Читаем Хантер онлайн бесплатно

Зеркальная дверь, ведущая в холл, медленно уплыла в сторону, на влажные от осенней мороси ступени вышел мужчина в строгом пальто.

Человек остановился, взглянул на знакомый, порядком надоевший ему пейзаж уходящих в туманное, сумрачное небо высоток Всемирного торгового центра, и едва уловимо вздохнул.

— Осень в этом каменном мешке не самое лучшее время. Может, и правда, бросить все, улететь на пару недель куда-нибудь на побережье? — пробормотал он, словно продолжая начатый с кем-то разговор.

Вереница ползущих по дороге машин, большую часть которых составляли окрашенные в желтый цвет такси, замерла, подчиняясь зажегшемуся в конце квартала сигналу светофора, и возле обочины остановился блестящий черным лаком представительский лимузин.

Водитель, молодой человек в строгом костюме, ловко выскочил из-за руля, обогнул породистый бампер, распахнул дверцу.

— Мистер Шон, прошу прощения — пробки, — произнес он, обращаясь к стоящему на тротуаре.

Человек бросил еще один взгляд на унылый осенний пейзаж осеннего города, сделал шаг к ожидающему его автомобилю и внезапно замер.

Его внимание привлек криво висящий на ближайшем столбе рекламный листок. На красном фоне видны были слегка размытые каплями тумана черные буквы рекламы какого-то мелкого кафе.

— Неужели? А я уже думал, что этого не случится никогда, — беззвучно шевельнул губами владелец дорогого авто, всмотревшись в текст.

— Знаете, Марк, я передумал, — обратился он к терпеливо ожидающему его водителю. — Вы можете быть свободны. Решил прогуляться пешком. В крайнем случае вызову такси. Езжайте.

На лице водителя не отразилось никаких эмоций. Он аккуратно прикрыл пассажирскую дверь, вернулся за руль. А уже через пару мгновений автомобиль, слегка подрезав потрепанную легковушку, исчез в многорядье ползущих по Пятой авеню машин.

Несостоявшийся пассажир вновь прочитал короткий текст объявления, запахнул полы дорогого кашемирового пальто, и двинулся по тротуару, стараясь не промочить кожаных подошв своих туфель в скопившейся на блестящих плитах влаге.

Пешая прогулка завершилась довольно быстро. Прохожий дождался сигнала светофора, остановившего нескончаемую вереницу идущих по Пятой авеню машин, и направился к возвышающемуся среди растущих вокруг деревьев зданию церкви. Острые шпили созданного в неоготическом стиле собора, едва различимые в туманной синеве, казались гигантскими, уродливыми сталагмитами, концы которых словно бы вонзались в серое небесное полотно.

Однако занятый своими мыслями человек не обратил никакого внимания на этот невольный символизм, поднялся по короткой лестнице, ведущей в один из обрамленных истертым временем гранитом входов и вошел внутрь собора.

Посетитель прилежно исполнил обязательный ритуал, опустив в прозрачную коробку для пожертвований пятидолларовую купюру. Осенил себя крестом и опустился на гладкий, покрытый слоем темного от времени лака, стул, стоящий в ряду прочих, напротив едва различимой в глубине зала кафедры, замер, неподвижно глядя на искусно выложенный разноцветной мозаикой пол храма.

Со стороны могло показаться, что одинокий прихожанин смиренно общается с Всевышним.

Вновь наступила тишина почти пустого зала, на короткий миг нарушенная звуком его шагов.

Негромкий голос, прозвучавший совсем рядом, заставил его повернуть голову. Позади него расположился русоволосый, с легкими залысинами, мужчина. На его простоватом, круглощеком лице скользнула тень легкой улыбки.

— Ну здравствуй, Алексей, — произнес он.

Впрочем, если тот, кого незнакомец назвал типично русским именем и удивился, то вовсе не показал этого внешне. Он вновь опустил сомкнутые в замок ладони на небольшой столик, стоящий перед ним, и вернулся к молитве.

