Читаем Кем был Гитлер в действительности онлайн бесплатно

Едва ли есть у человечества слово с более отрицательным смыслом, чем фашизм.

Когда же говорят «германский фашизм», то тем самым хотят выделить самую злокачественную разновидность мирового фашизма.

О германском фашизме оправданно говорить как о социально-политическом бандитизме мирового масштаба.

Куда бы ни дотягивались его шупальца, всюду сопутствовали ему страшное неизбывное горе, концлагеря, пытки, развалины, смерть. Умерщвлялось все прогрессивное, все человеческое. И больше всех ощутили и испытали это на себе даже не там, где гитлеризм реализовался как система узаконенного преступления, а мы, советские люди, которым он объявил войну на уничтожение.

«Никто не забыт, ничто не забыто» — эти слова высочайшей нравственности и неизбежного возмездия, слова, выстраданные бесстрашным гуманизмом в его титанической борьбе с коричневым злом, родились здесь, у нас, на нашей земле. А корни их ушли под землю, в могилы тех, кто не забыт. И они, лежащие там, взывают к нам...

Умер не тот, кого уже нет, а тот, кто забыт. «Никто не забыт, ничто не забыто...» То, что слова эти родились у нас, больше чем закономерно. Это — глас человечества. В них выражено вечное значение. Человек рожден жить свободным, для созидания, и только в этом он бессмертен. И тот, кто против этого поднимает преступную руку, неизбежно попадает в реестр позора всех времен и народов. На сегодня первую строку в нем занимает германский фашизм во главе с Гитлером.

Вот почему книга Курта Бахмана — это то, за что люди должны благодарно пожать руку автора, не только потому, что он бескомпромиссно борется с угрозой катастрофического фашистского рецидива, но и потому, что он вышел из гитлеровского ада — из концлагеря; израненный, измученный, но не только не сломленный, а еще более закаленный как беззаветный борец с величайшим злом.

Мало их, таких, уже осталось. И тем больше должны быть наша им признательность и высокое уважение. Они сражались, загораживая собой ныне живущих, они думали о будущем, но не думали о собственных шансах на выживание. Это и есть подлинный, осознанный героизм.

Нынешняя книга К. Бахмана есть прямое продолжение той более полувека назад начатой борьбы, у которой есть начало, но нет еще конца, ибо живо еще чрево, способное плодить гадов.

12 лет германского фашизма — это тот отрезок человеческой истории« помнить о котором следует особенно, ибо у человечества не было трагедии более адовой.

12 лет на фоне тысячелетий— всего лишь миг. Но это гот миг, в котором зло оказалось спрессованным, как в сверхплотном космическом веществе, крохотный кусочек которого весит миллиарды тонн.

Забывчивость, легкомыслие, а еще хуже — стремление преуменьшить преступления фашизма есть не что иное, как попытка подвести новый фундамент под повторение совершенных и пережитых ужасов.

О книге Курта Бахмана можно было бы сказать весьма кратко, если бы не одно «но».

Эта книга олицетворяет мнение и совесть антифашистов, тех« кто сам, по зову сердца, ума и справедливости, встал на пути гитлеризма. Но (а это и есть то самое «но») ныне существует и иное понимание фашизма и его главной фигуры — Гитлера.

Другими словами, есть два основных противоположных направления в трактовке фашизма и его лидеров.

И об этом приходится говорить особо, ибо, как показывает действительность, сегодня еще рано списывать в архив то прошлое, которое было затоплено морями крови и загромождено горами трупов, рано потому, что существуют еще силы, которые могут вновь прибегнуть к услугам фашизма.

Как нет преступлений более зверских, чем преступления фашизма, так не может быть фальсификации зловреднее, чем «очеловечивание» и оправдание его главаря — Гитлера.

И книга К. Бахмана — острейшее оружие в борьбе с фальсификаторами.

Вместе с тем эта книга помогает преодолеть упрощенное, а подчас и примитивное, обывательское представление о Гитлере и среди тех на Западе, кто недвусмысленно отвергает фашизм.

