Читаем Келпи (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Ты спрашиваешь меня, как я до этого докатился. Ты спрашиваешь, что со мной могло произойти в этой чертовой жизни. Твои вопросы раздражают меня, я хочу отмахнуться от них, но я отвечу. Думаю, пора бы уже достать сундук с этой историей с озерного дна и приоткрыть крышку.

Все началось с Эммы. С перезвона колокольчиков и пестрых юбок.

Моя сестра — это смесь красок и смеха. Это улыбки, шутки и вечное движение. Это пушистые волосы, длинные юбки и босые ноги. Моя сестра — это самое светлое, что есть в этом мире.

Что было в этом мире.

Моей Эммы больше нет.

Мы росли с родителями в уютном домике, который притесняли соседи с обеих сторон. Эмма была на три года старше, поэтому чувствовала себя ответственной за меня. Когда родители уходили работать в поле, Эмма готовила легкий завтрак: ставила на стол молоко и корку хлеба. Бежала кормить птиц, доить коз и выгонять их на пастбище. Будила меня, заставляла умываться, следила, чтобы я выпил все молоко. После она либо шла помогать взрослым и оставляла меня с другими детьми, либо бежала играть со своими друзьями и брала меня с собой.

В косу моей сестры были вплетены колокольчики. Они же были на ее запястьях, подоле платья и ногах. Она вешала колокольчики себе на шею и сама делала с ними сережки. Все знали о ее приближении задолго до того, как она подходила.

Эмме нравилось создавать шум. Она танцевала и превращалась в один большой перезвон. Пела громко, чтобы все слышали и всегда заливисто смеялась. Она прыгала через костер, бегала наперегонки с козами и забегала в темное ущелье на спор. А еще Эмма не боялась гладить келпи.

Келпи всегда стояли около озера по двое или по трое. Однажды их там было пятеро, но больше мы так и не насчитали. Их грива разливалась, словно река, хвост тонул в траве, а шерсть блестела на солнце. Тонконогие и поджарые, они словно манили к себе. Местные жители не пытались избавиться от озерных монстров — боялись разозлить кого-то посильнее, да и не видели от лошадей особого вреда. Иногда люди в деревне пропадали, но причиной могли быть и не келпи, а лесные хищники или лешие. К тому же, этих лошадей можно было погладить и угостить морковкой, хотя это было крайне опасно. Келпи не кидались на людей, не пытались пробить им голову копытом, но все знали — стоит пойти с ними на контакт, как захочешь на них прокатиться. А после келпи утащат тебя на самое дно.

Эмма не боялась такого исхода. Она гладила вытянутые морды, кормила с ладони сахаром и расчесывала длинные гривы. Родители ругали ее, люди в деревне поднимали крик, как только видели ее на берегу. Но келпи никогда не трогали Эмму. Сестра разговаривала с ними о чем-то и звонко смеялась, когда они фыркали. Казалось, будто лошади беседуют с ней и каждый раз ждут ее возвращения.

Из нескладной девчонки-подростка Эмма стала превращаться в красивую девушку. Она все так же шумела, раскидывала листья вокруг себя и забегала в воду, поднимая невообразимые брызги. В доме никогда не было тихо, как и везде, где появлялась сестра. Я настолько привык к шуму, что уже и не замечал его. Ведь даже когда Эмма спала, она что-то бурчала во сне, лупила стенку ногами и громко сопела.

Я упустил момент, когда она повзрослела. Просто однажды Эмма перестала вставать и тут же готовить мне завтрак. Вместо этого она собирала свои волосы в косу, вплетала колокольчики и тщательно умывалась, крутилась перед зеркалом, разглаживала складочки на платье. Она перестала брать меня с собой, если шла к своим друзьям и все чаще надевала сандалии. Щеки Эммы налились румянцем, пушистые волосы были обузданы, а улыбка стала больше загадочной, чем озорной.