— Ничего, если я сяду рядом? — спросил, или скорее уведомил, новый персонаж и осторожно протиснулся между рядами, заняв соседнее место.

— А ты помнишь, как сказал наш разведчик в старом фильме? — продолжил монолог он. — Вместе смотрели его в Ударнике.

— Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — закончил он.

— Хай, Павел, — отозвался мужчина, не поворачивая головы. — Прости, но после двух десятков лет неизвестности мне достаточно сложно подобрать подходящие слова. Но если ты Вайс, то кто тогда я?

— А ты вполне прилично говоришь на родном языке, — мимоходом отметил Павел, уйдя от прямого ответа. — Я думал…

— Пришлось выучить еще пару других, чтобы замотивировать интерес к славянской культуре, — не стал ожидать конца фразы Алексей. — Но все же без практики сложно. Однако давай без прелюдий. Поверь, сейчас я вовсе не тот молодой, наивный пацан, которого отправили сюда и просто забыли. И, если честно, я уже решил, что забыли навсегда. Поэтому не стоит ворошить прошлое, переходи к делу.

— Знаешь, все это время, пока я летел сюда, пока наши люди готовили встречу, я пытался представить себе как все пройдет. Как ты отреагируешь, что скажешь. И признаюсь, готов был ко всякому, — Павел опустил голову, разглядывая свои, лежащие на коленях ладони. — Но ничего толкового не придумалось. Но теперь, когда все случилось, стало легче.

— А что касается двадцати лет тишины, то ты ведь наверняка и сам понимаешь, что раз так вышло, значит, иначе было нельзя. Тогда, в начале девяностых, оголтелые перестройщики спалили всех, до кого смогли дотянуться. Ты уцелел только благодаря Леониду Владимировичу. Он лично уничтожил все бумаги. Ты просто исчез. Тебя будто и не было. И только поэтому сейчас я разговариваю с успешным бизнесменом Алексом Шоном, а не читаю в газетах про отбывающего пожизненное заключение в Синг Синге раскрытого российского разведчика Алексея Коренева.

— Ну то, что я стал владельцем неслабой фирмы, благодарить в этом бросившую меня на произвол судьбы контору я бы не стал, — не удержался от колкости Алексей. — Что могло ожидать в Нью-Йорке того времени человека, не имеющего за душой ничего? Нет, фирму создал я сам. И выросла до сегодняшней корпорации она благодаря мне.

— Не спорю. Ты молодец, — Павел поднял голову, всмотрелся в слабый отсвет витражного стекла храма. — Но позволь напомнить, что те три молодых, начинающих политика, которые внезапно оказались обязаны никому не известному эмигранту, и впоследствии отблагодарили его сторицей, попали в эту зависимость не просто так. Ты, наверное, забыл про ту работу, что проделали наши аналитики, про помощь других товарищей, обеспечивавших успешную вербовку…

— И для чего? — прервал монолог Алексей. — Ты можешь представить, что пришлось пережить мне, когда все контакты оказались отрублены. Меня просто выбросили, забыли. Да, я понимаю, возможно, тогда иначе было нельзя. Но ведь прошло столько лет. Почему никто не вышел на связь потом?

— Честно, — благодушная улыбка на лице Павла внезапно сменилась на угрюмую гримасу — некому было. Да и незачем. Им, нынешним, незачем.

— Но ты ведь здесь. Значит, что-то изменилось.

— Умер, — отозвался Павел. — Я обещал ему, что не стану ничего предпринимать до его кончины. — А в прошлом месяце он скончался.

— Прискорбно, — в голосе Алексея не прозвучало никакого сочувствия. — Значит, он не хотел. Понимаю. Иначе могли запросто повесить неслабую статью. Понимаю, и по-человечески, и как бизнесмен, вынужденный нести груз немалой ответственности. Пусть так. Только это не объясняет твоего сегодняшнего визита. Кстати, ты ведь, наверное, уже полковник, или генерал?

