Читаем Керченский узел – 2 онлайн бесплатно
Керченский узел – 2
Пожар Третьей мировой войны во всю полыхает на Земле. Российская Федерация и страны Западной коалиции обменялись ядерными ударами. Апокалипсис не наступил, и значит, в дело должна вступить пехота и танки. Главный герой Стас Крылов возвращается из госпиталя на фронт, он вновь окажется на острие атаки. Содержит нецензурную брань.
Детективы / Боевики– Товарищи бойцы, воины! Мы прошли долгий путь, мы проливали кровь, сражаясь за нашу Родину! Мы защищали наших жен, детей и матерей! Мы освобождали европейские столицы от гнета войск НАТО, мы бились за правое дело! Еще немного и враг будет разбит! – генерал, стоя на самодельной, сбитой из досок трибуне, кричал в громкоговоритель. – Те бойцы, которые поднимут знамя нашей дивизии над зданием Капитолия, будут награждены Звездами Героев России, их имена будут записаны в Пантеон Воинской Славы наравне с именами таких прославленных героев, как… – генерал зыркнул в бумажку-подсказку и скороговоркой выдал: – Алексей Берестом, Михаил Егоров и Мелитон Кантария.
– Слышь, Псих, а я не понял, чего он первого и второго бойца назвал по имени и фамилии, а третьего и четвертого только по фамилии? – шепотом спросил у меня стоящий справа сержант, с позывным Бамут. – И, вообще, о ком, это Рыжик, сейчас говорит?
– Бамут, древний ты человек, одно хорошо – пулеметчик от бога! Карл Маркс и Фридрих Энгельс, это не муж и жена, а четыре разных человека, – пошутил я. – Он назвал три имени и три фамилии. Мелитон Кантария – это один человек. Эти трое, водрузили знамя Победы над Рейхстагом в 1945 году. Запомнил, дурья твоя башка?!
Стоять на жаре битый час было невыносимо, всё-таки хорошо они в своей Америке устроились, их столица – хренов Вашингтон находится на одной широте с Турцией, так, что у них тут чаще всего жарко. А мы стоим как идиоты в полной боевой выкладке, увешанные оружием и закованные в штатную броню. Бойцы из моего отделения, вообще-то в бронежилеты облачаются, только находясь на блоках или если нас приехали снимать журналюги, а в реальном бою бронник больше мешает, чем помогает.
Ладно бы, где-нибудь в тенёчке сейчас лежали с пивком в руках, так, нет, выстроили два батальона на разогретом от раннего весеннего солнца бетоне взлетной полосы и вещают уже битый час, что именно мы должны взять, этот чертов Капитолий, и водрузить над ним знамя нашей доблестной Краснознаменной 10-ой Штурмовой Дивизии.
Ну, конечно, мы, а кто еще? Первый и второй ДШБ, тут без вариантов, только нас можно послать в самое пекло, с четким приказом – притащить Люцифера и бросить его пред светлы очи начальства. И, мы пойдем и выполним поставленную задачу!
Жариться на солнце было невыносимо, пот стекал по спине, оттуда по заднице, потом по ногам и скапливался в ботинках. Чертовы ботинки! Ну, вот почему нельзя было обуть кросачи? Они у меня черные, под цвет ботинок. Хрена бы кто заметил не соответствие, я стою в четвертом ряду, за спинами своих сослуживцев. Сейчас бы пивка холодного, подлечиться после вчерашнего!
– Псих! Псих! Подь сюды? – отвлек меня от грустных мыслей ротный. – Псих, ёпта, комбат сказал, что надо какую-нибудь речуху двинуть перед ротой, ёпта, чтобы они потом крикнули «Ура!», ёпта. А, я, ёпта, не знаю, что говорить, ёпта. Выручи, ёпта! Киношники хронику снимают, им по сюжету, ёпта, так надо. Звук потом наложат, ёпта, можешь говорить все, что хочешь, но, чтобы без мата, ёпта, а, то по губам потом прочитают, ёпта. А, я не могу, сам, понимаешь, ёпта!
– Михалыч, а чё сразу, я? Вон, Синице, поручи! Хули он свои, звездочки просто так, что ли на погоне носит? – кивнул я в сторону, командира второго взвода.
– Псих, ёпта, не еби мозги, ёпта, ну, какой из Синицы вояка, ёпта, он же щуплый доходяга! Иди, двигай речуху, в конце концов, кто из нас командир первого взвода и прославленный орденоносец, я или ты?!
Вот такая вот у нас необычная рота: ротный – прапорщик, один взводный – лейтенант, второй взводный, то есть, я – сержант, третьего, пока нет, вместо него ефрейтор Шинин.
Ворча под нос ругательства в адрес пожилого прапорщика, скинул с себя РПС с подсумками, бронежилет, шлем и автомат. Уложил все это на бетон, и вышел из строя. Перед мной, моя родная первая рота, слева и справа остальные части первого и второго ДШБ.
