Читаем Харьков 354-286 2 онлайн бесплатно

ХАРЬКОВ 354-286 - 2

Харьков. Сентябрь 1940 года.

- Павел Васильевич, я считаю, что мы вполне можем ударить прямо сейчас.

- Нет, Стас, ещё рано. Нужно выждать, пока Пилипко со своей хунтой не подставятся ещё больше, - ответил собеседнику сидящий в кресле мужчина лет шестидесяти.

Павел Васильевич Зеленко до переноса был крупным бизнесменом, владеющим целой сетью разнообразных предприятий. К сожалению, именно что был.

В день переноса Зеленко отдыхал на своей даче, находящейся возле одного из водохранилищ области. И во время авантюры Валкниса с угоном самолёта Павлу Васильевичу просто не сообщили о попытке бегства. Возможно, Валкнис просто забыл о Зеленко, но скорее всему виной была давняя конкурентная борьба, которая шла между мэром и бизнесменом. Возможно это и спасло Павла Васильевича во время начавшихся чисток, когда представители захватившей власть хунты начали ломиться в двери к каждому, кто был замешан в угоне.

Зеленко был умным человеком - иной бы просто не выжил в девяностые годы и прекрасно понимал, что авантюра Валкниса изначально была обречена на поражение. Даже если бы в тот роковой день Валкнис лично просил бы Павла Васильевича лететь вместе с ним, Зеленко бы отказался. Единственно, о чём жалел бизнесмен, так это о том, что мэр благодаря собственной глупости своими руками уничтожил единственную возможность для города выжить в это непростое время.

Да, Зеленко был реалистом, и как только узнал, что приключилось с его городом и областью, тут же начал прикидывать разнообразные способы выживания, а в идеале и получения выгоды из сложившейся ситуации.

Бегство явно невыгодно - во-первых, много за раз не увезёшь, а во-вторых, после того как западные страны вытянут из беглецов всё что возможно, на харьковчан просто плюнут. Тем более, что выходка Валкниса практически уничтожила все способы сбежать из области. Как говориться - поздняк метаться.

Сотрудничество с немцами тоже не подходило Зеленко - как ни крути, но его родители воевали с немцами, а один из дедов был расстрелян фашистами. Да и не разделял Павел Васильевич сторонников идеи о том, что если бы в сорок первом победили немцы, то сейчас мы бы все ездили на Мерседесах и попивали "Баварское". Мерседес у Зеленко и так был, а вот относительно Баварского Павел Васильевич сильно сомневался - деда ведь не просто так расстреляли, а за неправильное происхождение. И неважно, что корнями семья Зеленко уходила в Запорожскую Сечь - фашистам было абсолютно всё-равно.

Договариваться со Сталиным тоже не входило в планы Павла Васильевича. В этом случае он терял буквально всё, что сумел нажить за двадцать с лишним лет своей коммерческой деятельности. Зеленко отчётливо себе представлял, что в лучшем случае его ждёт работа конструктором в каком-нибудь КБ (именно такой образование получил бизнесмен, окончив в своё время политех), а в худшем его просто расстреляют.

Оставался третий вариант. Самый сложный, самый опасный, но и сулящий самые лучшие перспективы. Идея заключалась в следующем - договорится с Западом о сотрудничестве и поддержке в Харькове демократии. В этом случае можно торговаться как с Москвой, так и с Лондоном и Вашингтоном, получая в обмен на технологии и продукцию всё, что необходимо. Оставалась, конечно, проблема с Германией, но Зеленко предпочитал решать проблемы по мере их поступления, и Германией планировал заняться, как только решит проблему со Сталиным.

После того, как сведения об угоне самолёта распространились среди общественности, доверие к бывшей элите у народа сильно упало. Решись Зеленко сейчас провернуть переворот, он бы просто не получил поддержки, и начинание бы захлебнулось не успев начаться. Поэтому Павел Васильевич решил затаиться и выждать, пока новая власть не наделает ошибок. А в том, что они будут, Зеленко даже не сомневался.