— Угадал, — Павел словно смутился. — Генерал-лейтенант. Заместитель начальника управления.

— Ого… И как это тебя выпустили? — впервые за время беседы в голосе Алексея прозвучало искреннее удивление. — Я уже не говорю о нашей встрече.

— Я здесь под чужим именем. Легенда железная. И нашу беседу ведет десяток лучших специалистов. С этой стороны все чисто. Но интересы дела прежде всего. К тому же ты, наверняка, и не стал бы разговаривать с кем-то другим.

— Тогда дело становится более запутанным, — словно в раздумье произнес бывший разведчик.

— Дело, действительно, крайне важное. Важное и сложное. И боюсь, что для тебя оно станет неприятным сюрпризом. — Вынужденно признался гость.

— Итак! — предложил раскрыть карты слушатель.

— Ты сам, хоть и вскользь, озвучил причину. Я имею в виду тех американцев, которых ты успел завербовать в девяностом году. Да, а главное, тех, которые сейчас, по прошествии стольких лет, стали весьма влиятельными фигурами.

— Я, хотя вы и списали меня, еще немного разбираюсь в этих играх, — криво улыбнулся Алекс. — Скажу больше, наверняка, речь идет не о всей троице, а скорей об одном из них. О том, кто собирается стать новым Вице-президентом. Не так ли?

— Все верно. Энтони Винс наверняка будет назначен на эту должность, — согласился Павел. — Но если ты решил, что мы хотим восстановить сотрудничество с ним, то ошибся. Сейчас его будет сложно, если не невозможно, заставить работать на нас. Хотя возможное раскрытие этой информации может стать взорвавшейся бомбой. Миной под всей исполнительной властью штатов. А это, в сегодняшних реалиях, высшему руководству нашей страны крайне невыгодно. Хотя бы потому, что тогда к власти придут представители противоположной, куда более агрессивной, партии.

Павел замолчал, позволив слушателю обдумать полученную информацию.

— Выходит, что не всю информацию уничтожил наш покойный шеф, — негромко произнес Алексей после недолгой паузы. — И теперь самой главной, и, возможно, единственной угрозой для нашего бывшего помощника стал я. Исходя из этого, можно сделать логический вывод: мне предстоит скоро исчезнуть. Что там придумали ваши головастики? Автокатастрофу, или случайное ограбление?

— Если бы я разговаривал с кем другим, то… — начал ответ шеф разведки, но сбился, — да брось, не стал бы я ни с кем разговаривать. Сейчас другие времена. Куда более жесткие. Исчез бы тот человек, и всё. Но здесь другое дело. Ты мой друг. Мы вместе учились в Лесной школе, вместе пришли в контору, в отдел С. И может, потому, что я был твоим другом, Леонид Владимирович разрешил мне ознакомиться с твоим делом перед его уничтожением. И попросил… Он был правильный человек. Наверное, он чувствовал свою вину. И надеялся, что… Что я смогу как-то помочь тебе…

— Картина маслом. Сейчас слезы вытру… — пробормотал Алексей. — Я тут недавно один ваш сериал посмотрел. На диске. Кто-то из знакомых подарил. Понравилась фраза…

— Да понял я… — отмахнулся Павел. — Можешь не верить, но все так и есть. Я отстоял тебя. На самом высоком уровне отстоял. Никто не станет тебя устранять. Решено вывезти. Однако пока мы все это согласовывали, организовывали, ситуация резко обострилась…

Несмотря на то, что Алексей, за время своей долгой жизни в отрыве от Родины, давно привык к ожиданию, к возможным неожиданностям и грозящей ему опасности, он с трудом осознал смысл сказанного.

— Назад, в Россию? — переспросил он. — А кому я там нужен? И что будет с бизнесом здесь? Надеюсь, вы не думаете, что я с радостью оформлю бумаги на вашего подставного человека. Во-первых, это не так просто, а во-вторых, дело в том, что многое в нём, если не всё, завязано на меня лично. И без этого участия компания рухнет в течение полугода.