Я ждал ее каждый вечер, потому что даже взрослея, она не переставала обо мне заботиться. Вечером она обязательно рассказывала мне какую-нибудь сказку, придуманную ею же, и целовала в лоб. Эмма реже играла со мной, но все равно иногда брала с собой в лес. Однажды мы пошли с ней погладить келпи. Конь увлек меня, и я почти забрался на его спину. Сестра схватила меня за шиворот в последний момент и больше с собой не брала.

Мы хорошо жили. Летом родители были целыми днями в поле, а зимой мать шила покрывала, отец вырезал фигурки из дерева, и Эмма развлекала нас своими историями. Я считал, что так все всегда и будет. Мы четверо, тлеющая свечка и звон колокольчиков. Мы ведь семья, думал я. Глупо и наивно, не правда ли? Ты ведь знаешь, что происходит с девочками, когда они становятся достаточно взрослыми? Правильно, их выдают замуж.

Никто не спрашивал Эмму, хочет ли она этого. Я был уверен, что ей нравился соседский парнишка с волосами цвета морковки. Но он был «недостаточно хорош». А знаешь, кто оказался «подходящим»? Купец с другого конца деревни — жирный волосатый мужик. У него всегда был толстый кошелек, но никогда не было улыбки. Когда родители сказали Эмме, что он ее будущий муж, она впервые на моей памяти разрыдалась. Она обняла ноги матери и умоляла одуматься. Но родители были уверены, что с ним Эмма будет жить в достатке и не знать ни голода, ни холода. О душе своей дочери они не волновались.

Улыбка Эммы потускнела. Она все так же шумела, смеялась, но будто делала это по привычке. В день свадьбы, перед тем как выйти к своему жениху, сестра крепко обняла меня и прошептала слова, которые заставили меня, мальчишку, прореветь пол свадьбы.

«Он уничтожит меня».

Нет, она не сказала это так прямо. Эмма сказала: «будь сильным, теперь главный в доме ты, и истории теперь будешь рассказывать ты». Но я почувствовал, что было скрыто за ее словами. И я ее даже послушался. Правда. Ведь сейчас я рассказываю эту историю.

На свадьбе я учудил. Я взял миску топленого сала, которым смазывали сухари старики, и запустил ее в жениха своей сестры. Сало растеклось по его бороде и волосам, запачкало дорогой костюм.

— Ты не достоин ее! — кричал я, взяв в руки вторую миску.

Купец смотрел на меня, его лицо подергивалось, глаза сощурились. И потом я получил пощечину. От Эммы. Даже в ушах зазвенело.

— Пошел и успокоился, — спокойно сказала она мне.

Я опять разревелся. Уронил миску и убежал. Скрылся на чердаке нашего дома, лупил стены, пока костяшки пальцев не стали кровоточить. Я не хотел мириться с тем, что мою сестру выдали замуж за жадного, зажравшегося купца. Помню, как он гонял детей ветками шиповника, чтобы они не рвали сирень, росшую под окном. И ведь именно этот ублюдок выкидывал котят своей окотившейся кошки в озеро, а мы с Эммой вытаскивали малышей из воды, ныряли за ними в тину. После мы подложили котят нашей кошке, у которой в то время тоже были малыши. Она вырастила приемышей, как своих. И вот за этого ублюдка Эмма теперь выходит замуж.

Я ненавидел своих родителей. Ненавидел этого мужика. Понимаешь, там, на чердаке, я даже план придумал, как убить купца. Я понимал, что Эмма станет вдовой, но считал, что так будет лучше.

Когда я слез с чердака, гости уже были пьяными: горланили песни, расплескивали домашнее вино, скармливали мясо собакам. Купец спал, откинувшись на спинку стула, а в бороде у него застряли листья салата. Мерзкое зрелище. Эммы там не было.

Я пошел ее искать. Сестры не было ни среди гостей, ни в доме. Мама плакала на кухне, но она улыбалась. Она считала, что ее дочь теперь будет счастлива. Как можно было быть такой наивной?

Эмму я нашел на берегу озера. Уже стемнело, воду окутал туман. Там стоял только один келпи. Иссиня черный, с гривой, напоминающей разлитую реку. Только забавно, вокруг левого глаза у него было белое ровное пятно.