До сих пор среди молодых людей (а к ним и обращается в первую очередь Курт Бахман) можно слышать вполне искренний вопрос: почему же, если фашизм столь преступен, уродлив, античеловечен, почему ему дали возможность совершить так много трагического и катастрофического? Почему ему не помешали?[1]

Такие вопросы вызваны по меньшей мере двумя факторами: во-первых, временной отдаленностью совершенного и, во-вторых, тем, что люди, переживите и знающие фашизм по личному опыту, не всегда отличаются активностью воспоминания о том, о чем помнить нужно всегда, без успокоения и перерывов. Свидетелей и очевидцев фашизма остается все меньше. Но это не может служить оправданием, наоборот, сама жизнь возлагает на оставшихся в живых современников фашистских преступлений долг говорить и от имени тех, кто стал жертвой фашизма, с удвоенной, с утроенной силой. Сама история возлагает на них миссию воинствующего напоминания — во имя будущего. Этот долг священен, ибо он завещан павшими.

Молодым людям должно быть ясно, что фашистское зло — не слабосильно, особенно если оно не в одиночестве и получает активнейшую моральную и материальную поддержку. Под этим углом зрения применительно к германскому фашизму можно сказать, что с момента его выхода на международную арену зло никогда еще не проявляло себя с такой сатанинской силой, как это случилось в первой половине XX века, по вине тех, кто выдвинул Гитлера и поддержал его.

Закон политической жизни гласит, что ни один лидер долго не продержится без значительной массово-политической базы. Гитлеровская система, к величайшему несчастью, располагала такой базой. Были и свои методы ее формирования — демагогические, лживые, коварные, но они были и свое действие оказывали. Отметим лишь некоторые из них, о чем более подробно говорится в книге Бахмана.

Фашистские крысоловы адресовались прежде всего к разоренным кризисом и отчаявшимся массам мелкой буржуазии. Нацисты коварно использовали свойства ее психологии. Она ненавидела как владельцев крупного капитала, считая, что те преуспевают за ее счет, так и рабочих, которые ей социально чужды.

Играя на политической незрелости мелкой буржуазии, на ее желании вылезти из нужды как можно быстрее, фашисты внушали ей, что если Гитлер завтра придет к власти, то уже послезавтра все будет по-иному. И мелкая буржуазия попалась на эту удочку. Это было началом завоевания масс.

Немцам внушали, что улучшению их положения мешают коммунисты, социал-демократы, профсоюзы, евреи. Так нацисты готовили и оправдывали свой террор по отношению к антифашистам. Разгоняли их собрания, бросали в тюрьмы, казнили.

С помощью изощренной идеологической обработки использовали так называемые окраинные слои, в частности сельских пролетариев, а также молодых рабочих, не получивших или потерявших работу. При этом, используя стихийные антикапиталистические настроения, нацисты широко прибегали к антикапиталистической демагогии, выдавая себя за друзей и защитников обездоленных. Не случайно Гитлер нередко называл себя «рабочим», «человеком из народа»[2]. И личный парикмахер причесывал фюрера под «человека из народа». К этому следует добавить усиленно насаждавшиеся мифы о личной скромности фюрера, его непритязательности и простоте. В глазах обманутых сторонников он слыл за бескорыстного деятеля, который пожертвовал всем, даже семьей, чтобы целиком посвятить себя «великой миссии» в интересах «великой Германии».

Само название гитлеровской партии (Национал-социалистская немецкая рабочая партия) насквозь фальшиво, но не случайно. В названии видно стремление изобразить НСДАП «рабочей партией» и даже социалистической, что свидетельствовало о коварном намерении играть на популярности идей социализма в германском рабочем движении.

Итак, один из методов фашизма в борьбе за массы — комбинация зверского террора, безответственных обещаний и безудержной демагогии.

Создавая фальсифицированные представления о «друзьях» и «врагах» народа, Гитлер, например, говорил: «Того, кто не желает изменить свой образ мышления, надо согнуть. Искоренение марксизма до последнего... Смертная казнь за измену стране и народу. Строжайшее авторитарное руководство государством. Ликвидация раковой опухоли демократии».

Цель Гитлера можно было бы сформулировать так: произвести в народе социальную нейрохирургическую операцию с помощью фашистского идейно-политического скальпеля. Воинствующий робот, твердый как сталь и послушный как безупречный автомат,— вот что всегда виделось Гитлеру в качестве идеала. Он не достиг полностью этой цели, но на пути к ней оставил страшные следы морально-нравственного порабощения человека.

Обещая искоренить марксизм, фашизм не уничтожил и не мог уничтожить его, но он покончил с буржуазной демократией и установил жесточайшую диктатуру. И в этом еще один урок истории: фашизм, ставя конечной, но недостижимой целью ликвидацию марксизма, «по ходу» уничтожает буржуазную демократию.

