Читаем Хелла онлайн бесплатно
23 марта 1981
16 октября 1983
Мне нравится, что этот хронологически выстроенный перечень отрывков о неуверенном существовании внутри навсегда чужого языка заканчивается принятием, даже смирением с ним, без оглядки на то, что он не всегда «правильный». Правильность ведь не является критерием для собственного письма. А как насчет переводов?
Хелла переводила на русский с немецкого, чешского и словацкого. Сначала по ночам, после рабочего дня в пошивочной мастерской Всероссийского театрального общества, где она, как и в лагере, шила, но уже не рукавицы, а костюмы. И переводы она тоже делала для ВТО. В основном статьи о кукольном театре и театральные пьесы для детей. «Аистенок и пугало» – cловацкая сказка о раненом аистенке, о котором всю зиму заботится пугало, забытое на поле после сбора урожая. «Это близко к „Малому Принцу“», – напишет Хелла об этой сказке Тамаре 26 декабря 1974 года, – одиночество, сиротливость, сострадание и т. д.
Кукольные театры в России до сих пор ставят эту сказку: Гугл выдает мне множество видеозаписей постановок, но я выбираю семнадцатиминутный мультфильм 1970 года, сделанный по мотивам этой сказки. Мультфильм умиляет зрителя и нарочитым несовершенством кукол, и трогательной музыкой, и пафосом, который уже давно не в моде. Напрасно я ищу имя Хеллы в финальных титрах. И мне потребовалось изрядное количество времени, чтобы найти в интернете, как называется эта пьеса в оригинале. На родине этой пьесы будто и не существовало. Не в пример другой, которую Хелла перевела с чешского, – «Принцесса и эхо» Власты Поспишиловой. Если довериться результатам поиска, то сказка совсем недавно была в репертуаре одного из театров в Кладно, а месяц назад вышла на экраны чешского телевидения в старой адаптации. В России сказка регулярно возвращается на театральные сцены. При жизни Хеллы пьеса имела успех: три года как минимум она держалась в репертуаре главного кукольного театра страны, в Театре кукол Сергея Образцова. На следующий день после прибытия в СССР, 8 июля 1983 года, эту сказку посмотрела Саманта Смит, одиннадцатилетняя уроженка штата Мэн, которая в своем письме новому тогда генеральному секретарю компартии Юрию Андропову спрашивала, намерен ли он поддержать или даже развязать ядерную войну. Андропов ответил американской девочке, что, разумеется, нет, ничего такого мы не хотим, никто в нашей стране этого не желает, мы хотим мира, и пригласил ее летом посетить Москву, Ленинград, Артек. Я смотрю на цветную фотографию Саманты, которую кто-то разместил в соцсети. Девочка, сияющая улыбкой, на нее устремлены взгляды окружающих и всего разделенного мира, в руке она держит куклу-перчатку размером чуть меньше ее самой. Через два года Саманта трагически погибнет в авиакатастрофе. Даже не зная об этом, я холодею от одного только вида этого переувеличенного счастья своего собственного детства, от ярких красок старых фотографий, неизбежно вызывающих ностальгию, от детского активизма за мир. И я задаюсь вопросом, специально или нет организаторы двухнедельного тура Саманты выбрали «Принцессу и эхо» – поучительную историю о бессмысленности войн и ненависти людей друг к другу.
Самой Хелле, как она нечаянно призналась Тамаре в письме от 15 апреля 1984 года, эта пьеса не особенно нравилась, в отличие от словацкой сказки, которую она обожала. Но ей было приятно, что пьесу ставят, и в письме к Тамаре от 6 апреля 1983 года она ехидно хвасталась: «Разбогатею!» Но переводами Хелла занималась, скорее всего, не столько ради денег, сколько потому, что «с переводом было легче, веселее (если веселее бывает вообще)», как было сказано в ее письме 13 ноября 1972 года.
Перевод отвлекает, развлекает. Занимает работой руки и мятежную голову. Помогает коротать время. Именно об этом рассуждает Хелла, когда 9 апреля 1978 года пишет Тамаре: «Мы, например, тяготились слишком большой трудовой нагрузкой, а теперь о ней думаем с тоской, которая увеличивается от коэффициента бесполезного существования. У Тебя хоть какая-то работа есть и домашние дела, у меня ровно ничего. Я даже намереваюсь делать перевод, какой-либо, просто так, ни для кого, лишь бы не совсем скиснуть и отучиться – ведь 20 лет я переводила».