Сестра что-то рассказывала ему, гладила морду. Когда я подошел, то разглядел, что плечи Эммы дрожали. Она плакала.

— Эмма, — позвал я.

Она вздрогнула, утерла слезы рукавами своего платья. Только после этого обернулась.

— Ох, это ты, — она улыбнулась, — прости, что ушла. Просто хотела поболтать с Магу.

— Магу?

Конь за спиной сестры фыркнул. Эмма приложила палец к губам.

— Только ты никому не говори, — произнесла она.

— Ты дала келпи имя?

— Нет, — Эмма покачала головой, отчего колокольчики зазвенели, — его так зовут. Магу сам мне сказал.

Келпи толкнул сестру в плечо, после чего направился к воде.

— Пока, Магу, — прошептала Эмма, грустно глядя коню вслед. Затем она обернулась ко мне, на лице у нее была дрожащая улыбка. — Ну что, вернемся?

— Нет, — я бросился к ней и обнял, — Эмма, ты же не хочешь всего этого. Давай сбежим, а? Или хочешь, я убью его…

— Нет! — она даже взвизгнула. — Я же сказала тебе успокоиться! Маменька с папенькой захотели, чтобы я вышла замуж. Значит, так и будет. Перетерплю. Но если все будет действительно плохо… мы с тобой убежим. Обещаю.

И я поверил. Я же думал, что Эмма никогда не врет.

***

А потом звон колокольчиков исчез. Не сразу. Постепенно.

Я видел Эмму каждый день и с ужасом наблюдал, как она тускнеет. Мать говорила, что Эмма просто стала женщиной и ей теперь не до дурацких шуток. Но я знал, что дело не в этом.

Сначала исчезли колокольчики с щиколоток. Потом она перестала вплетать их в косу. После не стала надевать звенящие браслеты и вешать колокольчики на подол платья. Без вечного звона Эмма стала какой-то слишком тихой, пустой. Улыбка все еще блуждала у нее на лице, но была какой-то потерянной.

При встрече она говорила, что с ней все в порядке. Отшучивалась. Отвечала, что муж у нее хоть и грозный, но с ней обходится хорошо.

Так прошло полгода. В какой-то момент я перестал видеть Эмму у колодца, набирающей воду, или на опушке леса, где она собирала землянику. Через неделю я сам пришел к ней. Но купец прогнал меня, сказав, что Эмме нездоровится и мне нечего совать свой нос не в свое дело.

Я пытался поднять тревогу дома. Но мать отвечала, что я слишком юн, чтобы лезть в дела чужой семьи. Да, так и сказала, «чужой семьи». А отцу и вовсе не было до этого дела. Выдал дочь замуж и ладно. Я злился, но был бессилен. Правда, и мерился с этим недолго. Набравшись духа, я пошел в дом сестры снова.

Я прошел во двор купца и увидел Эмму там же. Она кормила домашнюю птицу. Сестра оглянулась на меня и тут же отвернулась, но было поздно. Я успел разглядеть ее лицо: синее кольцо вокруг глаза, фиолетовые скулы и разбитую губу.

— Где он? — спросил я у нее совершенно спокойно.

— Его нет дома, — сказала она, стоя ко мне полубоком и добавила, — это сделал не он.

— Правда? Кто же тогда? Магу?

— Нет, — Эмма наконец посмотрела на меня, — уйди. Я сама со всем разберусь.

Но я уже поднялся на крыльцо. Игнорируя Эмму, вошел в дом. Не кричал, не бесился, не стучал по дверям. Я был уверен, что убью купца. Я, правда, не знаю, почему считал, что способен на убийство человека. Быть может, я всегда был монстром. А купца, действительно не было дома.

— Уйди, — повторила Эмма, когда мы стояли в просторном зале.

— Ты гонишь меня, — не спросил, потому что знал ответ.

— Да. Со своим мужем я разберусь сама. И больше не втягивай Магу, даже словесно.

— Ты с ним хоть видишься? С этой лошадью?

— Магу не лошадь…

Я не дал ей закончить.