Выстроенные на бетонке три взвода, первой роты, первого десантно-штурмового батальона, особо внешним видом не поражали. Михалыч, конечно, постарался в первые ряды выставить особо подтянутых, высоких и обладающих хоть немного человеческими лицами воинов, но, честно говоря, вышло это у него не очень. Причем, старшего прапорщика Петра Михайловича Конюхова никто бы за это не осудил, по той простой причине, что в нашей разведроте особых, плакатных красавцев, как-то не водилось, не приживались они у нас. А если такие Ален Делоны и попадались, и приживались в роте, то очень скоро их морды разукрашивали кривые полосы шрамов.
Девяносто два человека! Разведчики-штурмовики. Элита прославленной «десятки». Нас за глаза называли – «взломщиками», потому что только мы могли взломать вражескую оборону, найдя в ней малюсенькую брешь, в которую аккуратно бы влезли, а потом расширили до такой степени, чтобы следом могли пройти танки.
Нет, остальные три тысячи вояк, стоявших сейчас на разгоряченном бетоне и составляющих ударную силу «десятки», тоже были бойцы что надо, но первая разведрота была одна такая на всем белом свете, второй такой не было!
– Мужчины! – криво улыбнувшись, начал я, немного повысив голос. – Завтра нас кинут на штурм Вашингтона. Как только возьмем этот хренов городишко, так сразу война закончится, и можно будет возвращаться домой, к своим бабам и их волосаткам! Так давайте, сделаем это как можно быстрее! А то меня эта война уже порядком зае.., – тут я осекся, вспомнив, что материться нельзя, – надоела мне эта война! Чьё отделение первым установит флаг нашей дивизии над Капитолием, тех ждут несколько приятных сюрпризов. Во-первых, Фарт простит им все карточные долги, он мне сам должен, поэтому я с ним договорюсь! – где-то в последнем ряду, третьего взвода раздался приглушенный вскрик обиды и возмущения. – Да, да, простит, – немного громче сказал я, обращаясь к третьему взводу. – Недаром же я два раза вытаскивал его на себе с поля боя. Во-вторых, помните, как в пригородах Парижа мы взяли один древний замок, в подвале которого были бочки с коньяком. Хозяин того замка, очень причитал, боясь, что мы выпьем содержимое самой древней бочки. Нашему комдиву еще нажаловался. Так вот, тогда содержимое бочки было заменено на более дешевое пойло, а ту «конину» сто пятидесятилетней выдержки, наш с вами брат по оружию, заныкал, надеясь после войны выставить этот нектар на свадебный стол своего старшего сына. Так вот, я считаю, что они обойдутся деревенским самогоном, а этот коньяк выпьют те, кто водрузит знамя нашей дивизии над Капитолием! Тем более, что он мне должен, потому что, я его отмазал, когда его должны были расстрелять за мародерство, – после этих слов, раздался стук падающего тела. Старшина Рогов, бахнулся в обморок. – В-третьих, я лично, найду в этом захолустье пару – тройку живых овец, чтобы Ашот нажарил столько шашлыков, сколько вы в глаза не видели, – лица бойцов разглаживались, они забывали о жаре и внимательно слушали, что я скажу дальше. – Ну, и, в-четвертых, договорюсь с зенитчицами из Кубинской бригады о совместной пьянке! А я вам скажу, что кубинки знают толк в сексе. Ну, что, возьмем, этот чертов Капитолий? – громко спросил я. – Взломаем это хренов Вашингтон?
В ответ раздался такой дружный, восторженный рев сотни луженых глоток, что оператор киношников от неожиданности споткнулся и упал на задницу. Разведчики первой роты так громко кричали «Ура!» и скандировали «Десятка! Десятка!», что, скорее всего, их услышали даже по ту сторону океана, где-то среди дремучих лесов Урала в секретном бункере, где расположилась Ставка во главе с Главнокомандующим!
Через два дня начался штурм столицы США города Вашингтон. Долгие шесть лет продолжалась эта война. Шесть лет мы шли к этой Победе!
В военном лагере царила суета и неразбериха, характерная для скорого выведения военного подразделения в зону боевых действий. Солдатиков гоняли в хвост и в гриву, задрачивая до полусмерти. Учебные стрельбы велись без остановки, личный состав стрелял из всего, что было в наличии. По соседству был песчаный карьер, так там одни склон углубили на пару десятков метров, отстреливая в него выстрелы разномастных гранатометов.
Батальон морской пехоты был переброшенный на юг России из Дальневосточного военного округа, после того как с китайцами заключили временный договор о перемирии и сотрудничестве в военное время. Морпехов разместили в корпусах детского санатория. Сюда же пригнали роту РХБ, взвод РЭБовцев, отделение связистов (хотя у морпехов были и свои), инженерный взвод, обустроили медпункт и склад вооружения и боеприпасов. Техники, не считая пары тентовых «Уралов» и разъездного УАЗика комбата не было совсем. Ни тебе БТРов, ни БМП, даже затрапезного «бардака» и того не было.