И это не случайно, а закономерно. Закономерность, открытая В. И. Лениным, состоит в том, что империализм на стадии загнивания, когда не может достичь своих целей буржуазно-либеральными методами правления в борьбе с антиимпериалистическими, революционными силами, отказывается от них и переходит к методам жесточайшего террора и диктата. Вот где причины того, что в условиях Германии начала 30-х годов у власти был поставлен фашизм, из среды которого, в свою очередь, вышел фашист № 1 — Гитлер.

Практика германского фашизма показывает, что целый народ если не сплошь, то в подавляющем большинстве может быть дезориентирован, обманут и что даже принципиальные противники нацизма тоже оказывались в заблуждении относительно возможностей фашизма, его истинной опасности.

И здесь приходится признать, что распознавание сущности фашизма народными массами во всей его совокупности проходило более медленными темпами, чем форсированное продвижение Гитлера к власти. Естественно, это обстоятельство затрудняло, отягощало и затягивало общую борьбу с гитлеризмом, которая не прекращалась и в первых рядах которой шли немецкие коммунисты.

Уяснению всех этих сложностей и переплетений и помогает книга Курта Бахмана.

В истории не раз бывало, что силы зла оказывались более активными, чем силы, злу противостоящие. В 30-х годах активность германского фашизма, при преступном попустительстве руководящих политических кругов Западной Европы, нарастала буквально с каждым днем. До определенного момента, связанного со вступлением в войну Советского Союза, она значительно опережала темпы антифашистской консолидации сил.

Вот почему и во второй мировой войне стоял тот же «вечный вопрос»—быть или не быть, с той лишь разницей, что в 40-х годах XX века он был поставлен неизмеримо шире, глубже, трагичнее, чем когда-либо раньше.

Этот вопрос решился в пользу человечества против фашизма, и прежде всего усилиями советского народа. Но опасность фашизма не исчезла, ибо не исчезли те, кто его порождает. И сегодня тот же вопрос всплывает на горизонте человеческих тревог.

И здесь книга Курта Бахмана становится явлением особенно актуальным.

Тревоги усугубляются политикой монополий, которая в основе своей не претерпела особых качественных перемен. Ее цели остаются прежними, хотя методы могут приобретать более изощренный характер.

Нынешние преемники финансовых воротил времен Гитлера с помощью своих идеологов и пропагандистов пытаются скрыть или извратить органические связи фашизма с монополистическим капиталом. Но подобные попытки при всей могущественности тех, кто их инспирирует, терпят провал. После поражения германского фашизма обнаружены весьма убедительные документы не этот счет. Они приводятся в книге Бахмана.

Партия Гитлера получала от концернов и огромную финансовую помощь, без которой едва ли было вообще возможно само существование НСДАП. Денежный поток особенно усилился в периоды избирательных кампаний в 1932 г., т. е. накануне прихода Гитлера к власти.

Гитлер никогда не признавал, что служит большому капиталу. Он много говорил о своей социально-классовой независимости. Но известно, что суть дела определяется не тем, что человек сам о себе говорит и даже думает, а тем, кем он объективно является по отношению к обществу и государству, чьи интересы представляет. И поэтому все разглагольствования о Гитлере как о фюрере-мессии абсолютно ничего не меняют в том факте, что Гитлер был фашистским истолкователем и фашистским исполнителем воли тек, кто держал в руках материальные предпосылки власти.

В то же время никто из серьезных исследователей не намерен доказывать, что Гитлер был просто марионеткой капитала. Едва ли такой был бы в состоянии возглавить преступно отлаженную систему, для устранения которой потребовались титанические усилия.

Те же, кто пытается внушить, будто Гитлер был против капиталистической системы, договариваются до нелепости. Так за что же он тогда ратовал, за кого? Социализм он открыто пытался уничтожить. Финансовые воротилы его выдвинули, поддержали, вскормили и благословили[3]. Третьего здесь не дано. Что же касается национал-социализма, то это демагогическое словосочетание по сути своей такая те нелепость как, скажем, прогрессивное порабощение или революционный империализм.

Очень точен К. Бахман в соответствующих оценках. Он пишет: «Имя Гитлера и его решения соотносятся с выигранными сражениями и катастрофическими поражениями совершенно так же, как и имена его подлинных хозяев, немецких финансистов и монополистов. Без них он не сделал бы и шагу, а вермахт не произвел бы ни единого выстрела».

Мысли Бахмана помогают преодолеть еще бытующие тривиальные представления о системе власти, о формах и сущности взаимодействия тех, кто платит, и тех, кто служит.