— Кого ты из себя строишь, Эмма? Зачем ты все это терпишь? Он унижает тебя, бьет. Он заставил тебя стать тихой. Когда ты в последний раз видела келпи? А своих подруг? Когда ты в последний раз искренне смеялась, а?!

— Я теперь жена…

— Наша мать тоже, если ты не заметила! Но даже она ходит на праздничные гулянья. А ты ни на одном не была за время своего замужества.

Эмма обхватила себя руками, вся как будто сжалась, будто это я ее избивал в тот момент. Но по сути так и было.

— Ты не понимаешь, — прошептала она.

— Так объясни.

— Я всегда хотела выйти замуж. Я хотела, чтобы у меня была семья, дети, теплый дом… Но потом я влюбилась. И я никогда не смогу быть с любимым. Это невозможно. Понимаешь, я подумала, что хоть мой муж и намного старше меня, и совсем чужой, у нас все равно что-нибудь получится. Ведь мы теперь семья.

— Эмма, еще не поздно все переменить. Я помогу тебе. Я тебя защищу.

Она покачала головой и вдруг рассмеялась. Хотя по щекам текли слезы.

— Мой муж меня уничтожил. Только оболочку оставил. А моему любимому на меня плевать, он ведь ничего не чувствует. И как ты сказал? Защитишь? Глупый, это я всегда буду защищать тебя. Это мой долг.

— Хватит с тебя. Ты всю жизнь была моей опорой и поддержкой. Я уже не маленький мальчик, которого нужно спасать, Эмма.

— Ты не понимаешь, — она вдруг по-настоящему разрыдалась и вцепилась руками в рубашку на моей груди, — это все моя вина. Во всем виновата я.

Я решил, что уже нет смысла ее успокаивать. Сестра слишком много на себя взяла, к тому же, от боли и горя говорила странные вещи. Решив, что эту черту мне не преодолеть, я перевел тему.

— Эмма, в кого ты влюблена? В соседского парня? Но так ведь он тоже смотрит на тебя. Ты ведь понимаешь, я действительно могу убить этого ублюдка, твоего мужа. Я…

Сестра обняла меня. Такая хрупкая и милая. Я хотел, чтобы она была счастлива. Но почему-то именно в тот момент понял, что от ее огня остались только угольки. За такое короткое время.

— Глупый младший брат. Ты ведь совсем ничего не знаешь о келпи.

Я не сразу понял, причем здесь озерные лошади. А потом меня пронзило. МАГУ.

Я отстранился, чтобы посмотреть сестре в глаза.

— Что?..

— Келпи не лошади, — пояснила она, — просто это обличие им нравится больше всего. Только это секрет. Никому не говори. Просто я подумала, что тебе это знание пригодится. Большего я уже все равно не смогу тебе дать.

— Так ты влюблена в Магу? — я был поражен. О боги, я совсем не знал свою сестру!

— Тебе нужно уйти, муж скоро вернется, — она не ответила, но все и так стало понятно. Вот почему она так много времени проводила среди келпи. И вот почему они ее никогда не трогали. Моя сестра влюбилась в озерного духа.

— Только ты к нему не смей ходить, — предостерегающе сказала Эмма, — я не совсем дура, знаю, как опасны келпи. Магу на всех плевать, он не способен испытывать эмоции или чувства. Он увлечет тебя и утопит. Поэтому даже не думай что-то там у него выяснять.

— Мы с тобой еще увидимся? — спросил я.

— Разумеется.

И это тоже была ложь.

***

Вся эта история с Магу не выходила у меня из головы. Я не понимал, кто он такой и не понимал, как сестра могла влюбиться в ЭТО. Я пытался придумать способ, как собрать всю эту историю воедино. Как помочь Эмме избавиться от ее мужа. И что вообще делать с Магу.

Я был уверен, что найду выход. Мне не хотелось мириться с несчастной судьбой своей сестры.

Впрочем, думать я мог только ночами. Днем все мысли вытесняла работа на поле. Еще до восхода солнца я брал косу, перекидывал ее через плечо и шел работать. Мысли о сестре тускнели, и я оставлял размышления на потом.