В связи, с чем у меня возникал закономерный вопрос: что задумало командование? Понятно дело, что морпехов сюда пригнали не просто так, а по их прямому назначению – высадка на морское побережье занятое противником для захвата и удержания плацдарма. Но почему без техники? Много навоюешь и назахватываешь без поддержки брони? Да, элементарно, как до берега добраться без водоплавающей техники? Можно, конечно, на лодках и катерах, но где их тут столько набрать?
В общем, вопросов много. И самое обидное, что спросить не у кого, я тут и так на птичьих правах, могут выгнать взашей в любой момент. Так, что с расспросами лучше не соваться.
Погода – дрянь! Конец ноября выдался ветряным и дождливым. Часто шел мелкий, противный дождь, который не столько мочил землю, сколько разводил грязь. Серое небо, серая земля с пожухлой травой и облезлыми стенами бетонной коробки санатория советской постройки. Настроение – дрянь!
Угли под вскрытым цинком, наполненным песком почти остыли, но свой жар они отдали сполна, кофейная шапка в большой эмалированной кружке мерно «пыхала», разнося по округе аромат свежесвареного кофе. Рядом с кофейной кружкой торчал небольшой, закопченный чайник, в котором Фомич запаривал свой травяной настой. Духан от настоя шел такой, что впору было звать эРХэБешников. Старик утверждал, что благодаря этому отвару, он без болезней дожил до своих семидесяти лет.
Фомич прибился ко мне в Приволжье; поезд, на котором я двигался на юг, остановился на небольшой станции, где мы со стариком и повстречались. Узнав, что я еду на войну, Фомич напросился со мной. Сейчас старик шарился где-то по округе в поисках, где бы разжиться едой и оружием.
– Ничего себе, какой аромат?! – шумно шмыгнув носом, произнес высокий, молодой мужчина, стоявший надо мной. – Угостите? – спросил он, вытаскивая из кармана бушлата шкалик коньяка.
– Присаживайтесь, – пригласил я. – Стас, – представился я.
– Константин, – ответил военный. – Можно просто – Костя, и на «ты». Договорились?
Парень лет тридцати – тридцати пяти, подтянутый, спортивной наружности, цифровой камуфляж сидит на нём, как влитой, ни одной лишней складочки. Аккуратная стрижка, гладко выбритая физиономия, с ровными открытыми чертами. Внимательные, хитрые глаза. Красавец! На погонах три звездочки. Берета на голове нет, значит, не морпех. Тогда, кто? Судя по повадкам и заходу на цель – особист!
– Ничего себе! – удивленно протянул Костя. – Давненько я такого вкусного кофе не пил. Только в Турции подобное пробовал.
– Особист? – спросил я, грея пальцы о кружку и вдыхая кофейный аромат.
– Что, так сильно заметно? – улыбнулся Константин.
– Не очень, просто, я давно ждал, когда мной заинтересуется Первый отдел. Тебя я здесь до этого не видел, пешком ты сюда не пришел, значит, тебя привез комбат морпехов. Возникает вопрос, а какого полового органа, цельный подполковник, будет, просто так, подвозить стралея?
Я отказался от предложенного спиртного. После ранения и лечения в госпитале, мне приходилось жрать тонны таблеток, и вся эта химия, плохо сочеталась с алкоголем.
– Ну, раз, ты такой проницательный, то может, сам скажешь, что надо контрразведки от Стаса Крылова? – поинтересовался контрразведчик, добавляя коньяк в кружку с кофе.
– Нет, уж. Сам пришел, сам и рассказывай. Думаю, что вам нужна инфа или совет.
– А вдруг, мы раскопали, что вы, товарищ Псих, на самом деле засланный казачок – агент Запада!
– Фигню городишь, – легкомысленно отозвался я. – Был бы хоть малейший намек, что я вражина засланная, то давно бы меня били сапогами по почкам в сыром подвале и яйца в тисках зажимали. Это только в фильмах контрразведчики и шпионы ведут интеллигентные беседы о высоких материях и сущности бытия, а в жизни – хвать под белы рученьки, утащили в камеру и за пару часов выпотрошат подчистую.
– Что-то у тебя в голосе, нотки проскользнули печальные, как будто ты пережил нечто подобное на собственной шкуре.
– Я много чего пережил в этой жизни. И, что? Каждому своё. Ты, Костя, лучше не тяни кота за яйца, да прямо спроси, чего надо. Так и тебе и мне проще будет. Хорошо?
– Хорошо. Тогда, для начала расскажи свою краткую биографию, – особист вытащил из кармана диктофон и положил его на землю.
– Вроде уже рассказывал, – вздохнул я, понимая, что придется повторятся. – Ну, надо, так, надо…