Однако, надолго залечь на дно у Зеленко не получилось. Сначала его несколько раз вызывали на допрос в СБХ, где вежливо интересовались о связях с неудачливыми беглецами, а также состоянием дел его предприятий.

Не нужно было обладать особым чутьём, для понимания того, что дело пахнет керосином. И раз вежливые следователи одновременно с поиском причастных к побегу интересуются его бизнесом, то явно не просто так. Поэтому Зеленко, привыкший просчитывать свои действия на три хода вперёд, не стал ждать пока за ним приедет чёрный воронок или, с учётом харьковских реалий, СБХ-шный минивэн. Зеленко сам пришёл на приём к Пилипко.

- Здравствуйте, Павел Михайлович, - поприветствовал бизнесмена Пилипко, - прошу садиться.

- Нет, знаете, я лучше постою, - усмехнулся Зеленко.

- Раз не хотите садиться, тогда присаживайтесь, - показав, что намёк понят, Пилипко жестом указал на стул.

- А вот присесть можно, - ответил предприниматель, усаживаясь поудобнее.

- Чем обязал посещению такого высокого гостя? - спросил Пилипко, продолжая излучать благодушие.

- Полноте, Юрий Фёдорович, по нынешним временам птица высого полёта это Вы, а я так мелкая сошка, записавшаяся ко мне на приём.

- Не стоит прибедняться, Павел Васильевич. Вы являетесь весьма крупным частным предпринимателем, а объёмам оборота вашему бизнесу могут позавидовать не только в Харькове, но и в Киеве.

- Хватит лукавить, Юрий Фёдорович. Сами прекрасно понимаете, что в нынешней ситуации все мои достижения в сфере бизнеса скорее вредят мне, чем приносят пользу. Не сегодня-завтра, приедут ваши или Бериевские люди, и я просто исчезну навсегда...

- Так чего вы от меня хотите? - прервал разошедшегося бизнесмена Пилипко.

- Сделку. - коротко ответил Зеленко.

В результате затянувшихся двухдневных переговоров Зеленко получил в обмен на национализацию части своего бизнеса кресло исполняющего обязанности заместителя главы горисполкома, или попросту заместителя мэра.

Сделку оформили как добровольную передачу государству нескольких предприятий в связи в возникшими форс-мажорными обстоятельствами. Договором довольны были все - Пилипко без эксцессов, которые неизбежно бы возникли в процессе экспроприации, вернул под крыло города несколько стратегически важных производственных предприятий, а самое главное - был создан прецедент добровольной передачи имущества городу. Зеленко же в обмен на, надо признать, большую часть капитала получил индульгенцию грехов, сохранил за собой несколько мелких фирмочек, получил доступ к властным структурам, а самое главное - показал себя лояльным хунте, что позволяло по крайней мере пока не переживать по поводу незваных ночных гостей. В том, что они рано или поздно придут, Зеленко даже не сомневался. Ну не мог позволить себе СССР оставить у власти так социально чуждых элементов, как бывшие коммерсанты и предприниматели.

Ленинград. 17 сентября 1940 года.

- Таким образом, в представленном виде, танк харьковчан не годится для выпуска на заводе, - закончил свой доклад перед членами новообразованного наркомата танковой промышленности Жозеф Яковлевич Котин.

- Товариш Котин, вы понимаете, что это пахнет саботажем? - спросил конструктора народный комиссар целых трёх наркоматов Вячеслав Малышев.

- Товарищ, Малышев, я прекрасно сознаю, что говорю. Более, того, я уверен, что если мы пустим в производство харьковскую машину, то результаты будут плачевны. Как я и говорил, завод ориентирован на выпуск танка КВ. Полностью перестроить производство в течении двух месяцев, даже используя новое оборудование просто нереально. Более того, это неразумно. Используя имеющийся задел по КВ, мы можем выпустить ... (глянуть у свирина) танков. Кроме этого будет разумно ввести максимальную унификацию харьковского танка с танком КВ. Кроме ускорения темпов производства это даст нам возможность максимально удешевить машину.