И наконец — третье. И самое главное. Много это или немного, но пару миллиардов я успел заработать. И терять их не входит в мои планы. Уж прости. Я, конечно, патриот, и все такое, но… мы уже не те лейтенанты, которые пришли в Ясенево. Мы ведь твердо верили, что наша работа нужна стране. Тогда, в конце восьмидесятых, ещё можно было сказать, что работали за большую идею. И что в итоге? Вся моя жизнь прошла в ожидании. В ожидании провала, ареста. Потом я ждал, что обо мне вспомнят, выйдут на связь. Потом… А вышло так, что сейчас государство само отказалось от этих идей. И зарабатывать большие деньги теперь и в России считается незазорным. И капиталы, которые сколачиваются у вас, ничуть не уступают по способам их накопления местным.

— Сейчас не время и не место спорить о политике. Да. Признаю — с тобой обошлись несправедливо. А разве те, кого назначенный в девяносто первом директор сдал врагу, они пострадали меньше? Союза больше нет, но есть Россия. Страна, в котором мы выросли и живем. По крайней мере я. И другой у меня нет. Понимаю, прозвучит глупо и пафосно, но это как в том старом фильме, про который ты вспомнил. Что для тебя Родина? Место где теплее, где лучше кормят? Тогда ты выбрал, и я зря летел сюда через полшарика.

— Ладно, проехали, — смутился Алексей.

— Да, и еще… пойми, никто не собирается забирать у тебя эти деньги, но и другого выхода нет.

— Вернее есть, я его озвучил, однако вряд ли он тебя устроит, — терпеливо повторил генерал. — И еще… это для того, чтобы прояснить ситуацию. Счет идет на дни. Еще немного и люди, которые это затеяли, всё узнают. Тогда ты лишишься не только свободы, бизнеса, но и станешь предателем в глазах всех. И не говори, что сможешь выдержать допросы. Они мастера своего дела. А ставки настолько высоки, что не остановятся ни перед чем.

Он покосился на неподвижно сидящего Алексея и добавил, понизив голос: — Но есть еще один момент: До сих пор услуги, пусть и в связи с не совсем законной сделкой, наш фигурант оказывал, скажем мягко, как простому, пусть и не слишком разборчивому в методах убеждения, бизнесмену, но после той информации, которая всплывет, ты станешь смертельно опасен для самых влиятельных персон этой страны. Так что… выбора у тебя нет.

— Да хватит уже меня запугивать, — Алексей, возможно впервые, оторвался от изучения красочного узора на полу храма, взглянул на собеседника в упор: — А ты постарел, Паша, раздобрел. Помнишь, каким был? Блондин, два метра роста, плечи в сажень.

— Так время, куда от него денешься, — отозвался тот, и в свою очередь обвел взглядом старого приятеля. — А ты, я смотрю, почти не изменился. Такой же. Форму поддерживаешь?

— Стараюсь. Здесь без этого никуда, ну и положение обязывает, — Алексей развел губы в фирменной белозубой улыбке. — Как говорится, Ай эм о кей.

— Ну хорошо, будем считать — убедил, — произнес он уже без доли иронии. — И как думаете все обставить? Через посольство?

— А вот с этим сложнее. Обычные способы в твоем случае отпадают. По многим причинам. Придется действовать нестандартно, — генерал взглянул на массивный хронометр. — Мы уже выбились из графика, поэтому давай о деталях поговорим в следующий раз. День, может, два у нас в запасе еще есть. Попробуй за это время не попасть в какую-нибудь историю. Как только мои люди проработают все детали операции, я выйду на связь.

— Понятно, — кивнул Алексей.

— Тогда не прощаюсь, — пробормотал Павел, поднялся и двинулся к выходу. Внезапно остановился.

— А русский у тебя все же хромает. Произношение выдает, — посетовал он.