруг его головы.

— Выходи, Элиза! Мы тебе вреда не причиним. Может даже хорошо проведём время! — сказал наглый голос за пределами кареты и хохотнул.

Элиза Крауфорд прошипела абсолютно неприличное для молодой леди ругательство, и продолжила заряжать свой магический пистоль.

— Выходи! Тебе некуда деваться. Двое стражников против тридцати моих рыцарей. Без кучера и лошадей и в сломанной карете.

Элиза Крауфорд прошептала очередной ругательство, заковыристое и неприличное до такой степени, что даже бывалый моряк бы покраснел. Её слуга, Себастьян, покачал головой с неодобрением, и трясущимися от возраста руками продолжил подавать кристаллы для пистоля.

Ей было 18 лет, и она была невероятно красива. Иссиня чёрные волосы, бледная, фарфоровая кожа, идеальная, по меркам королевства, фигура и манеры. Чуть портили картину серые глаза с пронзительным, властным взглядом.

— Эрик, знаешь почему тебе не везёт с девушками? — громко спросила Элиза, подняла пистоль и нажала руну на нём. Замысловатый узор на его стороне засветился и стал заполняться синеватым светом. Заполнился он на треть и очаровательное черноволосое хрупкое воплощение красоты прошептало очередное чудовищное ругательство из репертуара пиратов и мореходов. Себастьян снова покачал головой и слабыми руками подал ей футляр. Там лежали три магические бомбы.

— Это почему? — с удивлением спросил Эрик. Вопрос девушек и его неудач на личном фронте его сильно интересовал. Всё-таки дворянам обычно везёт с этим намного больше, чем ему.

Как хорошо что Эрик идиот, и, скорее всего, действует по чужому приказу, подумала Элиза. Можно потянуть время. И, быть может, найти выход из этой передряги. Она вздохнула и зажмурилась на секунду, методично перебирая в голове варианты оскорбления для Эрика. Нужно что-то оптимальное.

Всё было относительно хорошо, пока её дорогой папа не изволил скончаться. Тогда она внезапно из Леди Крауфорд стала Графиней Крауфорд. Вернее, она станет графиней Крауфорд, если доедет до своего поместья и не исчезнет таинственно по дороге, ведь вместе с титулом её дражайшего папы, она унаследовала кучу недоброжелателей. Им очень не нравилось, что графство Крауфордов перейдёт такой пигалице как она, а не таким важным людям, как они.

Элиза ухмыльнулась, и приоткрыла шторку кареты. Тридцать тяжеловооружённых людей у Эрика. Конные всадники в полной броне. Закалённые в боях рыцари и наёмники, которым, скорее всего, плевать на неё, на Эрика, на всё королевство в целом, и интересует лишь тугой кошелёк того, кто им платит. Против них — два её стражника в кожаной и стёганой броне, труп кучера, карета со сломанной осью, она и её дворецкий Себастьян, самым страшным боевым навыком которого было ведение бухгалтерии и уборка помещений. Правда, оба навыка были высшего уровня.

— Это, Эрик потому… — начала она, тщательно подбирая ехидную и презрительную интонацию голоса. Участие в светской ерунде всё-таки дало некоторые практические навыки — Элиза научилась виритуозно оскорблять людей и нелюдей на всех пяти торговых языках. Её обширный репертуар простирался от просто неприличных слов и брани, применяемых к ближайшим родственником жертвы, до тончайших намёков, смысл которых доходил до собеседника лишь на следующий день, даже если это был эльф.

Элиза ненавидела эльфов, а также всю местную знать, высший свет, балы и празднества. Её дражайший папа изволил жить на широкую ногу под конец жизни. Став вдовцом, он пил, пировал, раздался вширь, и из стройного графа, стал заплывшим жиром седым колобком, богатство которого постепенно разворовывали. Но он без ума любил свою дочь. Он дарил ей платья и украшения, учил танцам и манерам, приносил книги.

Элиза вздохнула.

— Что, нечего сказать? — рассмеялся Эрик.

Дражайший папа запретил ей учиться фехтованию, стрелять из арбалета, проводить в саду артиллерийскую стрельбу, взрывать бочки с порохом, кататься на вивернах, изучать военное дело и магию разрушения и создать свою собственную элитную стражу. "Зачем тебе всё это, дочка?" Грустно спрашивал её толстый колобок со званием графа. "Я всегда защищу тебя". Дражайший папа изволил просчитаться, умер, подавившись на очередном пиру, и все его проблемы перешли к ней.