- Товарищ Котин, ваше предложение, в случае его принятия грозит повторить ситуацию, сложившуюся в Мире Харькова в 70-80 годы, когда три завода выпускали три совершенно разные машины одного класса. Вы готовы взять на себя ответственность за это?

- Товарищ нарком, я читал, предоставленный мне доклад о развитии танкостроения у наших гостей. Тем не менее, я считаю, что в условиях надвигающейся войны это решение будет целесообразно. Более того, я хотел бы ещё раз повторить своё предложение касательно тяжёлых танков. Я считаю, что отказ от производства тяжёлых танков является ошибочным. Изучив предоставленные чертежи танка ИС, наше КБ пришло к выводу о принципиальной возможности запуска в серию этого танка. Мы не считаем, что время тяжёлого танка ушло. Более того, опыт Великой Отечественной войны говорит нам о том, что данный танк будет весьма востребован на поле боя. Концепция основного боевого танка на данный момент не подходит для Красной Армии.

- Прошу вас не забываться, товарищ Котин, - прервал конструктора Малышев, - не вам решать, что подходит для нашей армии, а что нет. Вам дали задание, так будьте любезны, выполняйте его. Напомню Вам, что за внедрение в серию нового танка Вы отвечаете головой. У Вас есть месяц на разработку конструкторской и технологической документации для адаптированного под ваш завод танка. Через тридцать дней в этой же самой комнате я хочу видеть рабочие чертежи. Запомните, если вы предоставите ещё один названный в честь тестя танк, то мы сможем найти другого конструктора, а Вас направим на рационализацию конструкции уже выпущенных танков. В частях как раз нужны такие люди. Заодно, может, научитесь обращать внимание на рекламации. На этом всё

- Ты понимаешь, на что мы идём? - спросил у Котина директор завода Зальцман, когда Малышев со свитой вышли из кабинета, - если не справимся, то одним увольнением не отделаемся.

- Понимаю, - устало ответил конструктор, - но у нас нет другого пути. Если Южные вырвались вперёд, то это ещё не значит, что мы должны идти за ними без оглядки. Я не сомневаюсь в профессионализме Кошкина и Морозова, но их танк в том виде, в котором они нам его дали, мы просто не вытянем.

- Ладно, езжай домой. Время уже позднее. Да и твои, наверное, уже тебя заждались. Что же касается адаптации машины к нашим условиям. То с завтрашнего дня хочу получать от тебя ежедневный отчёт о ходе работ.

- Хорошо, Исаак Моисеевич, - ответил Котин и, распрощавшись с директором, направился к выходу из здания КБ, где его ждал служебный ЗИС-101 с водителем и охранником, постоянно сопровождавшим конструктора во время поездок.

Скрытая борьба, которая постоянно шла между КБ Южное и КБ Северное, так в узких кругах называли конструкторские бюро Харькова и Ленинграда, перешла в открытую фазу. Если раньше подковёрные интриги шли в основном за финансирование, то теперь речь шла о самом существовании КБ Северного. Тот факт, что Сталин собирался сделать ставку на основной боевой танк, отказываясь от тяжёлых машин, говорил о том, что Южное, точнее то, что от него осталось после исчезновения Харькова, стало фаворитом вождя. Конечно, - пронеслась мысль в голове у Котина, - получив в подарок танковый завод, имеющий почти семидесятилетнюю фору, можно сделать его фаворитом. Но и мы не лыком шиты. Северных не стоит списывать со счетов.

Жозеф, который помимо всего прочего был ещё и зятем самого Ворошилова, не привык получать столь обидные щелчки по носу. Поэтому сложившаяся ситуация была обидной вдвойне. Но Котин не стал бы главным конструктором завода, если бы не мог отстаивать свою точку зрения. Особенно если он считал её правильной. Однако, более чем понятный намёк Малышева ясно дал понять, время, когда Жозеф мог быть протеже своего тестя заканчивается.