Быть может, ему помогли подавиться, а потом его "принцессу" кто-то подставил — заполнил мешок зарядов для купленного на личные деньги гномского магического пистоля разряженными кристаллами, поставил взрывную печать на заднюю ось кареты. Все стражники с хорошим снаряжением куда-то делись, и её, графиню, сопровождала всего лишь пара плохо вооружённых новичков, хоть и преданных. Они стояли сейчас вокруг кареты со старым оружием, и отлично понимали свои шансы.

По крайней мере, заряда пистоля хватит, чтобы сделать в башке Эрика новую дырку. И если не удастся бежать, можно подорвать себя вместе с каретой, забрав к создателю несколько этих ублюдков. Себастьяна жалко. Если бы он был обвешан амулетами и знал что-то кроме бытовых навыков. Она представила размахивающего огромным мечом старичка и улыбнулась.

— Это потому, Эрик — она отодвинула шторку. — что ты боишься девушек настолько, что не можешь подойти к ним без тридцати рыцарей, готовых защитить тебя. Скажи, в первую брачную ночь, они будут стоять в твоей спальне и давать советы? Или же ты просто позволишь им выполнить твой долг, заняв твоё место? А может быть тебе вообще не нравятся девушки, и ты желаешь чего-то другого? Кого-то более мужественного? Или очень и очень молодого? Или же может, с четырьмя и более ногами?

Толстый, некрасивый, рыжеволосый Эрик покраснел и начал хватать воздух ртом. Идиот. Настоящий дворянин бы уже сплёл встречное оскорбление в ответ на такую мелочь. Теперь есть несколько мгновений, чтобы выбить ногой дверь, выпустить ему в башку заряд пистоля, и попытаться бежать. А потом её жизнь закончится. Она упёрлась в дверь ногой.

— Vaarg?

— Да, Эрик, Ва… — начала она говорить, собираясь выбить дверь. Себастьян стоял позади неё и трясущейся от возраста рукой держал маленький кинжал.

Ваарг? Что такое ваарг? Вроде бы в древнем гномском было такое ругательство, но произнесли его слишком неправильно.

— Vaarg? Vranrg? — повторил голос в глубокой задумчивости. Она не узнавала акцент. Голос рычал, в отличие от всех торговых языков.

Элиза приоткрыла шторку, прислонилась к двери и выглянула, с пистолем наготове.

Рядом с войском Эрика стояло непонятное, замотанное в шкуры существо. Оно задумчиво тыкало в лошадь Эрика пальцем. Лошадь замерла и не шевелилось. Существо походило на девушку и обладало вертикальными ушами. Зверолюдка?

Она всмотрелась и замолчала. Замолчал Эрик. Молчали наёмники, и с напряжением смотрели на гостью. Похоже, до этого её никто не заметил. Серая с полосками шкура на плечах существа что-то смутно напоминала. Что-то очень редкое.

— Vaarg? — повторило создание потом показала на карету Элизы, и выдало фразу на неизвестном ей языке, что-то спрашивая. Согласные смешались с коротким рыком, и были скупо разбавлены гласными. Когда гласные шли подряд язык становился мелодичным. Затем существо подумало и чирикнуло трелью, прямо как домашний кот, и стало вертеть головой, глядя на Эрика и на Элизу.

Элиза смогла рассмотреть незнакомку. Это не зверолюдка. У зверолюдов голова животного, почти без человеческих черт. У этого же существа на почти человеческом лице находились кошачьи глаза с вертикальным зрачком, а на человеческой головке вертикально стояли уши. Зверолюды не рождают гибриды.

Химера? Остаток армии проклятого Улиуса, созданной запретными знаниями? Но Улиуса казнили двести лет назад. А попадающиеся в мире химеры не разговаривали.

Кто это?

Эрик, похоже, пришёл к тому же выводу — скривился и отодвинулся от существа подальше, отдал приказ:

— Уберите эту мерзость. Убейте, если надо.

— Vaarg? — с глупым выражением лица спросило непонятное создание, продолжая вертеть головой.

От отряда Эрика отсоединился конный рыцарь. Подошёл. Посмотрел на "мерзость", спешился, спокойно подошёл к созданию и показал на него мечом.

— Проваливай. — сказал он.

Существо понюхало меч и уставилось на рыцаря. На её человеческом лице отобразилось любопытство. Рыцарь вздохнул и рубанул существо огромным мечом. Один удар и…

Оно спокойно увернулось от удара, протянуло руки вперёд и без усилия сломало рыцарю шею.

— Vaarg. — сообщило существо и отпустило рыцаря с закинутой назад головой.

Повисла тишина. Тело рыцаря упало с металлическим шумом.

— Бой! — заорал один из командиров. Создание прыгнуло на ближайшего всадника. С широко раскрытыми глазами Элиза смотрела как Химера молнией мечется между людьми и голыми руками наносит им смертельные раны.