Нет, был, конечно, ещё Зальцман, человек, прямо скажем, имеющий большое влияние в высших эшелонах власти, но Малышев не стал бы делать при Исааке Моисеевиче столь прямые намёки, если бы не чувствовал за собой силу большую чем Ворошилов. А таких сил, скажем прямо, было не так уж и много. Совсем не много.

Задумавшись, Котин очнулся только когда автомобиль остановился у парадной дома, в котором жил конструктор со своей семьёй.

- Юрий, на сегодня можешь быть свободен. Жду завтра как обычно, - обратился Котин к водителю, и вместе с охранником вышел из новенькой служебной Эмки.

Войдя в парадную старого дореволюционного дома, Котин поздоровался с дежурным и поднялся на третий этаж. Затем, распрощавшись с охранником, он открыл ключом замок и вошёл в квартиру. Поздоровавшись и поцеловав свою молодую жену Таню, Жозеф переоделся в привычную домашнюю одежду и прошёл на кухню, где его ждал разогретый женой в очередной раз поздний ужин.

- Что-то ты поздно сегодня. Я уже волноваться начала. Ты бы позвонил заранее, что задерживаешься, я бы тогда не так переживала, - сказала Татьяна, глядя на то, как её муж с аппетитом уплетает жареную картошку с мясом.

- Не мог, Танечка. Сегодня день очень напряжённый был. Одни совещания одно за другим.

- И как они прошли? - Татьяна знала, что если у мужа есть проблемы, то нужно дать ему выговориться, и он сам найдёт выход из ситуации. Нужно только незаметно направлять его в нужную сторону.

- Откровенно говоря, не очень, - ответил жене Котин, и словно забыв о её существовании начал пересказывать суть претензий предъявленных заводу Малышевым.

- Как видишь, - сказал Жозеф, закончив пересказ событий, - наше КБ явно хотят расформировать за ненадобностью. Им, видите ли, не нужны тяжёлые танки. Думаю, что тут не обошлось без явного вредительства. Кто, скажи, в здравом уме будет отказываться от машин прорыва обороны?

- Послушай, - сказала Таня, - а давай я с отцом поговорю. Может он тебе сможет чем-то помочь.

- Поговорить можно, но не уверен, что от этого будет толк.

- А я всё равно попробую. Дочь я ему или нет? Кроме того, давно его не видела, вот и будет повод навестить родителей.

- Хорошо, а пока иди спать. Время уже позднее.

- А ты, что спать не ложишься?

- Нет, я ещё у себя в кабинете поработаю. Есть у меня пару идей, над которыми надо подумать. Единственное, что попрошу, так это сделай мне чай.

- Сейчас сделаю. Кстати, раз уж ты напомнил, у нас индийский скоро заканчивается. Если не хочешь пить грузинский, то чай нужно опять получать.

- Так в чём проблема? На следующей неделе, когда Фаина пойдёт продукты получать, пусть талоны на чай с собой возьмёт. А пока не отвлекай меня, я ещё часов поработаю.

- А разве не ты сам мне говорил, что тебе товарищи из НКВД запрещают дома работать? - не унималась жена.

- Говорил, говорил. Но, понимаешь, Танечка, лучше я сейчас поработаю и получу нагоняй, чем потом буду всю жизнь жалеть о том, что один раз не решился поработать дома пару часов. Да и потом, тебе же нравится всё, что тебя сейчас окружает? Квартира, машина служебная, Фаина домработница, в конце концов. Ты же не хочешь всё это потерять?

- Что всё настолько серьёзно?

- Серьёзнее не бывает.

- Так может обратиться к папе? - Таня знала, что её муж не любит лишний раз обращаться за помощью к её могущественному отцу, однако, видя, что Жозеф настроен очень серьёзно, девушка решилась сделать это предложение.